Приенисейская Сибирь в советско-китайских отношениях (1917 - начало 1980-х гг.)

В.Г. Дацышен, Л.А. Кутилова А.В. Низовских, М.Г. Тарасов

ПРИЕНИСЕЙСКАЯ СИБИРЬ В СОВЕТСКО-КИТАЙСКИХ ОТНОШЕНИЯХ (1917 – НАЧАЛО 1980-х гг.) ПРИЕНИСЕЙСКАЯ СИБИРЬ В СОВЕТСКО-КИТАЙСКИХ ОТНОШЕНИЯХ (1917 – НАЧАЛО 1980-х гг.)

В монографии изложены региональные аспекты международных отношений на примере контактов Приенисейской Сибири и Китая в советский период – с 1917 г. и до начала 1980-х гг.; важнейшие сюжеты посвящены истории китайского сообщества на территории Приенисейской Сибири. Авторы выделяют ряд этапов в советско-китайских отношениях, определяемых социальными, политическими и экономическими процессами, проходившими в этот период в Приенисейской Сибири, Советской России и мире. Рассмотрены процессы формирования и эволюции китайской общины в Приенисейской Сибири, участие китайцев в Гражданской войне в России, «Урянхайский вопрос» во взаимоотношениях двух стран, проблемы, связанные с пребыванием на территории региона интернированных китайцев, конфликты СССР и КНР по поводу КВЖД в 1960-е гг., послевоенное сотрудничество и др.

Монография

Гуманитарный институт

Министерство образования и науки Российской Федерации Сибирский федеральный университет

В.Г. Дацышен, Л.А. Кутилова, А.В. Низовских, М.Г. Тарасов

ПРИЕНИСЕЙСКАЯ СИБИРЬ В СОВЕТСКО-КИТАЙСКИХ ОТНОШЕНИЯХ (1917 – НАЧАЛО 1980-х гг.) Монография

Красноярск СФУ 2016

УДК 94(571.1/.5) ББК 63.3(2Р-4Крн) П757 Р е ц е н з е н т ы: В.А. Бармин, доктор исторических наук, профессор, зав. кафедрой всеобщей истории Алтайского государственного педагогического университета; Р.М. Валиев, доктор исторических наук, профессор кафедры востоковедения и исламоведения Казанского федерального университета; Д.Е. Мартынов, доктор исторических наук, доцент кафедры китаеведения и стран АТР Казанского федерального университета.

П757 Приенисейская Сибирь в советско-китайских отношениях (1917 – начало 1980-х гг.) : монография / В.Г. Дацышен, Л.А. Кутилова, А.В. Низовских, М.Г. Тарасов. – Красноярск : Сиб. федер. ун-т, 2016. – 374 с. ISBN 978-5-7638-3482-6 В монографии изложены региональные аспекты международных отношений на примере контактов Приенисейской Сибири и Китая в советский период – с 1917 г. и до начала 1980-х гг.; важнейшие сюжеты посвящены истории китайского сообщества на территории Приенисейской Сибири. Авторы выделяют ряд этапов в советско-китайских отношениях, определяемых социальными, политическими и экономическими процессами, проходившими в этот период в Приенисейской Сибири, Советской России и мире. Рассмотрены процессы формирования и эволюции китайской общины в Приенисейской Сибири, участие китайцев в Гражданской войне в России, «Урянхайский вопрос» во взаимоотношениях двух стран, проблемы, связанные с пребыванием на территории региона интернированных китайцев, конфликты СССР и КНР по поводу КВЖД в 1960-е гг., послевоенное сотрудничество и др. Монография предназначена для научных работников, преподавателей, аспирантов, студентов и всех интересующихся историей русско-китайских отношений. Работа выполнена при поддержке РГНФ, проект № 15-11-24002. Электронный вариант издания см.: http://catalog.sfu-kras.ru

ISBN 978-5-7638-3482-6

УДК 94(571.1/.5) ББК 63.3(2Р-4Крн)

© Сибирский федеральный университет, 2016

The Ministry of Education and Science of the Russian Federation Siberian Federal University

Vladimir G. Datsyshen, Larisa A. Kutilova, Anna V. Nizovskykh, Mikhail G. Tarasov

YENISEI SIBERIA IN SOVIET-CHINESE RELATIONS (1917 – THE BEGINNING OF THE 1980s.) Monograph

Krasnoyarsk SibFU 2016

УДК 94(571.1/.5) ББК 63.3(2Р-4Крн) П757 R e v i e w e r s: V. Barmin, Doctor of Historical Sciences, Professor, Head of the Department of General History, Altai State Pedagogical University; R. Valiev, Doctor of Historical Sciences, Professor of the Department of Oriental and Islamic Studies of Kazan Federal University; D. Martynov, Doctor of Historical Sciences, Associate Professor of the Department of Chinese Studies and the Pacific Rim countries of Kazan Federal University.

П757 Yenisei Siberia in Soviet-Chinese relations (1917 – the beginning of the 1980s.) : monograph / Vladimir G. Datsyshen, Larisa A. Kutilova, Anna V. Nizovskykh, Mikhail G. Tarasov. – Krasnoyarsk : Siberian Federal University, 2016. – 374 p. ISBN 978-5-7638-3482-6 The monograph is devoted to the regional aspects of international relations, the topic is discussed at the example of the contacts between the Yenisei Siberia and China in the Soviet period, from 1917 to the early 1980s., the most important scenes are also dedicated to the history of the Chinese community on the territory of the Yenisei Siberia. The authors identify a number of stages in the Soviet-Chinese relations through the prism of regionalism defined by social, political and economic processes that took place during this period in the Yenisei Siberia, Soviet Russia and the world. The book addresses key issues such as the formation and evolution of the Chinese community in the Yenisei Siberia, the part of the Chinese in the civil war in Russia on the example of the region, Uryankhaisky problems in the relationship between the two countries, the problems associated with the presence of the interned Chinese in the region, Soviet Union and China's conflict on the CER in 1960 and their reflection in the Yenisei Siberia postwar cooperation, etc. The monograph is intended for researchers, teachers, graduate students, students and anyone interested in the history of Russian-Chinese relations. The work was supported by the Russian Humanitarian Science Foundation, project number 15-11-24002. Electronic version of publication: http://catalog.sfu-kras.ru

ISBN 978-5-7638-3482-6

УДК 94(571.1/.5) ББК 63.3(2Р-4Крн)

© Siberian Federal University, 2016

ОГЛАВЛЕНИЕ Введение . .................................................................................................................. 9 Историография............................................................................................... 11 Источники....................................................................................................... 20 Глава 1. Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны и оформления двухсторонних отношений............ 24 1.1. Установление советской власти в Сибири. Красноярск и русско-китайские отношения...................................................................... 24 Проблемы торгово-экономических отношений........................................... 31 Китайцы в Красной Армии............................................................................ 39 Китайские организации в Сибири................................................................. 45 Эмиграция красноярцев в Китай................................................................... 48 1.2. «Урянхайский вопрос» в советско-китайских отношениях в 1920-е гг..... 56 Гражданская война на территории Тувы в 1919 г. и китайцы ................ 58 Усиление китайской экспансии в начале 1920 г........................................... 62 Советско-китайское противостояние в 1920 г........................................... 66 Изгнание китайцев из Тувы............................................................................ 78 Китайская торговля в Засаянском крае ...................................................... 80 «Урянхайский вопрос» в начале 1920-х гг..................................................... 83 1.3. Русско-китайские отношения в начале 1920-х гг......................................... 89 Восстановление отношений между двумя странами................................ 89 Проблемы китайских мигрантов.................................................................. 98 Проблемы установления советско-китайских отношений в отражении региональной прессы............................................................. 107 Глава 2. Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.................................................................... 119 2.1. Приенисейский край и советско-китайские отношения............................ 119 Торговля с Китаем ....................................................................................... 121 Вопросы КВЖД.............................................................................................. 123 2.2. Китайцы в Приенисейской Сибири во второй половине 1920-х гг.......... 131 Проблемы китайской общины в Приенисейском крае во второй половине 1920-х гг....................................................................... 132 Китайская организованная преступность................................................. 141 2.3. Советско-китайский конфликт 1929 г. ....................................................... 150 Общественные настроения в Сибири......................................................... 154 Конфликт и китайские мигранты.............................................................. 163 Мобилизационные мероприятия и настроения красноармейцев............. 165 Развитие конфликта.................................................................................... 169 Разгром китайской армии на КВЖД .......................................................... 171 Урегулирование конфликта.......................................................................... 176

5

Оглавление

2.4. Интернированные китайцы.......................................................................... 178 Интернирование в СССР китайских армий в 1932–1933 гг..................... 179 Прибытие интернированных в 1934 г. в поселок Черногорские Копи ... 185 Условия жизни и труда интернированных китайцев............................... 188 Общественно-политическая и культурно-просветительская работа... 194 Возвращение интернированных китайцев на родину............................... 195 2.5. Реэмиграция и репрессии............................................................................. 198 Реэмиграция русских из Китая.................................................................... 199 Репрессии в отношении реэмигрантов в конце 1930-х гг......................... 202 Репрессии в отношении китайцев............................................................... 205 Глава 3. Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны и послевоенную эпоху.................................. 213 3.1. Красноярский край и советско-китайские отношения в годы Второй мировой войны и гражданской войны в Китае................. 213 Конфликты на границе с Маньчжоу-Го...................................................... 216 Начало войны в Европе................................................................................. 221 Великая Отечественная война.................................................................... 223 Разгром японских и союзных им войск в Маньчжурии.............................. 229 Советско-китайские отношения в 1945–1949 гг...................................... 236 Репрессированные китайцы и китаеведы.................................................. 241 Канская школа военных переводчиков......................................................... 242 3.2. Сотрудничество между Красноярским краем и КНР в годы советско-китайской дружбы . .......................................................... 247 Мао Цзэдун и Красноярский комбайновый завод....................................... 248 Планы завоза китайских рабочих в Сибирь................................................ 254 Завод Красмаш в советско-китайских отношениях................................. 258 Сотрудничество между вузами и школами............................................... 271 Обмен делегациями, туризм, переписка...................................................... 275 Празднование в Сибири 10-летнего юбилея КНР...................................... 282 3.3. Мигранты и реэмигранты в Приенисейской Сибири................................ 286 Репатриация из Китая в Приенисейскую Сибирь в 1950–1960-е гг........ 286 Китайцы в Красноярском крае.................................................................... 308 3.4. Китай в судьбах красноярцев в 1960–1970-е гг.......................................... 312 Сворачивание советско-китайских отношений в 1960-х гг..................... 312 Вооруженные столкновения на острове Даманский................................ 319 Последствия советско-китайского конфликта ....................................... 334 Заключение .......................................................................................................... 345 Список литературы............................................................................................. 347

6

TABLE OF CONTENTS Introduction................................................................................................................ 9 Historiography..................................................................................................11 Sources..............................................................................................................20 Chapter 1. Priyenisey Siberia and Sino-Russian relations during the Civil War and formalization of bilateral relations......................................................................24 1.1. Establishment of Soviet government in Siberia and Sino-Russian relations......24 Problems of trade and economic relations........................................................31 Chinese soldiers in Red Army...........................................................................39 Chinese organizations in Siberia......................................................................45 Emigration of Krasnoyarsk citizens to China...................................................48 1.2. Uriankhai problem in Sino-Soviet relations in 1920s.........................................56 Civil War on the Tuva territory in 1919 and the Chinese.................................58 Strengthening of Chinese expansion in the beginning of 1920.........................62 Sino-Soviet confrontation in 1920.....................................................................66 Proscription of the Chinese from Tuva..............................................................78 Chinese trade in Zasayansky region.................................................................80 Uriankhai problem in the beginning in 1920s..................................................83 1.3. Sino-Russian relations in the beginning of 1920s...............................................89 Restoration of relations between two countries................................................89 Problem of Chinese immigrants........................................................................98 Regional press coverage of the problem regarding the establishment of Sino-Soviet relations................................................................................... 107 Chapter 2. Priyenisey region and Sino-Soviet relations in the second half of 1920–1930s. .......................................................................... 119 2.1. Priyenisey region and Sino-Soviet relations..................................................... 119 Trade with China............................................................................................. 121 СER problems................................................................................................. 123 2.2. The Chinese in Priyenisey Siberia in the second half of 1920s........................ 131 Problems of Chinese community in Priyenisey region in the second half of 1920s.............................................................................. 132 Chinese organized crime................................................................................. 141 2.3. Soviet-Sina conflict in 1929.............................................................................. 150 Sentiments in Siberia....................................................................................... 154 The conflict and Chinese immigrants.............................................................. 163 Mobilization actions and sentiments of Red Army soldiers............................ 165 Conflict's growth............................................................................................. 169 Crushing defeat of Chinese army at CER....................................................... 171 Conflict’s settlement........................................................................................ 176

7

Table of contents

2.4. Internee Chinese................................................................................................ 178 Internment of Chinese armies to the USSR in 1923–1933s............................ 179 Arrival of the internees to Chernogorka in 1934............................................ 185 Labor and life conditions of the internee Chinese.......................................... 188 Socio-political and cultural activities.............................................................. 194 Return of the internees to China..................................................................... 195 2.5. Re-emigration and repressions.......................................................................... 198 Re-emigration of the Russians from China..................................................... 199 Repressions of the re-immigrants in the end of 1930s.................................... 202 Repressions of the Chinese.............................................................................. 205 Chapter 3. Krasnoyarsk region in Soviet-Sina relations during the Second World War and post-war period............................................................. 213 3.1. Krasnoyarsk region and bilateral relations during the Second World War and Civil War in China.................................................................................... 213 Border conflicts with Manchukuo................................................................... 216 Beginning of the War in Europe...................................................................... 221 Great Patriotic War......................................................................................... 223 Crushing defeat of Japanese and co-belligerent forces in Manchuria........... 229 Sino-soviet relations in 1945–1949s............................................................... 236 The Repressed Chinese and sinologists.......................................................... 241 The Kansk school of military interpreters....................................................... 242 3.2. Cooperation between Krasnoyarsk region and People’s republic of China during the soviet-sina friendship period........................................... 247 Mao Zedong and the Krasnoyarsk combine harvesters plant......................... 248 Plans regarding delivery of Chinese workers to Siberia................................ 254 The Krasmash plant in sino-soviet relations................................................... 258 Cooperation between universities and schools............................................... 271 Delegations exchange, tourism, diplomatic correspondence.......................... 275 Celebration of the 10th anniversary of PRC in Siberia.................................. 282 3.3. Immigrants and re-immigrants in Priyenisey Siberia....................................... 286 Repatriation from China to Priyenisey Siberia in 1950–1960s...................... 286 The Chinese in Krasnoyarsk region................................................................ 308 3.4. China and Krasnoyarsk citizens’ life in 1960–1970s........................................ 312 Closing up of soviet-sina relations in 1960s................................................... 312 Armed conflicts at Damansky island............................................................... 319 Aftermath of the sino-soviet conflict................................................................ 334 Conclusion.............................................................................................................. 345 Sources and literature............................................................................................ 347

8

ВВЕДЕНИЕ Китайская Народная Республика сегодня является стратегическим партнером Российской Федерации. В основе современного партнерства лежит многовековой опыт истории русско-китайских отношений. Особенно насыщенными событиями и противоречиями были двухсторонние отношения в советский период их истории, с первых лет установления советской власти в России и до почти полного разрыва отношений между двумя странами в конце 1960-х гг. Важнейшей составляющей истории русско-китайских отношений были взаимодействия на уровне регионов. Региональный аспект международных отношений крайне редко в истории России официально признавался и учитывался, особенно в советский период. Во многом это было связано с крайней централизацией всей экономической и общественно-политической жизни в Российском государстве. Но при этом регионализм в русско-китайских отношениях не может игнорироваться. В  частности, будучи отдаленными окраинами своих стран, приграничные регионы и России, и Китая сильно зависели от отношений с соседями и развивались в сложном взаимодействии с сопредельными районами. На некоторые аспекты этой проблемы уже обратили внимание китайские исследователи: «Культурное взаимодействие на рубежах границ России и Китайской Народной Республики приобретает особые формы. Поэтому исследование межкультурного взаимодействия как фактора культурной регионализации открывает возможности для более глубокого анализа процессов, происходящих в приграничных регионах двух стран, с целью выявления потенциала регионального сотрудничества»1. Приенисейский край в части общей системы русско-китайских отношений был уникальным регионом в России. В течение почти двух веков русские административно-территориальные единицы на его территории напрямую граничили с китайским государством, а в советский период граница с Китаем была отодвинута далеко от верховьев Енисея. В XIX в. на территории Енисейской губернии появилось уникальное административно-территориальное образование – Усинский пограничный округ, больше в приграничных районах России никаких пограничных округов не создавалось. В 1920-х гг. у южных границ 1 Ли Пин. Культурная регионализация в условиях межкультурного взаимодействия (на примере автономного района Внутренняя Монголия КНР). – Чита: Поиск, 2008. – С. 6.

9

Введение

Енисейской губернии на основе существовавшей в Китайской империи административной единицы Танну-Тува Урянхай было создано тувинское государственное образование, вошедшее в 1940-х гг. в состав Российской Советской Федеративной Социалистической Республики. Пересекавшая Приенисейский край Транссибирская железнодорожная магистраль связывала Китай и приграничные с Китаем российские регионы не только с Европейской Россией, но и с китайским Синьцзяном. Таким образом, Приенисейский край занимал важное место в системе русско-китайских отношений, но при этом на его территории в отличие от соседних регионов Восточной и Западной Сибири никогда не было консульских учреждений Китая. История прямых и непрерывных отношений между Русским и Китайским государствами насчитывает почти четыре столетия. В 1608 г., задолго до основания первого русского острога на Енисее, тобольский воевода Б.В. Волынский по указу царя Василия Шуйского отправил конных казаков во главе с Иваном Белоголовым на поиски Алтын-хана и Китая, а именно в южные районы Приенисейского края. В 1616 г. были установлены двухсторонние отношения России с монгольским государством Алтын-хана, сюзереном енисейских кыргызов. Первая в истории успешная русская экспедиция в Китай была организована сибирскими властями также до строительства первых русских острогов на Енисее. В 1618 г. казачий отряд под руководством Ивана Петлина прошел через верховья Енисея в Пекин. Таким образом, именно через Приенисейский край прошла первая дорога из России в Китай, но Москва запретила пользоваться этой дорогой, опасаясь «сибирского сепаратизма». Да и ресурсов для обеспечения стабильных связей между двумя народами и государствами у Сибири в то время не было. Неслучайно после первой экспедиции в Китай с 1619 г. началось строительство русских острогов на Енисее, хозяйственное освоение русскими Приенисейского края. После закрепления русских на Енисее возникли условия для установления стабильных и постоянных отношений с Китаем. Забайкальские исследователи пишут: «В 1640-х гг. из Енисейска на Байкал была отправлена разведывательная экспедиция казаков под начальством атамана В.И. Колесникова... атаман доложил в Енисейск о существовании владений Северного (Богдойского царства) и Южного (Старого) Китая»1. Исследователь И.А. Захаренко утверждает: «С образованием Енисейского геостратегического трансграничного региона изменяют1 Малая энциклопедия Забайкалья: Международные связи / гл. ред. Р.Ф. Гениатулин. – Новосибирск: Наука, 2012. – С. 15.

10

Введение

ся подходы к  управлению сибирскими территориями и дальнейшему продвижению...»1. Енисейские казаки освоили Забайкалье, отстояли эту территорию в противостоянии с силами нового китайского государства – Цинской империей – и обеспечили установление связей с Китаем на столетия вперед. Необходимость двухсторонних торгово-экономических отношений обуславливалась естественно-географическими и историческими факторами как на общегосударственном, так и на региональных уровнях. От состояния российско-китайских отношений в огромной степени зависели успехи внутренней и внешней политики России и Китая. Стабильность на протяженной и малоосвоенной границе позволяла концентрировать силы на других более опасных направлениях. Общее состояние российско-китайских отношений во многом определяло баланс сил не только в Восточной Азии, но и в мире в целом, оно оказывало огромное влияние на развитие системы международных отношений. Хронологические рамки исследования охватывают период с 1917 г. – времени установления советской власти в России – до начала 1980-х гг., когда вектор советско-китайских отношений изменился в сторону сотудничества после трудного периода охлаждения. Историография В отечественной и зарубежной историографии отсутствуют обобщающие исследования по истории советско-китайских отношений в связи с историей Приенисейской Сибири. В работах как по истории советскокитайских отношений, так и по истории Красноярского края специально не рассматривались вопросы русско-китайского взаимодействия на примере Красноярья. В изданиях по истории Красноярска не говорится даже о посещении города руководителями крупнейшей соседней державы. В книгах по истории местных университетов не упоминается о сотрудничестве этих вузов с китайскими университетами в 1950-х гг. В книгах по истории красноярских заводов далеко не всегда говорится о кооперации с китайскими предприятиями в годы «тесной дружбы». Например, в книге по истории Красноярского комбайнового завода, вышедшей 1991 г. к 50-летию предприятия, информация о сотрудничестве с Китаем ограничивается выдержкой сообщения ТАСС в феврале 1950 г.2. 1 Захаренко И.А. Стратегическая география: герои науки и судьбы научных школ. – Минск: Част. ин-т упр. и предпр., 2009. – С. 47. 2 Рожденный на Енисее. Красноярскому комбайновому – 50! – Красноярск: Красноярское книжное изд-во, 1991. – С. 128.

11

Введение

В советское время проблемы сибирского регионализма, особенно в его международном аспекте, фактически исключались из сферы научных исследований. Все существующие ныне труды, затрагивающие данную тему, можно разделить на несколько групп: общие исследования по истории советско-китайских отношений; общие работы по истории Советской Сибири; работы по истории китайской миграции в Сибири; по различным вопросам, касающимся Сибири в контексте советско-китайских отношений; по истории СССР, Китая и Монголии, затрагивающие вопросы, связанные с Сибирью в связи с советско-китайскими отношениями; теоретические исследования по проблемам регионализма и международных отношений. Отечественная историография богата разнообразными исследованиями по самым разным вопросам истории советско-китайских отношений. Первые попытки обобщить опыт истории советско-китайских отношений были предприняты в конце 1920-х гг.1. В тех исторических условиях сразу же по новым публикациям возникала дискуссия. При этом жесткой критике со стороны молодого советского китаиста подверглись идеи преемственности русско-китайских отношений в советский период и намеки на регионализм. Молодой китаист Г.С. Кара-Мурза критиковал содержание работы В.П. Савина: «В  работе нет анализа экономического положения и классовой структуры... подменен описанием «группировок»... Получается, что в Китае вопреки всем законам классовой борьбы действуют земляческие группировки»2. В работах советских исследователей никак не учитывался региональный аспект русско-китайских отношений. Например, в статье «Становление и развитие отечественного китаеведения» утверждалось: «Первыми источниками сведений о Китае в Русском государстве были отчеты посольств и миссий... Среди них наибольший научный интерес представляла «роспись» Ивана Петлина (1618–1619), «статейные списки» Ф.И. Байкова...»3. Однако, как хорошо известно, экспедиция 1 Терентьев Н. Советский Союз, империализм и Китай. Захват КВЖД и разрыв советско-китайских отношений. Изд. 2-е. – М.-Л.: Гиз, 1929; Савин В.П. Взаимоотношения царской России и СССР с Китаем. – М.: ОГИЗ, 1930. 2 Кара-Мурза Г. Как не надо писать историю (В.П. Савин – «Взаимоотношения царской России и СССР с Китаем») // Проблемы Китая. Записки Института / НИИ по Китаю при Ассоциации по изучению национальных и колониальных проблем. № 3. – М., 1930. – С. 235–236. 3 Мясников В.С. Становление и развитие отечественного китаеведения // Проблемы Дальнего Востока. – 1974. – № 2. – С. 41.

12

Введение

И. Петлина была организована и отправлена в Китай не царским правительством, а сибирскими властями. Не затрагиваются региональные аспекты отношений и вообще не упоминаются российские регионы в обобщающей статье С.Г. Юркова «50 лет советско-китайских отношений»1. В региональных изданиях в советское время также не затрагивался вопрос регионализма в советско-китайских отношениях2. На завершающем этапе развития традиционной советской историографии, в «доперестроечный» период, сохранились традиционные подходы к рассмотрению истории советско-китайских отношений. Основной идеей работ была «борьба с фальсификациями истории»3. В постсоветской историографии вопросы истории советскокитайских отношений в той или иной степени стали предметом исследований большинства отечественных китаистов. Эти вопросы поднимаются в трудах академика В.С. Мясникова4. В обобщающем исследовании А.Д. Воскресенского «Россия и Китай: теория и история межгосударственных отношений» история советско-китайских отношений рассматривается «на основе концепции многофакторного равновесия»5. В перечне факторов, например, указаны интересы общечеловеческие, государственные, индивидуальные, классовые и др.6, но не упоминаются региональные интересы, баланс на уровне регионов, регионализм и проч. В другом исследовании А.Д. Воскресенский пишет: «Для того чтобы понять механику взаимодействия государств (в данном случае России и Китая), исследователю необходимо изучить не только государственный, но и другие, более низкие уровни отношений»7. Тем не менее, говоря о многофакторности, исследователь не упоминает о регионализме. 1 Юрков С.Г. 50 лет советско-китайских отношений // Проблемы Дальнего Востока. – 1974. – № 2. – С. 63–75. 2 История международных отношений на Дальнем Востоке 1945–1977. – Хабаровск: Хабаровское книжное изд-во, 1978. 3 Документы опровергают. Против фальсификации истории русско-китайских отношений. – М., 1982. 4 Мясников В.С. И не распалась связь времен... // И не распалась связь времен. – М., 1993; Мясников В.С. Квадратура китайского круга: избранные статьи: в 2 кн. – М.: Институт востоковедения РАН, 2006; Мясников В.С. Кастильский ключ китаеведа. Т. 1. – М.: Наука, 2014. 5 Воскресенский А.Д. Россия и Китай: теория и история межгосударственных отношений. – М.: Московский общественный научный фонд, 1999. – С. 20. 6 Там же. – С. 118. 7 Воскресенский А.Д. Китай и Россия в Евразии: Историческая динамика политических взаимовлияний. – М.: Муравей, 2006. – С. 278.

13

Введение

Значительный вклад в изучение истории советско-китайских отношений внес исследователь А.Г. Ларин1. При этом в его работах выделены и региональные аспекты двухсторонних отношений. В отечественной историографии тема китайской миграции обсуждается достаточно часто. При этом содержательностью и глубиной отличаются работы, посвященные проблемам истории китайской миграции в регионах2. В  контексте нашего исследования необходимо отметить работы московского китаиста А.В. Лукина3. Большое внимание «региональному измерению» в русско-китайских отношениях в последние годы уделяет С.Г. Лузянин4. В последнее время также появились исследования по «трехсторонним отношениям», например, «Россия – Монголия – Китай» С.Г. Лузянина или «Россия – Казахстан – Китай» Г.К. Мукановой5. Значительный вклад в изучение истории русско-китайских отношений вносят региональные центры. Наиболее активно работают дальневосточные историки. В числе первых российских исследователей, поднявших проблемы регионализма в истории русско-китайских отношений, был лидер дальневосточной китаистики В.Л. Ларин6. Работы не ограничиваются публикациями сотрудников Института исто1 Ларин А.Г. Китайские мигранты в России. История и современность. – М.: Восточная книга, 2009. 2 Соловьев Ф.В. Китайское отходничество на Дальнем Востоке России в эпоху капитализма. – М.: Наука, 1989; Залеская О.В. Китайские мигранты на Дальнем Востоке России (1917–1938 гг.). – Владивосток: Дальнаука, 2009; Каменский М.С. Китайцы на Среднем Урале в конце – начале XXI. – СПб.: Изд-во «Маматов», 2011; Тарасов А. Китайцы в Забайкалье // Проблемы Дальнего Востока. – 2003. – № 5; Строгова Е.А. Китайские мигранты в Якутии (конец XIX – 30-е годы ХХ в. // Вопросы истории. – 2007. – № 3; Силонов С.М. Интернированные китайцы в Сибири (на материалах Красноярского края) // Вестник НГУ. Серия: История. Филология. – 2007. – Т. 6. – Вып. 4: Востоковедение; Хомякова А.А. Китайцы в Усолье-Сибирском. К вопросу об изменении представлений о китайцах в русском обществе // Преподавание истории и культуры стран Азии в средней и высшей школе России: исторический опыт и современные проблемы. – Вып. 3. – Красноярск, 2008. 3 Лукин А.В. Медведь наблюдает за драконом. Образ Китая в России в XVII–XXI вв. – М.: АСТ: Восток – Запад, 2007. 4 Китай в мировой и региональной политике: история и современность. – М.: ИДВ РАН, 2011. 5 Муканова Г.К. Центральная Азия через призму отношений: Россия – Казахстан – Китай. – Петропавловск: Изд. Центр СКУ, 2001. 6 Ларин В.Л. Китай и Дальний Восток России в первой половине 90-х: проблемы регионального взаимодействия. – Владивосток: Дальнаука, 1998. – 284 с.; Ларин В.Л. Российско-китайские отношения в региональных измерениях (80-е годы ХХ – начало XXI в.). – М., 2005.

14

Введение

рии ДВО РАН. Китаисты Благовещенска внесли новые идеи и богатый фактический материал1 в отечественную историографию советско-китайских отношений. Китаист О.А. Тимофеев формулирует и доказывает следующий тезис: «Как известно, число акторов международных отношений не ограничивается центральными правительствами государств и дипломатическими органами. Значительную роль, особенно в  отдаленных от центра периферийных регионах, играют местные органы власти, вынужденные к тому же в своих действиях учитывать позицию региональных элит. Действие местного фактора в российско-китайских отношениях на Дальнем Востоке частично компенсировало отсутствие внимания к региону со стороны центральных властей двух стран. Именно поэтому одним из приоритетных направлений в исследованиях российско-китайских отношений последнего десятилетия стало изучение их состояния и динамики в отдельных регионах...» 2. Интерес представляет учебное пособие О.В. Залеской «Приграничные отношения между Россией и Китаем на Дальнем Востоке в 1917–1924 гг.»3. Показательной является работа губернатора Хабаровского края В.И. Ишаева «Россия в Восточной Азии: сотрудничество, проблемы, перспективы»4, где представлен определенный уровень фактологического и теоретического обобщения. Отдельно следует отметить издание «Тематического аннотированного перечня документов Государственного архива Хабаровского края» по истории русско-китайских отношений на Дальнем Востоке5. В сборнике, представляющем большую ценность для исследователей, описано около тысячи документов, включая фрагменты фотокопий, однако составители сборника не стали озвучивать проблемы регионализма в двухсторонних отношениях. Исследованием русско-китайских отношений на уровне регионов Западная Сибирь – Синьцзян занимаются историки Барнаула, Новосибирска, Томска. Пионером региональных исследований был профессор 1 Залеская О.В. Китайские мигранты на Дальнем Востоке России (1917–1938 гг.). – Владивосток: Дальнаука, 2009. 2 Тимофеев О.А. Российско-китайские отношения в Приамурье (середина XIX – начало ХХ вв.). – Благовещенск: БГПУ, 2003. – С. 3. 3 Залеская О.В. Российско-китайские приграничные отношения на Дальнем Востоке (1917–1924 гг.). – Благовещенск: Изд-во БГПУ, 2002. – 156 с. 4 Ишаев В.И. Россия в Восточной Азии: сотрудничество, проблемы, перспективы. – М.: Институт международных экономических и политических исследований РАН, 2005. 5 Из истории взаимоотношений и сотрудничества России и Китая на Дальнем Востоке (1860–2008): тематический аннотированный перечень документов Государственного архива Хабаровского края. – Хабаровск: Частная коллекция, 2009.

15

Введение

Алтайского университета В.А. Моисеев, создавший собственную школу китаистики и региональных исследований. Алтайские исследователи В.А. Бармин, В.С. Бойко и др. активно разрабатывают проблемы развития Алтая в связи с соседними зарубежными регионами в ХХ в. В качестве примера можно привести работу Н.В. Скрупинской «Алтайский регион во внешнеэкономических связях СССР с Монголией и Китаем в 20–80-е гг. ХХ в.»1. Недавно вышло в свет новое обобщающее исследование алтайских ученых по данной проблематике2. Значительный вклад в изучение проблем регионализма в связи с  историей советско-китайских отношений внесла новосибирский историк Н.Н. Аблажей. В ее работах утверждается: «Развал колониального мира и нарастание регионализма как проявление противостояния политическому центру со второй половины ХХ в. диктуют тенденции мирового развития... Если отношения с Западом Россия строила через центр, то Сибирь стала «окном» на Восток...»3. Н.Н. Аблажей провела комплексное исследование трансграничных миграций в регионе4. Большой интерес в связи с нашей проблемой представляет также ее исследование «Сибирское областничество в эмиграции»5. Необходимый для нас фактический материал представлен в еще одной работе этого ученого «С востока на восток. Российская эмиграция в Китае»6. В последние годы сформировалась томская школа китаистики, где также большое внимание уделяется проблемам регионалистики. В Восточной Сибири на протяжении всего ХХ в. существует региональный центр востоковедных и международных исследований в городе Иркутске. Свой вклад в изучение регионального аспекта русско-китайских отношений внесли бурятские востоковеды. И здесь опять же мы согласимся с мнением академика Б.В. Базарова: «К со1 Скрупинская Н.В. Алтайский регион во внешнеэкономических связях СССР с Монголией и Китаем в 20 – 80-е гг. ХХ в.: автореф. дисс. … канд ист. наук. – Барнаул: АлтГУ, 2005. 2 Политика России и Китая в Центральной Азии во второй половине XIX – начале XXI в. / отв. ред. А.В. Старцев. – Барнаул: Азбука, 2014. 3 Аблажей Н.Н. Сибирское областничество в эмиграции. – Новосибирск: Изд-во Института археологии и этнографии СО РАН, 2003. – С. 3–4. 4 Аблажей Н.Н. Казахский миграционный маятник «Казахстан – Синьцзян». Эмиграция. Репатриация. Интеграция. – 2-е изд., испр. – Новосибирск: Изд-во СО РАН, 2015. 5 Аблажей Н.Н. Сибирское областничество в эмиграции. – Новосибирск: Изд-во Института археологии и этнографии СО РАН, 2003. 6 Аблажей Н.Н. С востока на восток. Российская эмиграция в Китае. – Новосибирск: Изд-во СО РАН, 2007.

16

Введение

жалению, отечественные китаеведы уделяют недостаточное внимание межрегиональным аспектам российско-китайских отношений... В связи с возрастающей ролью регионов во взаимодействии двух стран назрела острая необходимость ее комплексного изучения»1. Среди сибирских регионов тон в исследовании региональной составляющей истории русско-китайских отношений задает Забайкальский край. Показательными представляются работы читинского китаиста А.П. Тарасова. В первом обобщенном исследовании «Забайкалье и Китай: опыт анализа международных связей» исследователь отмечает: «Представляется важным обратить внимание на существенные стороны и своеобразие приграничных взаимоотношений в нашем субрегионе. Отсутствие знаний о состоянии, характере и динамике приграничных отношений поневоле заполняют предубеждения, домыслы и страхи, превратившиеся в дежурные темы провинциальной и столичной журналистики»2. Большой объем работы в последние два десятилетия проделан в рамках проекта «Энциклопедия Забайкалья». Участие забайкальцев в вооруженных конфликтах с Китаем, например, отражено в книге «Забайкальцы – интернационалисты и миротворцы. Участники локальных войн и вооруженных конфликтов 1929–2008 гг.». Однако содержание работы противоречиво; например, в части «Конфликт на КВЖД» представлены военачальники, возглавлявшие советскую военную группировку в Забайкалье, а в части «Пограничный конфликт СССР и КНР на острове Даманском» указаны три уроженца Забайкалья, погибшие 15 марта 1969 г., и один похороненный в Чите советский офицер, участвовавший в конфликте, и т. д.3. Наиболее содержательным в части исследуемой проблемы является отдельный том «Международные связи», где утверждается следующий тезис: «Сочетание в политике идей глобализации с признанием геополитической значимости региона позволяет максимально раскрыть экономический и  гуманитарный потенциал Забайкальского края на благо Отечества и всего мира» 4. В последние годы в Восточной Сибири расширяется круг проблем и глубина исследования вопросов, отражающих регио1 Базаров Б.В., Ганжуров Д.В. Российско-китайские отношения и роль регионов Восточной Сибири в их развитии (1989–1999 гг.). – Иркутск: Оттиск, 2002. – С. 10. 2 Тарасов А.П. Забайкалье и Китай: опыт анализа международных связей. – Чита: Изд-во ЗабГПУ, 2003. – С. 10. 3 Забайкальцы – интернационалисты и миротворцы. Участники локальных войн и вооруженных конфликтов 1929–2008 гг. – Чита: Заб. гос. гум.-пед. ун-т, 2009. 4 Малая энциклопедия Забайкалья: Международные связи / гл. ред. Р.Ф. Гениатулин. – Новосибирск: Наука, 2012. – С. 46.

17

Введение

нальные аспекты русско-китайских отношений. В качестве примера можно привести подготовленную в Чите монографию «Феномен региональной культуры в социокультурном пространстве приграничного взаимодействия РФ – КНР»1. Проблема взаимосвязи развития собственно Приенисейского края и советско-китайских отношений является актуальной для исследователей Тувы. Н.М. Моллеров справедливо указывает: «Поначалу утверждалась точка зрения, что “Урянхайский вопросˮ, порожденный политикой царизма, был окончательно решен... в 1921 г. Но и впоследствии этот термин часто применялся в общественно-политической и дипломатической переписке. Осталось неизменным и его основное содержание – спор между СССР, Китаем и Внешней Монголией из-за Тувы...»2. Тувинские исследователи отмечают: «Несмотря на фактическое существование политических, военных и торговых связей, заключение советско-тувинского договора состоялось только в 1925 г. Подобную позицию можно объяснить неопределенностью перспектив советско-китайских отношений и отсутствием информации у советской стороны о позиции Китая по “тувинскому вопросуˮ. Вследствие чего советское правительство заняло выжидательную позицию»3. Другой пример. Историк Н.М. Моллеров в одной из своих работ утверждает, что причины смены властной элиты и политического курса в Туве в конце 1920-х гг. лежали не во внутриполитических противоречиях, как считалось раньше, а были напрямую связаны с проблемами советско-китайских отношений4. В Красноярском крае проблемы регионалистики в связи с международными отношениями поднимаются нечасто. Но отдельные примеры есть. Так, значение «китайского фактора» в истории Приенисейского края в годы Гражданской войны отражено в добротном исследовании красноярских историков А.В. Мармышева и А.Г. Елисеенко5. Активно 1 Морозова В.С. Феномен региональной культуры в социокультурном пространстве приграничного взаимодействия РФ-КНР. – М.: ИД «Форум», 2011. 2 Моллеров Н.М. История советско-тувинских отношений (1917–1944 гг.). – М.: Наука, 2005. – С. 5. 3 Саая С.В. Россия и Тува: «Тувинский вопрос» в 1921–1924 гг. // Актуальные проблемы истории и культуры Саяно-Алтая. Вып. 11 / под ред. В.Н. Тугужековой – Абакан: Изд-во ХГУ, 2010. – С. 31. 4 Моллеров Н.М. О смене властной элиты и политического курса в конце 1920-х годов в связи с китайскими и монгольскими событиями // Вестник Тувинского гос. ун-та. Социальные и гуманитарные науки. – Вып. 1. – Кызыл, 2013. – С. 24–36. 5 Мармышев А.В., Елисеенко А.Г. Гражданская война в Енисейской губернии. – Красноярск: Изд-во ООО «Версо», 2008. – 416 с.

18

Введение

в последние годы по данной проблематике работает коллектив кафедры всеобщей истории Гуманитарного института СФУ1. Подводя итог историографическому обзору, мы обращаемся к  исследованию «Основные направления и проблемы российского китаеведения», подготовленному сотрудниками Института Дальнего Востока РАН2. В работе отмечается: «Усиление в 1990-е гг. многопланового взаимодействия между российским Дальним Востоком и  Северо-Востоком Китая дало толчок развитию исследований российско-китайских отношений с регионального и, прежде всего, “дальневосточного углаˮ. Обосновывая необходимость дополнения им центрального, “московскогоˮ, подхода к развитию двухсторонних связей, В.Л. Ларин высказал мнение, что “в демократическом государстве... нельзя строить внешнюю... политику, основываясь только на интересах и понимании ситуации Центром, как бы ни был последний грамотен и уменˮ»3. В КНР традиционно много внимания уделялось и уделяется истории советско-китайских отношений. Правда, степень изученности вопросов различна. Больше внимания уделено вопросам взаимодействия на уровне коммунистических партий двух стран, советской помощи китайцам в войне против Японии во второй половине 1930-х гг. и двухстороннему сотрудничеству в 1950-х гг. Но в работах китайских исследователей обычно говорится лишь о сотрудничестве с московскими, ленинградскими вузами или университетами, иногда упоминается Свердловск, но никогда – Красноярск4. В зарубежной историографии нет работ, специально посвященных проблемам Приенисейского края в связи с советско-китайскими отношениями, за исключением исследований «Урянхайского вопроса». Перед отечественным востоковедением стоит важнейшая задача усиления китаеведческой составляющей в развитии гуманитарных наук в Сибири. Актуальность китаеведения обусловлена как фактом соседства Китая с Сибирью, так и тем, что успехи современного раз1 Pietrasiak M., Dacyszen W. Regionalny aspect historii stosunkow Rosyjsko-Chinskich. – Lodz, 2012; Силонов С.М. Интернированные китайцы в Сибири (1930-е годы). – Красноярск: Сиб. федер. ун-т, 2015. 2 Основные направления и проблемы российского китаеведения / отв. ред. Н.Л. Мамаева; Ин-т Дальнего Востока РАН. – М.: Памятники исторической мысли, 2014. 3 Там же. – С. 129. 4 Чжан Байчунь, Яо Фан, Чжан Цзючунь, Цзян Лун. Передача технологий из Советского Союза в Китай. 1949–1966 / пер. с кит. Е.И. Ганьшиной. – СПб.: Нестор-История, 2010. – С. 114.

19

Введение

вития Китая диктуют актуальность взаимодействия, в том числе в гуманитарной сфере. В отечественной науке сформировалась потребность серьезного пересмотра давно сложившейся картины истории советско-китайских отношений как в событийно-содержательном плане, так и в части теоретических и концептуальных подходов. Без сомнения, детальное рассмотрение места сибирских регионов в системе русско-китайских отношений поможет понять не только развитие истории советско-китайских отношений, но и увидеть многие проблемы регионов в общем контексте российской истории. Для Приенисейского края данная проблема особенно актуальна, обусловлена она как относительно слабой изученностью истории края вообще, так и противоречивостью его места в системе русско-китайских отношений. При этом богатая источниковая база, по большей части еще не введенная в научный оборот, делает тему особенно привлекательной для исследователей. Источники Для развития исторической науки актуальной является проблема поиска и введения в научный оборот новых исторических источников. В этом отношении большой интерес представляют документы и материалы по истории русско-китайских отношений, хранящиеся в региональных архивах Сибири. Здесь уместно привести мнение американского историка: «Поскольку в последнее время стали более доступны архивы за пределами столиц, историкам, на наш взгляд, следует перенести центр тяжести своего исследования и в большей степени полагаться на местные, в меньшей – на центральные архивы... Центральные архивохранилища, будучи ценными и необходимыми, в то же время дают неполную и даже искаженную картину...»1. Восточная окраина России на протяжении нескольких веков являлась своеобразным мостом между Китаем и Центральной Россией, сибиряки активно участвовали в развитии двухсторонних отношений, а через территорию Сибири осуществлялась связь между двумя странами. Работа по вводу в научный оборот документов из фондов региональных архивов активно началась уже в 1990-е гг. В качестве примера можно привести публикацию в 1995 г. документов Сибревкома из фондов 1 Фриз Г.Л. Открывая заново православное прошлое: микроисторический подход к религиозной практике в России периода империи // Нестор № 11. Журнал истории и  культуры России и Восточной Европы. Смена парадигм: современная русистика. Источники, исследования, историография. – СПб.: Изд-во «Нестор-История», 2007. – С. 369.

20

Введение

Государственного архива Новосибирской области1. Без регионального китаеведения историки не могут ре­шать задачи введения в научный оборот архивных документов и опубликованных материалов востоковедной направленности на китайском языке, хранящихся в фондах различных архивов на территории Сибири. Крайне интересны для изучения истории русско-китайских отношений архивные фонды советского периода. В сибирских архивах сохранились документы по истории отношений СССР как с Китайской Республикой (Пекинским и Нанкинским правительством), так и с Китайской Народной Республикой. В большинстве случаев документы в региональных архивах только начинают вводиться в научный оборот. Отчасти это связано с тем, что в советское время они были закрыты для широкого круга ученых, а в 1990-е гг. ввод документов был затруднен в силу финансовых, организационных и технических причин. В советские время документы органов советской власти, государственных учреждений и большинства общественных организаций собирались в государственных архивах, а документы партийных организаций хранились в специальных партийных архивах. В настоящее время в Красноярске эти архивы объединены в рамках одного краевого государственного архива, в других же сибирских регионах на основе бывших партархивов созданы архивы новейшей истории. В региональных и местных архивах также сохранились документы, раскрывающие забытые или неизвестные страницы Сибири и  русско-китайских отношений. Так, в архиве города Минусинска (далее АГМ) сохранилось несколько документов, освещающих русско-китайские противоречия и серию русско-китайских конфликтов в  1918–1921 гг. в Туве и южной части Енисейской губернии. К числу малоизвестных конфликтов относится убийство китайцем главы волостного органа советской власти в Саянах в 1920 г.2. Вопросы торговоэкономических отношений также представлены в архивах. Например, в том же АГМ хранится протокол заседания Усинского волостного совета от 8 декабря 1919 г., где зафиксирована запись: «Стараться завести торговые сношения с Китаем»3. Также в архиве города Минусинска есть документы по истории организованной преступности среди китайских 1 Дальневосточная политика Советской России (1920–1922 гг.). Сборник документов Сибирского бюро ЦК РКП(б) и Сибирского революционного комитета. – Новосибирск: Сибирский хронограф, 1995. 2 АГМ. Ф. 61. Оп. 1. Д. 14. 3 АГМ. Ф. 61. Оп. 1. Д. 11. Л. 74.

21

Введение

мигрантов. В российских СМИ эта тема довольно популярна, однако научных исследований по ней нет, поэтому сохранившееся в АГМ дело «Документы по ликвидации банды китайцев»1 является крайне ценным для исследователя. Благодаря сохранившимся в государственных и ведомственных архивах документам удалось восстановить совершенно забытую и в России, и в КНР историю китайцев, интернированных в Сибирь в 1930-х гг. Богатый материал по истории советско-китайских отношений хранится в библиотеках и фондах краеведческих музеев. Интересным и, безусловно, важным источником по истории России и русско-китайских отношений является переписка между русскими и китайцами, имевшая широкое распространение в годы советско-китайской дружбы. В различных хранилищах исторических документов ждут исследователей письма, телеграммы, поздравительные открытки, полученные советскими гражданами от китайских друзей, а также разного рода послания из Китая, пришедшие в адрес советских учреждений и организаций. В районных музеях имеются материалы, отражающие жизнь советских китайцев или русских реэмигрантов из Китая. Особенно следует отметить важность введения в научный оборот документов из фондов музеев промышленных предприятий, которых с каждым днем остается в Красноярске все меньше и меньше. В библиотечных фондах сохранились редкие советские издания на китайском языке и материалы китайского происхождения, отражающие различные периоды и аспекты истории советско-китайских отношений. Ценнейшим источником по истории региона и международных отношений являются газетные публикации, которые позволяют восстановить многие забытые события и окунуться в проблемы повседневности советского времени. Кроме того, на страницах современных изданий, как региональных СМИ, так и специальных газет общественных организаций, публикуются воспоминания участников событий и материалы, отражающие жизнь сибиряков, связанных с Китаем. Важным источником для изучения проблем ХХ в. остается устная история. В последние годы появился интерес к сбору и публикации воспоминаний потомков советских китайцев и русских китаеведов. Большую работу в этом направлении в Красноярске проделал Ю.Г. Машуков, издававший в течение нескольких лет «Рекламно-информационный журнал Kraschina.Ru», в котором были опубликованы как воспоминания 1

22

АГМ. Ф. 369. Оп. 1. Д. 9.

Введение

русских китаеведов, таких как Н.Ф. Иванова, так и семейные материалы потомков китайских мигрантов. Подчеркнем особую роль мемуарных источников в исследовании темы, порой они являются единственным отражением тех или иных событий. Так, например, воспоминания С.В. Пятунина раскрывают сюжеты, связанные с возвращением реэмигрантов из Китая и их обустройством в Сибири. Эти живые, полные подробностей рассказы служат незаменимым источником для воссоздания личностной, эмоционально окрашенной картины событий. Переписка между китайскими и советскими гражданами в периоды дружбы двух государств также использовалась в работе над монографией. Таким образом, для изучения истории русско-китайских отношений в связи с историей Приенисейского края имеется богатая источниковая база. Ценность работе придают именно местные материалы, малоизвестные за пределами региона, а также комплексность источниковой базы исследования. Введение описанных выше документов в научный оборот позволяет восстановить историческую картину в ее разнообразии, противоречивости, создает основу для более глубокого изучения всего комплекса проблем русско-китайских отношений, в том числе на региональном уровне. Хранящиеся в регионах архивные материалы, малоизвестные публикации и различные местные источники личного происхождения не только восполнят имеющиеся пробелы в фактическом содержании истории русско-китайских отношений в ХХ в., но и позволят взглянуть на проблемы с разных сторон, наполнить их живым содержанием.

23

Глава 1 ПРИЕНИСЕЙСКАЯ СИБИРЬ И РУССКО-КИТАЙСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В ЭПОХУ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ И ОФОРМЛЕНИЯ ДВУХСТОРОННИХ ОТНОШЕНИЙ

1.1. Установление советской власти в Сибири. Красноярск и русско-китайские отношения После вооруженного переворота в Петрограде 25 октября (7 ноября) 1917 г. Россия вступила в новый этап своего развития. Новое российское правительство отказалось от политики преемственности и  сохранения в силе всех предыдущих международных соглашений. Китайская Республика, в свою очередь, отказалась пойти на сотрудничество с Советской Россией и вскоре отозвала своего посланника. В  марте 1918 г. посланник Лю Цзинжэнь проследовал из Вологды на родину через Сибирь. Правда, Китай официально не объявлял о разрыве дипломатических отношений с Россией, а в Вологде и Петрограде остались работать «сотрудники китайской дипломатической миссии» – Чжэняньси и Ли Шичжун с Ли Баотаном соответственно. В декабре 1917 г. Китай запретил вывоз в Россию продовольствия, включая чай, а в январе 1918 г. русско-китайская граница формально была закрыта. Правда, существует версия, что эти проблемы были спровоцированы антисоветскими силами в Китае. Вообще, с первых дней советской истории России сложилась противоречивая ситуация в русско-китайских отношениях. Первые же внешнеполитические шаги советского руководства вывели Россию за рамки сложившейся системы международных отношений. Встала задача формирования новой системы отношений с соседними государствами, в том числе и с Китаем. Правительство Китайской Республики в 1918 г. не признало назначение советских представителей в Пекин на консульские должности в различные города Китая, а продолжало признавать полномочия старого дипломатического представительства. Китайская таможня на Сунгари, например, вообще не признавала флаг РСФСР до 1924 г. Свержение весной 1918 г. на большей части территории России советской власти и начавшаяся Гражданская война 24

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

надолго отрезали столицу Советской России от Китая и приграничных с ним сибирских регионов. Китайские официальные представители в России, в том числе в Сибири, сразу начали координировать свои действия с представителями союзных держав. В летописи Иркутска за 1917 г. отмечено: «22 декабря в 12 часов дня в доме Кравца на 4-й Солдатской в помещении китайского консульства состоялось совещание иностранных консулов по поводу текущих событий (японского, греческого, китайского, французского, бельгийского, итальянского, датского, польского). В Совет рабочих депутатов послано известие, что в случае насилий над иностранными подданными они будут просить свои правительства оказать содействие»1. Все антисоветские правительства в Азиатской России также установили связи с Китаем. 11 июля 1918 г. глава Временного Сибирского правительства П.В. Вологодский направил в МИД Китая письмо, «в котором заявил, что народ Сибири питает чувство искренней дружбы к Китаю и надеется в этом отношении на взаимность»2. Большевики с 1919 г. пытались установить связи с властями Китайской Республики. Именно через Сибирь Советская Россия и пыталась достучаться до Китая. Ярким и ценным свидетельством начала истории советско-китайских отношений является брошюра 1919 г. на китайском языке, представляющая уникальный на сегодняшний день документ3. Речь идет о сохранившемся в фондах Красноярского краевого краеведческого музея неизвестном оригинале отпечатанной в Отделе Востока Народного Комиссариата по иностранным делам так называемой «Декларации Карахана». До настоящего времени в нашей стране никто не попытался проанализировать китаеязычный оригинал этого важного и спорного документа4. Несмотря на отсутствие формального признания, Пекин сохранил свое представительство в России на региональном уровне, независимо 1

С. 266.

Романов Н.С. Летопись города Иркутска за 1902–1924 гг. – Иркутск, 1994. –

Крюков В.М., Крюков М.В. Весна и осень революционной дипломатии: Первое десятилетие советской политики в Китае. Т. 1: 1917–1922. – М.: Памятники исторической мысли, 2015. – С. 151. 3 Эго чжэнфу чжи Чжунго Нань Бэй чжэнфу ге цзе шу 饿國政府致中國 南北政府 各界書. 4 Крюков М.В. К вопросу о разночтениях в тексте «Декларации Карахана» 1919 г. (опыт текстологического анализа) // Общество и государство в Китае. Т. XL / Ученые записки ИВ РАН. Отдела Китая. – Вып. 2. – М.: ИВ РАН, 2010. – С. 222–238. 2

25

Глава 1

от того, чья власть там существовала. Бывший посланник Лю Цзинжэнь с сентября 1918 по сентябрь 1919 г. официально занимал пост «высшего чиновника Сибирского комитета»1. С сентября 1919 по май 1920 г. эту должность занимал бывший первый китайский консул в России Ли Цзяао. Одним из самых сложных вопросов в русско-китайских отношениях, возникших сразу же после революции 1917 г., стала проблема вывоза китайских рабочих из России. Через разоренную войной Сибирь шли эшелоны с десятками тысяч китайских рабочих и членов их семей, покидавших регионы Европейской России и Урала. Уже в начале 1918 г. железная дорога на забайкальском участке границы была разрушена, и в марте три эшелона с китайцами застряли на станции Даурия. Китайцы пытались покинуть и Приенисейский край. В целом в Енисейской губернии к началу революции находилось не так много китайских рабочих, вероятно, около 1 тыс. человек. Например, на руднике «Богомдарованный» работали 350 китайцев. На Черногорских копях китайцы и корейцы составляли 33,2 % рабочих, на Ольховских золотых приисках тоже около трети рабочих, т. е. более ста человек, составляли китайцы2. Китайцы работали на строительстве железной дороги Ачинск – Минусинск. В самом Красноярске, по данным «Именного Списка Рабочих Китайцев», работающих у рядчика Абрамовича на подаче угля на паровозы «Эстокадой» на складе топлива ст. Красноярск» работал 21 китаец3. Следует отметить, что на некоторые прииски, как, например, на принадлежавший американцу Гофману прииск «Знаменитый», продолжали приезжать китайцы даже осенью 1917 г., когда спрос на китайские рабочие руки в России практически исчез. В годы революции и Гражданской войны русская власть не теряла контроль над китайскими мигрантами. Весной 1917 г. обменом годовых билетов на право проживания в России занималось Красноярское Дипломатическое бюро при Губернском управлении. В 1918 г. документы на жительство выдавались уже от имени Енисейского губернского комиссара. В 1919 г. данные документы китайцам выдавались от имени Управляющего Енисейской губернией. С января 1920 г. временные удостоверения китайцам выдавались Отделом управления Енисейского губернского революционного комитета. Интересы китайцев в Сибири – и колчаковской, и советской – представляли консульства в Омске, Иркутске, Чите. В годы ГражданСиболия гаоде вэйюань. 西伯利亚 高等 委员. История Хакасии. – М.: Восточная литература, 1993. – С. 482. 3 ГАКК. Ф. 827. Оп. 1. Д. 378. Л. 41–42 об. 1 2

26

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

ской войны китайские консульские работники проявляли большую активность и много ездили по России, посещая и Приенисейский край. Кроме того, в течение 1919 г. интересы Китая в колчаковской Сибири представлял и защищал военный представитель Китая при Омском правительстве, воспитанник японского военного училища Чжан Сылинь. Отчасти представительство Китая в России перешло в руки органов китайского самоуправления, создававшихся при поддержке советских и китайских властей в центре и на местах. В Иркутске наравне с консульством на принципах взаимозаменяемости интересы Китая перед местными властями представляло Иркутское китайское национальное общество, вступавшее в переписку с пограничными китайскими властями. Китайская Республика приняла участие в совместной с другими странами Антанты военной интервенции в России. Китайские войска в 1918 г. были введены на русские территории на Дальнем Востоке. Кроме того, на переговорах между С.Г. Лазо и генералом Чжан Хуаньсяном в марте 1918 г. было достигнуто соглашение о том, что китайские войска занимали пограничный разъезд № 86 (современный Забайкальск). Однако районы размещения китайских войск были ограничены дальневосточными территориями и в Енисейской губернии китайские оккупационные войска не появлялись. Крайней точкой выдвижения китайских войск в рамках совместной с другими странами Антанты оккупации был, вероятно, Иркутск. Иркутский летописец в июле 1919 г. записал: «20 [VII]... В Иркутск пришли китайские солдаты. Японцев нигде не видно, они ежедневно утром уходят на занятия (на Петрушиной горе); возвращаются домой вечером»1. Среди всех стран Антанты, направивших войска в Приамурье, Китайская Республика проводила наиболее сдержанную политику. И уже в 1919 г. было принято решение о выводе китайских войск. Правда, из столицы Восточной Сибири остатки китайских войск отступили, вероятно, в числе последних антисоветских сил, вместе с японцами. Накануне нового 1920 г. иркутский летописец записал: «От Знаменского монастыря идет редкая стрельба ружейная и иногда пулеметная. 2 часа. Прибыли семеновцы в здание 2-й гимназии... на Больш. ул. и  угол Амурской привели какую-то толпу, тут и китайцы полузамерзшие, где их взяли? Говорят, это семеновцам для пополнения»2. 1 Романов Н.С. Летопись города Иркутска за 1902–1924 гг. – Иркутск: Вост.-Сиб. кн. изд-во, 1994. – С. 356. 2 Там же. – С. 377.

27

Глава 1

Харбинская газета «Вперед» 18 июля 1920 г. поместила следующее сообщение: «Никольск, 11. (Руста) Уполномоченного Временного Правительства городского голову с прощальным визитом посетил командующий китайскими войсками в Никольске генерал Сунхуанчжан. Благодарил за оказывавшееся внимание во время пребывания китайских войск и просил через уполномоченного Временного Правительства русские власти оказывать покровительство мирному китайскому населению, остающемуся без всякой защиты»1. Красноярск в годы Гражданской войны оказался связан с разными событиями русско-китайских взаимоотношений. Например, в 1918 г. красноярские красногвардейцы во главе с Сергеем Лазо были отправлены на борьбу с отрядом атамана Г.М. Семенова. Красногвардейцы сразу же разбили казаков и заняли приграничные с Китаем станции Даурия и Мациевская. По приглашению командующего войсками провинции Хэйлунцзян генерала Чжан Хуаньсяна советская делегация во главе с С.Г. Лазо 14 марта прибыла на переговоры на станцию Маньчжурия. Летом ситуация повторилась, но С.Г. Лазо действовал более активно. В рукописных воспоминаниях И.А. Демчинова «Мои встречи с Сергеем Лазо» описаны события в районе станции Маньчжурия: «Была разработана операция, осуществленная у высоты Пятиглавая близ станции Маньчжурия в ночь с 26 на 27 июля 1918 г. Бой, все этапы которого были разработаны по оригинальному плану С. Лазо, длился недолго. Советские части наступали стремительно. Лазо ежечасно можно было видеть на самых опасных и ответственных участках сражения... Атаман Семенов позорно бежал со станции Маньчжурия. Его не решился открыто поддержать даже генерал Чжан Цзо-лин. Дело приняло иной оборот. Почувствовав силу Советской власти и Лазо, Чжан Цзо-лин выслал своих представителей для переговоров. В договоре, заключенном между Китайской республикой и Российской республикой Советов, Чжан Цзолин обещал разоружить семеновцев в течение пяти дней. Тогда же по договору войска Лазо заняли станцию Маньчжурия на трое суток и вывезли оттуда более 700 семей железнодорожников»2. Заметную роль в русско-китайских отношениях в годы Гражданской войны играли красноярцы, ставшие известными политиками. Выше уже называлось имя главы Временного Сибирского правительства П.В. Вологодского. Автором одной из первых работ, посвященных анализу проблем советско-китайских отношений (Китай и Советская 1 2

28

Вперед. – 1920. – 18 июля. ГАЗК. Ф. П-4307. Оп. 2. Д. 923. Л. 47–48.

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

Россия, 1919), был уроженец Енисейской губернии член Сибирского Совета Народных Комиссаров В.Д. Виленский-Сибиряков. Этот красноярец был одним из авторов «Первой Декларации Карахана»1. Интересный пример «китайского фактора» отмечен красноярскими исследователями в работе «Гражданская война в Енисейской губернии»: «Самым экзотическим иностранным подразделением стал Итальянский экспедиционный корпус полковника Фассини-Комоссии. Итальянцы прибыли в Красноярск 19–21 ноября... Спесивостью “колониального бурбонаˮ отличался полковник барон Фассини-Комосси... Барон был участником подавления боксерского восстания в Китае. Отчасти поэтому он считался специалистом по вопросам Дальнего Востока и получил назначение в заснеженную Сибирь»2. Поражение антисоветских сил в Сибири привело к уменьшению официального китайского представительства в регионе. Новая русская власть стала оформлять отношения с восточными соседями. При всех региональных органах власти большевики создали структуры, отвечающие за международные вопросы. При ревкомах появились подотделы по делам иностранных подданных. Со второй половины 1919 г., по мере восстановления советской власти в Сибири, текущие вопросы отношений с Китаем стали переходить в ведение Сибревкома. Этот региональный орган власти во главе с И.Н. Смирновым был создан постановлением ВЦИК РСФСР от 27 августа 1919 г. С конца ноября 1919 г. Сибревком располагался в Омске, весной 1920 г. он стал полноценной региональной властью, управлявшей территориями от Урала до Байкала, и положением от 12 октября 1920 г. был признан «высшим органом центральной власти РСФСР в Сибири». Уже в самом начале своей деятельности Сибревком в лице своих уполномоченных в Забайкалье вынужден был заниматься проблемами отношений с Китайской Республикой. Большевики сразу же начали устанавливать контроль за границей. Согласно предписанию Сибревкома, разосланного весной 1920 г. на места, «переход через границу с Китаем… может быть допускаем как в ту, так и в другую сторону лишь по удостоверениям, выданным местными властями с обозначением на удостоверении точной причины перехода границы»3. 1 Крюков В.М., Крюков М.В. Весна и осень революционной дипломатии: Первое десятилетие советской политики в Китае. Т. 1: 1917–1922. – М.: Памятники исторической мысли, 2015. – С. 251. 2 Мармышев А.В., Елисеенко А.Г. Гражданская война в Енисейской губернии. – С. 78. 3 ГАНО. Ф. Р-1. Оп. 2а. Д. 9. Л. 138.

29

Глава 1

В 1919 г. был введен институт Уполномоченного РСФСР по иностранным делам в Сибири и на Дальнем Востоке. С февраля 1920 г., уже в Иркутске, этот пост занял Я.Д. Янсон, затем Ф.И. Гапон и Б.З. Шумяцкий. Согласно документам, штат этого учреждения, работавшего в 1920 г. в Иркутске, составлял 11–12 человек, не считая самого уполномоченного и нескольких китайцев – переводчиков информационного отдела1. Например, в документах говорится «о выдаче разрешения на право ношения огнестрельного оружия системы Браунинг сотруднику Сибирской Миссии Народного Комиссариата Иностранных Дел тов. Тын-Вин-Фуну»2. У советской власти было достаточно проблем и конфликтных ситуаций, связанных с китайскими представительствами в Сибири. Например, в связи с аннулированием колчаковских денежных знаков в начале 1920 г. в Иркутске вице-консул, как и главы других консульских учреждений, ходатайствовал у местных советов о выделения новых денег для содержания своих служащих, в частности, В.Н. Ван просил 50 тыс. рублей3. Установление советской власти в Восточной Сибири не привело к прекращению связей с Китаем как членом Антанты. 27 мая 1920 г. иркутский летописец Н.С. Романов записал: «Прибыла миссия японскокитайская»4. Весной 1920 г. возникла конфликтная ситуация, когда комендант станции Иркутск попытался отобрать вагоны, в которых находилась китайская военная миссия. Китайское консульство писало на имя Я. Янсона: «…эти вагоны получены от Восточно-Китайской железной дороги, куда их и обязались возвратить члены Военной Миссии... Китайское Консульство просит Вашего распоряжения (телефонограммой) на имя коменданта станции не трогать вагонов и не чинить препятствий китайским солдатам, охраняющим вагоны»5. В июне 1920 г. в Иркутске произошел конфликт новой власти с консульством. Как отмечалось в официальных документах: «По имеющимся у т. Бородина сведениям, значительное количество золота увез с собой китайский консул»6. Назначенный весной 1920 г. консулом в Иркутск Чжу Шаоян приступил к исполнению своих обязанностей лишь ГАИО. Ф. Р-11. Оп. 1. Д. 905. Д. 249. РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 154. Д. 47. Л. 1. 3 ГАИО. Ф. Р-42. Оп. 1. Д. 304. Л. 56. 4 Романов Н.С. Летопись города Иркутска за 1902–1924 гг. – Иркутск, 1994. – С. 405. 5 РГАСПИ. Ф.495. Оп. 154. Д.44. Л.113. 6 ГАИО. Ф. Р-11. Оп. 1. Д. 67. Л. 26. 1 2

30

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

с  января 1921 г. Консульские учреждения в Сибири в условиях Гражданской войны находились в довольно сложных условиях, разруха и неоднократная смена власти создавали серьезные материальные и политические проблемы. Тем не менее китайские представительства все время функционировали на территории России, а двухсторонние отношения на местном уровне не прерывались. Одной из самых сложных проблем, решавшихся русскими властями в Восточной Сибири сразу же после победы советской власти, стала организация отправки китайцев на родину. На станциях к этому времени еще оставались тысячи китайцев и членов их семей, из-за так называемой «читинской пробки», когда войска атамана Григория Семенова перерезали железную дорогу в Забайкалье. С приходом большевиков в Сибирь число китайцев, пожелавших вернуться на родину, увеличилось. 24 марта 1920 г. иркутский летописец записал: «В одну неделю выехало 600 китайцев»1. Через неделю появилась следующая запись: «Уезжающие китайцы перевозят золотую и серебряную монету в редьке, но это обнаружено. Этот отъезд вызван слухами о готовящемся потоплении и убийстве всех китайцев»2. Проблема довольно долго была актуальной. 4 июня 1920 г. исполнявший обязанности китайского консула в Иркутске Ван Хунтин писал в Реввоенсовет 5-й Армии: «Из Красноярска, Канска, Нижнеудинска, Новониколаевска и других городов, расположенных по линии железной дороги, поступают многочисленные жалобы китайских подданных на обыски их в поездах и задерживания в пути следования их на родину. При обысках отбираются у китайских подданных находящиеся при них деньги и другое имущество... подвергались принудительным работам»3. Эвакуация китайцев на родину активизировалась осенью 1920 г. В октябре в газете «Красноярский рабочий» появилось такое сообщение: «Верхнеудинск. Из Иркутска прибыло 5 эшелонов китайцев, которые согласно происшедшему соглашению будут эвакуированы на родину» 4. Проблемы торгово-экономических отношений Разразившийся в 1917 г. кризис привел к разрушению российской финансовой системы. Уже к концу 1917 г. курс бумажного рубля по отношению к китайской серебряной монете упал более чем в два раза, Романов Н.С. Летопись города Иркутска… – С. 400. Там же. – С. 401. 3 РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 154. Д. 44. Л. 159. 4 Красноярский рабочий. – 1920. – 12 октября. 1 2

31

Глава 1

а китайские банки перестали работать с рублем. Иркутский летописец Н.С. Романов в 1917 г. записал: «Октябрь. В Харбине в руках китайцев и японцев скопилось такое количество русских бумажных денег, что банк ищет особые кладовые, чтобы вместить их»1. Во время Гражданской войны произошло падение объемов русско-китайской торговли. Правда, товары из России продолжали поступать даже в самые отдаленные регионы Китая, но поставлялись уже через посредничество третьих стран. Общее падение объемов торговли больно ударило не только по России, испытывавшей товарный голод, но и отрицательно сказалось на развитии Китая, особенно его приграничных районов. Например, введенный в январе 1918 г. запрет на вывоз китайских товаров в Россию привел к многократному падению цен на пшеницу на рынках Маньчжурии. Вскоре под давлением китайского купечества Пекин открыл границу для торговли. Хотя и в период действия запрета на торговлю китайцы продолжали поставлять продовольствие в приграничные районы России. За время разрухи русские предприниматели уступили рынки китайским фирмам. Например, когда в начале 1920-х гг. советские организации пришли в Западную Монголию, где традиционно русские закупали шерсть, рынок был занят «рядом китайских фирм»2. Китайцы заняли новые рынки и на Дальнем Востоке. Большое влияние на общую ситуацию в русско-китайских торгово-экономических отношениях оказала принципиально новая экономическая политика советского государства. Весной 1918 г. началась национализация, от которой пострадали и китайские предприниматели. В апреле 1918 г. вышел декрет СНК о национализации внешней торговли, через год были приняты дополнения к этому декрету за подписью В.И. Ленина. Согласно этому закону «Заграничные товары, закупленные и ввезенные в РСФСР без такого разрешения [Комиссариата Торговли и  Промышленности] иностранными фирмами или представителями иностранных государств, а равно частными лицами и организациями, подлежат конфискации»3. Сразу же после установления советской власти в приграничных с Китаем районах государство предприняло первые шаги по установлению жесткого контроля над русскокитайской торговлей. В годы Гражданской войны, несмотря на все проблемы, не прерывались экономические связи между Енисейской губернией и Китаем. Романов Н.С. Летопись города Иркутска… – С. 255–256. ГААК. Ф. Р-10. Оп. 1. Д. 896. 3 Документы внешней политики СССР. Т. II. – М.: Госполитиздат, 1958. – С. 147. 1 2

32

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

Например, в 1918 г. в Шанхай и Японию ездил в качестве представителя Енисейского товарищества кооперативов в Комиссии по закупкам и сбыту енисейский казак А.В. Байкалов, воспитанник красноярской гимназии, исключенный за политическую деятельность из Казанского университета. Закупками продовольствия в Китае для России занимался Центросоюз, полугосударственная организация советской потребительской кооперации (Всероссийский центральный союз потребительских обществ), созданный в 1918 г. на основе Московского союза потребительских обществ. Эта организация действовала как напрямую в пограничных районах Китая, так и через китайские организации на территории Сибири. Становление Центросоюза в условиях Гражданской войны проходило непросто. Весной 1919 г. Иркутская контора Центросоюза отправила торгово-исследовательскую «Монгольскую экспедицию» под руководством министра труда колчаковского правительства И.М. Майского в Халху. На втором этапе этой экспедиции перед ее участниками ставилась дополнительная задача «реализации советских денежных знаков для экспедиции». Исследователи отмечали: «Следуя поставленной задаче, ею были обследованы все рынки Пекина, Тяньцзиня, ЧаньЧуня, Мукдена, Харбина, Шанхая, Чифу и везде курс русских денег падал... В итоге экспедиция товарных операций практически не проводила либо прибегала к ним как к способу сбыта “зеленых”. С огромными трудностями ею были реализованы 96 366 тыс. руб. “керенок” из 120 млн имевшихся в наличии денежных знаков»1. Другой пример: в 1920 г., в результате соглашения с Китайским правительством специальной русской советской миссии, в Танну-Туве открыла торговые операции экспедиция Енисейского Губпродкома, которая известна больше под названием «экспедиции Центросоюза». Операции экспедиции были непродолжительны, так как состав ее оказался почти сплошь контрреволюционным, проработав несколько месяцев, она бежала в Китай, забрав деньги, серебро, маральи рога и другие ценности. Для сохранения торгово-экономических отношений обе стороны искали различные формы взаиморасчетов, нестандартные пути приобретения и доставки товаров. Например, в «Докладе сотрудника Рабоче-Крестьянской Инспекции Питермана А.И. о поездке в Монголию в местность Саксай, Кобдинского района, на закупочный мясной сезон 1 Зыкова Н.Л. Монгольская экспедиция Иркутской конторы Всероссийского центрального союза потребительских обществ (Центросоюза) в 1919–1921 гг. // Вестник МЦАИ. – № 7. – Иркутск, 2002. – С. 125–126.

33

Глава 1

1920 г.»1 говорилось, что советские агенты закупили в Улясутае 5 тыс. мест чая для обмена его на скот у монголов. Юрисконсульт заготпункта Центросоюза в Кобдо Ф.Е. Киселев писал И.М. Майскому (Ляховецкому) в мае 1920 г.: «Шилову еще пишут, что Центросоюз ведет переговоры с Ургой о покупке чая, но разговор оборвался ввиду повреждения в Кяхте телеграфа»2. В августе-сентябре 1920 г. амурская делегация вела переговоры в Харбине о поставке большой партии продовольствия. Была и обратная сторона становления новой торговли в ситуации смуты – непрофессионализм и мошенничество. В письме на имя уполномоченного НКВТ в Сибири в сентябре 1920 г. говорилось: «Иркутское отделение Наркомвнешторга в настоящее время представляет из себя не что иное, как мертворожденное учреждение»3. Серьезным тормозом для развития торговли было отсутствие твердой валюты. В документах за 1920 г. говорилось: «Бумажный русский рубль всевозможных происхождений настолько низок за границей, как то в Китае на Д. Востоке, что для того, чтобы купить хотя бы одну партию товаров, нужно выбросить громадную сумму бумажных рублей, что, безусловно, подорвет ценность нашего бумажного рубля окончательно»4. В годы войны обычной практикой в Сибири стали реквизиции и  принудительный выкуп по «твердым ценам». Китайцы оказались в  числе наиболее пострадавших от Гражданской войны и политики большевиков групп населения. Купечество понесло большие убытки от реквизиций. Реквизиции в Сибири начались еще в 1917 г. Российские власти старались по возможности сохранять китайскую торговлю. Уже осенью 1917 г. из Петрограда были получены предписания не проводить реквизиций и вернуть китайцам отобранное. Однако местные власти эти распоряжения не выполняли. 1 мая 1918 г. «Уполномоченный Китайского посланника предъявил Совдепу требования об уплате 5,5 млн руб. за реквизированную у 10 китайских фирм чесунчу»5. И это касалось только одного города Бийска. С восстановлением советской власти в Сибири реквизиции были возобновлены. В иркутской летописи 3 марта 1920 г. отмечается следующее событие: «У китайцев отбирают товары, предлагаются сибирские ГАИО. Ф. Р-11. Оп. 1. Д. 28. Майский И.М. Избранная переписка с российскими корреспондентами: в 2 кн. Кн. 1: 1900–1934. – М.: Наука, 2005. – С. 77. 3 ГАНО. Ф. Р-41. Оп. 2. Д. 2. Л. 11. 4 ГАНО. Ф. Р-41. Оп. 2. Д. 2. Л. 11. 5 ГААК. Ф. 174. Оп. 1. Д. 136. Л. 290. 1 2

34

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

деньги. Грабеж китайцев на улицах Троицкой и Баснинской, вывезли на трех возах, были в военной форме с винтовками»1. Менее чем через неделю – следующая запись: «У китайцев отбирают товары. Из красной канфы понаделаны флаги и прочие украшения. За отобранные товары деньги будут получены из банков на второй день признания Китаем советской власти. Китайцы покидают Иркутск»2. Политика «военного коммунизма» предполагала прямые реквизиции и конфискации товаров и имущества. Китайцы по вопросу о реквизициях были поставлены в особое положение. В начале 1920 г. на места рассылалось следующее предписание: «Имущество американских и японских подданных реквизиции не подлежит. За реквизированное имущество китайцев выплачивается наличными по твердым ценам. Имущество остальных иностранцев подлежит реквизиции на общих основаниях»3. Уполномоченный РСФСР по иностранным делам в Сибири и на Дальнем Востоке предписывал: «При производстве реквизиции, учета и оценки товаров китайских подданных предлагаем придерживаться следующих правил: 1) Учет товаров и реквизиции обязательно должны производиться с присутствием представителей Китайского консульства»4. Данное предписание не обеспечило порядка в процедуре реквизиций, политическая и экономическая нестабильность создавала условия для противоречий и конфликтов. Весной 1920 г. во все города Сибири была разослана телеграмма из Иркутска за подписью уполномоченного НКИД Я.Д. Янсона, в которой требовалось дать объяснения по заявлениям китайского консульства о притеснениях китайских мирных граждан. Вскоре в Красноярске была получена телеграмма из Иркутска за подписью замполнаркоминдел Т.Ф. Гапона: «…предлагаю дать распоряжение прекращении притеснений китайских граждан местах жительства пути. Прибегайте обыскам осмотрам реквизиций только наличии данных умышленной спекуляции товарами деньгами...»5. Уже в 1920 г. одной из основных проблем в русско-китайских отношениях стал вопрос о компенсации китайским торговцам за реквизиции, все были заинтересованы в восстановлении китайской торговли. В  составе прибывшей в апреле 1920 г. в Верхнеудинск китайской деРоманов Н.С. Летопись города Иркутска… – С. 396. Там же. – С. 398. 3 ГАИО. Ф. Р-42. Оп. 1. Д. 304. Л. 8. 4 ГАИО. Ф. Р-42. Оп. 1. Д. 304. Л. 20. 5 ГАКК. Ф.Р-53. Оп. 1. Д. 2. Л. 129. 1 2

35

Глава 1

легации были представители китайского купечества, а права китайских торговцев стали одним из основных обсуждаемых вопросов. На переговорах, которые летом 1920 г. вела в Китае первая миссия Дальневосточной республики во главе с И.Л. Юриным, китайская сторона в обмен на признание Пекином советского правительства в числе условий выдвинула требование выплаты компенсаций китайцам за ущерб, понесенный во время революции, включая потери от инфляции. Собственно китайская торговля имела большое значение для разоренных Гражданской войной восточных районов России, поэтому она продолжала функционировать даже в условиях политики «военного коммунизма». Весной 1920 г. в Иркутском китайском национальном обществе было зарегистрировано 113 китайских торговых фирм, не считая многочисленных мелких торговцев1. Правда, ассортимент товаров у  китайских купцов был небольшим, например, в Иркутске в 1920 г. байховые чаи имелись только у Китайского национального общества и  у  одного торговца-китайца. Многие китайские торговцы переориентировались на торговлю местными товарами первой необходимости. Сибирь нуждалась и в товарах, и в торговцах. В 1920 г. свои услуги в деле ликвидации товарного голода советским властям предложили китайские купеческие организации. Уполномоченный РСФСР по иностранным делам в Сибири и на Дальнем Востоке сообщал иркутскому китайскому национальному обществу: «Отвечая на Ваше любезное предложение об организации Китайского Коммерческого Общества, мы приветствуем попытку с Вашей стороны прийти на помощь нашему Правительству для снабжения населения предметами первой необходимости. Мы согласны покупать предлагаемые Вашим обществом товары по заранее установленным ценам, но распределение таковых должно непосредственно производиться через советские Продовольственные органы»2. Председатель Сибревкома И.Н. Смирнов в ответ на записку Б.З. Шумяцкого из Иркутска от 12 марта приказал пропускать в Советскую Россию китайских купцов и вернуть им все прежде конфискованное. В составе прибывшей в апреле 1920 г. в  Верхнеудинск китайской делегации были представители китайского купечества, а права китайских торговцев стали одним из основных обсуждаемых вопросов. 1 2

36

ГАИО. Ф. Р-42. Оп. 1. Д. 304. Л. 182. РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 154. Д. 44. Л. 21.

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

В дальнейшем советские власти стали более жестко защищать китайских торговцев не только от преступников, но и от произвола своих правоохранителей. В иркутской летописи за 1921 г. отмечено: «15.VII в губревтрибунале рассмотрено дело о вооруженном ограблении иркутскими агентами уголовного розыска Ф. Жучковым и А. Артамоновым Шокерта, Помялова и Чзи-на-фу. Приговорены к смертной казни»1. Посредниками в налаживании отношений между китайскими фирмами и местными властями выступали лидеры «китайских рабочих» в России. В мае 1920 г. председатель Исполкома Союза китайских рабочих сообщал руководителю Восточного отдела НКИД РСФСР Л.М. Карахану: «Узнав о моем пребывании в Сибири, из Илийского края приехали представители крупнейших китайских фирм для переговоров относительно товарного обмена с Советской Россией»2. Отделения Союза китайских рабочих в приграничных регионах России попытались самостоятельно организовать товарообмен с Китаем. В 1922–1923 гг. с такой просьбой обращались в Новониколаевск через Иркутский исполком Союза китайских рабочих в России различные китайские профсоюзы. Например, под предлогом закупки лекарств китайцы просили разрешения на вывоз в Харбин 200 тыс. штук шкурок белки и 50 пудов пантов3. Идеологические установки большевиков и антирыночное советское законодательство не были непреодолимым барьером для установления торговых отношений с Китаем. Современники писали: «В период 20 года монополия внешней торговли в Сибири понималась как исключительное право на закупку за границей только крупнейших Госорганов. Эти органы производили за границей закупку тех предметов, которые требовались для той части хозяйства страны, которая возглавлялась данным органом. К этому времени относятся заготовки в Монголии... и попытка Здравотдела закупить медикаменты в Китае»4. В документах об организации советско-китайской торговли в 1920–1924 гг. говорится: «До открытия нашего торгпредства в Китае мы имели там для выполнения наших операций на Китайском рынке Уполномоченного Сибгосторга в Китае, которым был т. Н.И. Дорф. Основным местопребыванием его был гор. Шанхай»5. Романов Н.С. Летопись города Иркутска… – С. 439. Цит. по: Бармин В.А. СССР и Синьцзян 1918–1941. – Барнаул: БГПУ, 1999. – С. 36. 3 ГАНО. Ф. Р-41. Оп. 1. Д. 61. 4 Белаковский А. Развитие принципа национализации внешней торговли // Жизнь Сибири. Ежемесячный журнал Сиб. Рев. Комитета. № 2–3 (6–7). – Новониколаевск, 1923. – С. 63. 5 ГАНО. Ф. Р-41. Оп. 1. Д. 170а. Л. 2 – 2 об. 1 2

37

Глава 1

Советское руководство проводило осторожную политику по отношению к Китаю. В директиве из Москвы за подписью Л.М. Карахана на имя Н.И. Смирнова от 17 марта 1920 г. говорилось: «Воздержитесь также от переговоров с китайцами о закупке нами чая, мануфактуры в обмен на нашу валюту или серебро... Переговоры о товарообмене могут вестись только с разрешения Наркомвнешторга»1. Такая позиция была вызвана недостатком валюты и драгоценных металлов. Поэтому особое значение для молодой советской экономики имел возможный экспорт в  Китай сибирской продукции. В письме уполномоченного Наркомвнешторга в Сибземотдел от 24 января 1920 г. отмечалось: «При товарообмене с Монголией представляют колоссальную контрвалютную ценность маральи рога, имеющие большой спрос как в Монголии, так и собственно в Китае. Ввиду этого в интересах Республики всячески развивать или, по крайней мере, поддерживать мараловодство, зародившееся в пограничных с Монголией районах Алтая и Енисейской губернии»2. Таким образом, мараловодческие хозяйства в Усинской волости Минусинского уезда стали важным фактором становления советско-китайской торговли. Китайская экономика, как и российская, нуждалась в восстановлении стабильной межгосударственной торговли. В докладе о результатах переговоров с китайцами на границе в районе Зайсана в сентябре 1920 г., в частности, говорилось: «Попутно официальным путем при помощи взятых мною агентов-переводчиков мною выяснено, что Китай охотно пойдет с нами на торговые отношения путем товарообмена... Представители Китая гарантируют неприкосновенность и охрану русских торговых экспедиций. По сведениям монгольцев на границах Китая... масса товаров и китайцы ждут с большим нетерпением торговых сношений с советской Россией»3. В статье «Перспективы открытия торговых сношений с Китаем», опубликованной в конце 1920 г. в газете «Красноярский рабочий», заявлялось: «В последнее время в  Маньчжурии, благодаря отсутствию рынков, скопились колоссальные запасы всевозможных товаров... Китайские купцы с нетерпением ждут открытия сквозного пути, чтобы двинуть хлеб и накопившиеся товары на запад»4. 1 Дальневосточная политика Советской России (1920–1922). Сб. док. – Новосибирск: Сибирский хронограф, 1996. – С. 26. 2 Там же. – С. 195. 3 РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 154. Д. 48. Л. 4. 4 Красноярский рабочий. – 1920. – 31 декабря.

38

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

Советская сторона после окончания Гражданской войны проявляла большую заинтересованность в развитии торгово-экономических отношений, брала в свои руки инициативу, а китайские власти пытались использовать российские проблемы для достижения своих политических целей. Летом 1920 г. уполномоченный Сибсовнархоза Э.К. Кистер, пытавшийся проехать в составе советской делегации в Пекин через Кяхту, докладывал: «Наглость местных китайских властей и китайского купечества значительно превышает даже имеющееся в настоящее время неблагоприятное для нас соотношение сил»1. Не пропустили китайские власти и представителей Центросоюза, направленных из Иркутска для закупки скота в Монголию. В газете «Красноярский рабочий» была опубликована следующая информация: «Москва, 16 янв. Народный Коминдел обратился к китайскому правительству с нотой протеста по поводу враждебных действий китайских властей Монголии по отношению к Центросоюзу. В Урге китайскими властями захвачены ценности Центросоюза, отобраны лошади, разбит денежный шкаф, взята касса и несколько миллионов рублей, убито несколько служащих Центросоюза... В посланной ноте Советское правительство заявляет, что оно уверено, что китайское правительство примет необходимые меры для прекращения подобных столкновений и расследует все происшествия и случаи»2. Таким образом, важнейшим вопросом русско-китайских отношений в первые послереволюционные годы стало сохранение китайской торговли в Сибири и организация советско-китайских торгово-экономических отношений. Китайцы в Красной Армии Особой страницей истории русско-китайских отношений был опыт создания и функционирования китайских частей и подразделений в Красной Армии во время Гражданской войны в России. Китайские отряды оказались в Красной Армии с первых дней ее рождения, приняв участие уже в боях с немцами в феврале 1918 г. В штурме Зимнего дворца участвовали китайцы, имена 14 из которых сохранила история. Вскоре при Всероссийском центральном исполнительном комитете (ВЦИК) РСФСР была образована специальная комиссия по созданию интернациональных частей Красной Армии. Осенью 1918 г. в  Москве был организован штаб китайских интернациональных отрядов на территории РСФСР, комиссаром штаба стал Шэн Ченхо. 1 2

ГАНО. Ф. Р-1. Оп. 2. Д. 21. Л. 10. Красноярский рабочий. – 1921. – 19 января.

39

Глава 1

В июне 1918 г. газета «Красная Армия» сообщала: «Формируются батальоны (китайские. – Авт.) особенно успешно в Самаре и Сибири, откуда ожидается не менее 10 тысяч человек»1. В газете отмечалось: «6  месяцев тому назад в Москве образовался красноармейский батальон, состоящий исключительно из китайцев. Командует этим батальоном китаец Сан Фу-ян. Батальон расположен на Шаболовке и занимает большой каменный трехэтажный дом. Везде образцовая чистота, порядок, люди опрятно одеты, чувствуется дисциплина»2. П.П. Постышев, один из лидеров большевиков Восточной Сибири в годы Гражданской войны, вспоминал: «Что тогда представляла собой армия рабочих и крестьян? Красногвардейцы, остатки регулярных частей старой армии, русские, мадьяры, китайцы – словом, интернационал»3. В Сибири участие китайцев в Гражданской войне было менее заметным, чем в других регионах России. Вообще, основная масса китайцев, вероятно, негативно или скептически восприняла революционные события в России и победу большевиков. Иркутский летописец зафиксировал такой случай: «Ребята дразнят китайца: “Ходя соли надоˮ, а он отвечает: “Русска свобода надаˮ»4. Первый опыт формирования китайских частей в Восточной Сибири имел место сразу же после революции 1917 г. Газета «Свободная Сибирь» сообщала, что в Иркутске в 1918 г. командующий Иркутским военным округом австрийский офицер Штремберг с помощью жившего в прошлом в Китае социалиста Либкнехта организовал «Интернациональную гвардию»5. Иркутский летописец Н.С. Романов в 1918 г. записал: «1/14 июня. Советских войск в городе нет, они все ушли на Маньковский фронт к Нижнеудинску. Их заменяют пленные австрийцы и мадьяры, они-то действовали и против фронтовиков, им еще помогали китайцы»6. Однако в то время, когда регион был под властью антисоветских правительств, отдельных китайских партизанских отрядов здесь не появилось. Имеются не вполне подтвержденные свидетельства о китайском 1 Из истории международной пролетарской солидарности. Документы и материалы. Сб. 1. Боевое содружество трудящихся зарубежных стран с народами Советской России (1917–1922). – М.: Советская Россия, 1957. – С. 89. 2 Там же. – С. 84. 3 Постышев П.П. Гражданская война на Востоке Сибири. Воспоминания. – М.: Воениздат, 1957. – С. 18. 4 Романов Н.С. Летопись города Иркутска… – С. 397. 5 Свободная Сибирь. – 1919. – 11 мая. 6 Романов Н.С. Летопись города Иркутска… – С. 298.

40

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

партизанском отряде Джан Чани численностью 160 человек, действовавшем в верховьях Енисея1. Китайская община в Енисейской губернии, в отличие от других регионов Сибири и Дальнего Востока, вообще не приняла заметного участия в событиях революции и Гражданской войны. Лишь изредка китайские имена встречаются в числе тех, кто служил или работал у красных. Например, в списке команды парохода «Иртыш», сопровождавшей членов Егубисполкома Советов в низовья Енисея в 1918 г., числился кочегар Ти Усуйсян2. В белой армии в Сибири китайских формирований не было, за исключением войск атамана Г.М. Семенова в Забайкалье. В письме Временной земской власти Прибайкалья генеральному консулу китайского правительства в Урге от 25 марта 1920 г. говорилось: «Временной Земской Власти Прибайкалья сообщено, что авантюристами Забайкалья Семеновым и другими, действующими в районе Читы под прикрытием японских войск, сведены в вооруженные отряды находившиеся здесь китайцы и брошены на Черновские копи, близ Читы, для подавления силой оружия местной народной власти. Таким образом, китайцы, подпавшие под влияние реакционных военных сил, производят насилия и  массовые убийства местных жителей… Этого не может допустить взаимно дружественное нам Правительство Китая. Мы уверены, что как только оно получит это сообщение, оно немедленно издаст обращение к китайцам Сибири держаться лояльно, а вступившим в отряды реакции предпишет немедленно сложить оружие, направленное против дружественного населения и демократической Забайкальской власти»3. Китайцы воевали на стороне белых в разных районах Сибири. Известность получил случай, когда в феврале 1920 г. вместе с А.В. Колчаком был казнен служивший у него палачом китаец Чин-Нек (Тин Ченфан)4. В 1920 г. китайцы, военнопленные колчаковцы или бывшие семеновцы встречались среди заключенных в концентрационных лагерях. Шесть китайцев фигурировали в постановлении от 2 сентября 1920 г. за подписью председателя следственной комиссии Особого отдела ВЧК 5-й Армии Садко где: «Регистрационно-Следственная Комис1 Китайские добровольцы в боях за Советскую Россию. – М.: Издательство восточной литературы, 1961. – С. 33. 2 ГАКК. Ф. 1763. Оп. 1. Д. 68. 3 Документы внешней политики СССР. Т. II. – М.: Госполитиздат, 1958. – С. 420–421. 4 Черкунов А.Н. Календарь революции гор. Иркутска. – Иркутск: Изд. журн. «Двигатель», 1924. – С. 16.

41

Глава 1

сия Особотдела ВЧК при 5-й Армии, рассмотрев анкеты в количестве 12 штук на бывших офицеров и солдат Колчаковской и Семеновской армий, и принимая во внимание, что служившие в Семеновских частях назначались по выбору начальства, более преданных ему, следовательно, преимущественно враги Советской власти и в настоящее время, когда гражданская война еще не окончена, являются опасным элементом, могущим воспользоваться каким-либо тяжелым положением государства, принести ему вред; Постановила: подвергнуть их заключению на все время гражданской войны в концентрационный лагерь с применением принудительных работ»1. В Первом Красноярском концлагере отбывали наказание Чан Фу, Фу И, Цун Тин, осужденные следственной комиссией 5-й Армии, а также еще несколько китайских военнопленных. В этом же лагере находился китаец Чан Фунин, осужденный за службу в армии Колчака2. Здесь следует специально отметить, что среди заключенных Красноярского концлагеря, осужденных Реввоентрибуналом, т. е. бывших красноармейцев, китайцы не упоминались. Антисоветские силы относились к китайским мигрантам в Сибири, как и во всей России, чаще всего как к потенциальным сторонникам Советов. Один из руководителей антисоветских сил в Сибири – генерал М.В. Ханжин – в апреле 1919 г. издал секретный приказ, неоднократно доводившийся до ру­ководства сибирских частей: «Приказываю беспощадно истреблять добро­вольческие части противника, а также мадьяро-латышские, китайские и интернациональные...»3. Известны факты расправы над пленными китайцами на станции Тюмень, в Нерчинске и других местах. Китайские национальные формирования пришли в Сибирь в составе 5-й Армии. В политотделе этой армии заместителем Я. Гашека был китаец Чжан Чжэнхай. На Восточном фронте воевал Отдельный (Образцовый) Китайский полк в составе 1-й Интернациональной коммунистической дивизии. После восстановления советской власти в Сибири, к началу 1920 г. вновь встал вопрос о создании китайских частей в Красной Армии. Правда, в это время советское правительство стало проводить более осторожную политику в отношении интернационалистов, и в первую очередь китайцев. Приказом Революционного военного совета (РВС) ГАКК. Ф.Р-1743. Оп. 1. Д. 177. ГАКК. Ф.Р-1743. Оп .1. Д. 870. 3 ГАКК. Ф. 1675. Оп. 1. Д. 19. Л. 11. 1 2

42

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

Республики от 7 декабря 1919 г. предписывалось всем учреждениям и отдельным лицам не производить никаких формирований из интернационалистов-иностранцев без ведома и разрешения Военной Комиссии при Федерации интернациональных групп РКП(б). Уже в марте 1920 г. Реввоенсовет 5-й Армии отдал распоряжение Иркутскому губвоенкомату о расформировании китайско-корейского батальона. Тем не менее полностью от услуг китайцев большевики в это время еще не могли отказаться. Приказом по войскам 5-й Армии от 14 февраля 1920 г. находящийся в Красноярске Интернациональный полк вошел во вновь сформированную дивизию имени III Интернационала. В Омске в 1920 г. был расквартирован китайский батальон. Вскоре центром формирования воинских частей и подразделений в 1920 г. стал Иркутск. В начале июня 1920 г. в Иркутске была сформирована 3-я Сибирская стрелковая дивизия в составе 19-го стрелкового полка. Начальником дивизии был назначен приехавший с запада красный командир А.Н. Сунфу, сын китайского мигранта и воспитанник Петроградского университета. В первой группе прибывших в дивизию интернационалистов было 320 китайцев и 80 корейцев, затем, как позднее писал командир дивизии: «7-го июня из Екатеринбурга прибыл эшелон в 147 человек китайцев и 22 июля из Омска последний около 300. Одна партия в 40 человек из НовоНиколаевска и две из Тюмени в середине июня с. г. в числе около ста человек. В том же месяце прибыло 80 человек корейцев с командных 1 Советских курсов в гор. Омске. – Вот все пополнение бывшего 1-го, затем 19 Сибирского Стрелкового и ныне Интернационального пола 5 Армии»1. В августе 1920 г. штаб 3-й Сибирской стрелковой дивизии был расформирован и 19-й стрелковый полк был переименован в Интернациональный стрелковый полк. При формировании полка командование руководствовалось следующими установками: «…Из китайских батальонов по тщательной фильтрации и выбора создать одну коммунистическую роту... годного строевой службе и участвовавшего в боях с белогвардейцами на Красных фронтах... с неопороченной репутацией... войти в состав 1-го батальона. Из всех остальных красноармейцев-китайцев признанных неспособными к строевой службе и имеющих пожилой возраст создать 2-й Трудовой батальон в составе 4, 5 и 6-й роты»2. А.Н. Сунфу, хотя и отстаивал интересы своих красноармейцев, сам очень критично оценивал состав китайских частей. В сентябре 1 2

РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 154. Д. 44. Л. 6 РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 154. Д. 44. Л. 4

43

Глава 1

1920 г. он писал в Особый отдел 5-й Армии: «Я поддерживал и подтвердил ту же мысль, что и тов. Позерну в апреле с. г. в г. Красноярске, что набор добровольцев из китайцев не даст боеспособных солдат по той причине, что нет, во-первых, комсостава из китайцев и, во-вторых, что все эти ныне желающие поступить в ряды Армии представляют из себя негодный и даже вредный элемент для СоветСтроя. Здесь и спекулянты и морфинисты, опиисты, бывшие служаки Семенова и Колчака и проч. подонки и отбросы контр-революционного элемента... несмотря на радикальные меры к созданию фильтрационных комиссий при приеме пополнений... прорвались в ряды полка много негодного и преступного элемента. Это объясняется именно набором добровольцев разными воинскими частями без специалистов и знатоков китайского языка... Из всех китайцев, населяющих нашу Федеративную Республику едва ли можно найти одну десятую долю %-та сознательных коммунистов... Идейных же и тех, коим мог бы я оказать доверите – это два-три человека. Служа с самого основания в рядах Красной Армии мне до мая 1920 года не приходилось сталкиваться с китайцами...» 1. Опыт Интернационального стрелкового полка в Иркутске способствовал продолжению курса на ликвидацию китайских подразделений в советских вооруженных силах, в том числе и на Востоке России. Для подтверждения можно привести записку заведующего Китайской секцией РКП 李仲寅 (Ли Чжунъинь), в которой утверждалось: «В периоде 4-х месяцев велись переговоры с Китайскими хунхузскими отрядами о  переименовании их в Интернациональные полки с подчинением Главкому Д.В.Р. Согласно постановления правительства все Интернациональные полки должны быть расформированы, и тем самым вся проведенная работа свелась к нулю...»2. Несмотря на расформирование китайских воинских частей, сами китайцы остались служить в Красной Армии и в карательно-правоохранительных органах новой власти. В первые годы после окончания Гражданской войны советская власть использовала китайцев для борьбы с антисоветским сопротивлением по всей Сибири. Один китаец вспоминал: «С осени 1921 до конца 1922 года мы работали в Канске, а затем в районе Минусинска. Главная наша задача состояла в том, чтобы очистить эти районы от реакционных кулацких элементов и остатков семеновских и колчаковских банд. Действовал отряд только по ночам и всегда в контакте с местными жителями, которые помогали нам обнаруживать бандитов. Работа шла очень 1 2

44

РГАСПИ. Ф.495. Оп. 154. Д. 44. Л. 6–8. ГАХК. Ф.П-361. Оп. 1. Д. 7. Л. 29.

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

успешно. За год с небольшим мы в основном очистили эти районы от контрреволюционных элементов, восстановили порядок, укрепили Советскую власть на местах»1. Китайские организации в Сибири Главным инструментом и организационной структурой, через которую большевики первоначально предполагали оказывать влияние и управлять китайской массой в России, в том числе в Сибири, был созданный в Петрограде в конце 1918 г. Союз китайских рабочих (СКР). Именно главе Союза китайских рабочих отъезжающий посланник поручил защиту интересов китайских граждан в России. Московский Союз китайских рабочих был преобразован в Центральный союз. Его председателем в 1920 г. был Ван-Сиван. В Москве также работало Центральное организационное бюро китайских коммунистов при ЦК РКП. Общее представление о противоречивом положении Союза китайских рабочих в России можно получить из содержания телеграммы, направленной Лю Цзэжуном 26 марта 1920 г. через «Уполномоченного Народного Комиссара Иностранных Дел Сибири» Я. Янсона в китайский МИД. В документе говорилось: «Наш союз с января 1919 года признан в качестве учреждения, представляющего интересы китайских граждан, находящихся в России; нам представлены широкие права юридической защиты...»2. В июне 1920 г. в Москве с участием ведущих партийных и государственных деятелей РСФСР прошел 3-й Всероссийский съезд китайских рабочих. В работе съезда участвовали 60 делегатов, представлявших около 100 тыс. китайцев, проживавших в России. С восстановлением советской власти в Сибири во всех крупных городах стали учреждаться отделения Союза китайских рабочих (СКР). В конце 1919 г. Сибирской миссией Наркоминдела в Омске был утвержден Союз китайских рабочих в Сибири. После этого отделения СКР были открыты в Новониколаевске, Томске и других крупных городах. Устав Союза китайских рабочих г. Красноярска был утвержден Сибирской миссией Народного комиссариата по иностранным делам 25 февраля 1920 г. В Сводке о китайских организациях в России говорилось, что в Красноярске, как и в Москве, Петрограде, Самаре, Вятке, Челябинске, 1 Дружба, скрепленная кровью (Сборник воспоминаний китайских товарищей – участников Великой Октябрьской социалистической революции и Гражданской войны в СССР) / пер. с кит. – М.: Воениздат, 1959. – С. 164. 2 РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 154. Д. 48. Л. 24.

45

Глава 1

Екатеринбурге, Омске, Новониколаевске, Томске и Иркутске, «существует китрабсоюз»1. В параграфе № 1 Устава Союза китайских рабочих г. Красноярска говорилось: «Союз Китайских рабочих в г. Красноярске организуется в  целях сплочения, и защиты, и оказания китайским рабочим поддержки в отношении их законных прав и интересов в Советской России и для содействия в нравственном и культурном развитии своих членов»2. Красноярский исполком Союза китайских рабочих размещался по адресу Воскресенская, 91. Хотя в уставе говорилось, что «в члены союза принимаются только трудящиеся (живущие личным трудом) рабочие фабрик и заводов, ремесленных предприятий, и также учащиеся», в документах 20-х гг. встречаются справки от Союза рабочих, выданные только торговцам. В Воззвании к китайским рабочим в Иркутске от 23 мая 1920 г. говорилось о создании Союза китайских рабочих в Иркутске, при этом отмечалось: «Задачей нашей будущей организации является следующее: 1) Советская власть в принципе отрицает свободную торговлю, но мелким торговцам разрешает торговать... 2) Выработку минимум штатов для чернорабочих китайцев... 3) Урегулирование продовольственного опроса и безболезненное получение продкарточек... 4) Создание маленького кооператива... 5) Рабочим, желающим вернуться на родину, будет оказано в этом содействие посредством сношения с Консульством. Братья, не опасайтесь, что Вы, войдя в Союз, насильно будете записаны в партию коммунистов, наш Союз – это Союз беспартийный... Наш Союз будет иметь прекрасное будущее. Московский Союз процветает и стоит на высоте... Я, ЛЮ-ЯО, инициатор этой организации, не буду ничего выдумывать от себя... Таким образом, не погубить хочу я  Вас, а спасти, прийти на помощь к Вам...»3. Стоит отметить, что с китайского языка на русский это воззвание перевели корейцы. Очевидно, эта организация выполняла функции учета и защиты интересов всех китайцев, независимо от рода деятельности. Союз китайских рабочих действовал совместно с органами власти, но к середине 1920-х гг. эта организация, так и не выполнившая функцию вовлечения китайцев в партийно-советскую систему, постепенно теряет свое влияние и уходит с политической арены. Известный новосибирский китаист Ю.А. Азаренко пишет: «В октябре 1924 г. по всем губкомам СиРГАСПИ. Ф. 495. Оп. 154. Д. 17. Л. 11. ГАКК. Ф. Р-49. Оп. 1. Д. 22. Л. 8. 3 РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 154. Д. 17. Л. 9. 1 2

46

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

бири было разослано постановление, в котором сообщалось, что власть в Союзе китайских рабочих захватили контрреволюционеры, истребившие коммунистов. Союз занимается экономическим и политическим шпионажем. Партийным органам рекомендовалось отказать в поддержке Союзу и вовлекать китайских рабочих в советские профсоюзы»1. В то же время до середины 1920-х гг. документы, выдаваемые китайским мигрантам региональными отделениями Союза китайских рабочих, заменяли удостоверения личности. С первых дней существования Союза китайских рабочих в России его региональные отделения проявляли инициативу по самым разным вопросам. Например, они попытались получить полномочия для организации торговли с Китаем. В апреле-мае 1920 г. в Сибревком поступило заявление от председателя исполкома Алтайской губернии и «председателя исполкома Союза китайских рабочих в Сибири Тын Вин-Фуна с предложением о товарообмене с китайскими фирмами». Этот китаец предложил создать комиссию для организации экспедиции по товарообмену Советской России с Китаем и представил на утверждение Сибревкома устав этой экспедиции2. Советская власть в Сибири пыталась вовлечь китайцев в строительство нового общества. В Красноярске не было отмечено случаев активного участия китайцев в партийно-политической работе. Например, в  июне 1920 г. Енисейский губком принял решение открыть кратковременные курсы практической подготовки к советской и партийной работе на 200 человек. Согласно разверстке, на курсы направлялись и представители китайской группы. Но возникла проблема: в Енисейской губернии не имелось ответственных руководителей, владевших восточными языками. Документы сохранили имена лишь двух китайцев, состоявших в РКП(б) в Красноярске. Сторож Юй Ан, вступивший в партию в 1920 г., являлся даже секретарем партячейки на заводе «Памяти 13  борцов», расположенном в нескольких десятках верст от губернского центра. В «Именном списке коммунистов националов по наличию на 15-е сентября 1924 г.» в Минусинском уезде был назван лишь один китаец – Лифанла Василий Лин (по другим документам – Ли-Фан-Чо Василий Лин). Вообще китайским активистам не особенно доверяли, а зачастую таковых вообще не было. Например, в феврале 1921 г. из Омска в Красноярск 1 Азаренко Ю.А. События на КВЖД и сибирские коммунисты // Проблемы истории местного управления Сибири XVII–XVIII вв.: материалы науч. конф. Вып. II. – Новосибирск, 1997. – С. 108. 2 ГАНО. Ф. Р-41. Оп. 1. Д. 192. Л. 50.

47

Глава 1

была направлена телеграмма следующего содержания: «В Московский восточный институт командирование корейцев, китайцев и других народностей востока производить каждый раз только с согласия сиббюро ввиду того, что по имеющимся сиббюро сведениям они пользуются поездками в корыстных спекулятивных целях»1. После рассмотрения этой инструкции выяснилось, что в Красноярске вообще не было кандидатур для отправки в Москву. Таким образом, китайцы в Сибири, как и в России в целом, сыграли некоторую роль в деле победы большевиков. Тем не менее подавляющее большинство из них не были вовлечены в политическую деятельность. Китайцам политические события в России были чужды, и если некоторая (в Сибири – незначительная) часть этой общины проявила активность, то лишь с целью собственного выживания или движимая патриотическими чувствами, желая бороться на территории России с врагами Китая. Эмиграция красноярцев в Китай Следствием победы большевиков стала массовая эмиграция сибиряков за рубеж, в основном в Китай. В числе выехавших в 1920 г. в Китай был бывший красноярский гимназист и глава Сибирского Правительства П.В. Вологодский, удостоенный в 1919 г. звания «Почетный гражданин Сибири». После победы советской власти вынужден был покинуть Красноярск и эмигрировать в Китай Н.Н. Козьмин, который был не только выдающимся ученым и общественным деятелем, но и некоторое время возглавлял Енисейскую губернию. В числе выдающихся представителей русских эмигрантов в Китае, вынужденных навсегда оставить родное Красноярье, были крупные предприниматели. Особое место среди них занимает Иван Васильевич Кулаев, завещавший все свое состояние на открытие в Красноярске университета. Знакомство с известными представителями русской эмиграции в Китае позволяет с большой долей вероятности выявить их происхождение из Енисейской губернии. Например, Н.А. Спешнев в числе «русского населения бывшего Австро-Венгерского посольства» 2 в 1937 г. в Пекине называет преподавателя рисования в русской воскресной школе Николая Лалетина3. ГАКК. Ф. Р. 1. Оп. 1. Д. 176. Л. 1. Спешнев Н.А. Пекин – страна моего детства. Китайская рапсодия. Записки синхронного переводчика. – СПб.: Бельведер, 2004. – С. 69. 3 См.: Дацышен В.Г. Лалетины: сибирская фамилия с Вятской земли // Вятский государственный педагогический университет (институт) в ХХ веке: итоги, проблемы, перспективы развития: материалы конф. – Киров, 2001. 1 2

48

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

Среди известных красноярцев, эмигрировавших в Китай, был участник Первой мировой войны и начальник Красноярской городской милиции с июня 1918 г. В.С. Коротков. В конце Гражданской войны он в составе Енисейской отдельной казачьей бригады вместе с частями генерала Каппеля отступал на восток. Как пишет историк А.П. Шекшеев: «В ноябре 1920 г. Коротков, продолжая служить в штабе казачьей бригады, ушёл из Читы в Маньчжурию. С казаками же, переброшенными в мае 1921 г. для борьбы с Красной Армией в Приморье, он появился во Владивостоке, где с июня того же года по октябрь 1922 г. служил помощником начальника Управления милиции Уссурийской железной дороги. Под напором Красной Армии, заставившей белых очистить Приморье, Коротков, демобилизовавшись, покинул Родину. На чужбине Коротков по рекомендации земляка с 1923 г. служил конторщиком в Маньчжурском отделении «Англо-Сибирской компании», или фирмы «Роберт Смит», которая занималась продажей чая, скупкой пушнины и сырья. Представляя фирму в г. Хайларе, он переехал в этот город, ставший ему прибежищем на десять лет. Следуя за своей женой, имевшей диплом зубного врача, Коротков, окончив в 1926 г. Харбинскую специальную школу, стал зубным техником и открыл в Хайларе зубоврачебный кабинет. Одновременно с врачебной деятельностью он с 1926 г. служил агентом Хайларского отделения французского Международного сберегательного общества, а с 1931 г. кассиром и заведующим вексельно-страховым отделом местной финансово-сберегательной корпорации американского «Трифткорбанка»... Коротков в 1934–1935 гг. состоял членом правления Хайларского отделения Русского национального общества, а до 1945 г. – членом БРЭМа и казачьего союза»1. Бывший офицер В.С. Коротков, служивший в конце Гражданской войны в Енисейской казачьей бригаде, в 1939–1942 гг. был атаманом станицы Хунхульды в приграничном с СССР районе Маньчжурии. В Китай ушла значительная часть Енисейского казачества как при отступлении с колчаковскими войсками на восток, так и через Туву и  Монголию. Китай дал приют всем, кто был не согласен с идеями и практикой большевиков в Сибири. В их числе был уроженец Каратуза, герой Первой мировой войны хорунжий Енисейского казачьего войска М.И. Скобеев. Бежав из Красноярского лагеря военнопленных, бывший казачий офицер в начале 1920 г. из Красноярска выехал в составе советской торговой экспедиции в Туву, откуда добрался до Забайкалья для 1 Шекшеев А.П. Гражданская смута на Енисее: победители и побежденные. – Абакан: Хакас. кн. изд-во, 2006. – С. 110.

49

Глава 1

продолжения борьбы с большевиками. Известный историк А.П. Шекшеев пишет: «В ноябре 1920 г. Скобеев с отступавшими войсками оказался в Приморье. До середины 1921 г. он являлся уполномоченным Енисейского казачьего войска в Харбинском социально-экономическом союзе, а также, заменив войскового атамана А.П. Кузнецова, представителем этого войска на Дальнем Востоке»1. Енисейские казаки не «потерялись» в Китае. Молодой сибирский исследователь И.В. Чапыгин отмечает: «Примером удачного использования земляческого и войскового начал при адаптации в новых условиях может служить опыт Енисейской казачьей станицы в Харбине, созданной в 1923 г. Испытывая на первых порах серьезную материальную нужду, казаки-енисейцы не растерялись... организовали трудовое объединение, что позволило им закупить лошадей, составить программу джигитовки и съездить с ней на гастроли... эти выступления проходили не только в Китае, но, например, в 1923 г. и на Филиппинах... По прошествии некоторого времени эти казаки создали Енисейскую казачью станицу в Харбине (просуществовала до 1945 г.), которая играла важную роль в вопросах духовной и материальной поддержки казаков»2. Енисейский казак А.П. Гантимуров-Кузнецов, воспитанник Красноярской гимназии и университетов в Казани и Томске, в первой половине 1930-х гг. возглавлял Институт ориентальных и коммерческих наук в Харбине. А.П. Шекшеев описал жизненный путь атамана Енисейского казачьего войска: «С крушением белого режима бывший атаман Енисейского казачьего войска Тялшинский в марте 1920 г. эмигрировал в Маньчжурию. Из-за полного отрицания власти коммунистов он игнорировал массовые реэмиграции в СССР и ходатайство о получении советского подданства не возбуждал. Для выживания эмигранты не чурались любой работы. Справка, составленная красноярским краеведом А.Н. Тимофеевым по архивным документам, говорит о том, что семья Тялшинского, находясь в Харбине, жила в 1923–1925 гг. случайными заработками: ему приходилось работать в качестве полицейского и автобусного билетера. Но начиная с 1926 г. Тялшинский приобрел постоянное и солидное по доходам занятие – он уже был заведующим пунктом по продаже бензина зарубежных компаний, а в 1937–1940 гг. – служащим Нефтяного Союза. Кроме того, у него выявились способности к познанию языков, вследствии чего он стал заведовать курсами по изучению японского языка 1 2

50

Шекшеев А.П. Гражданская смута на Енисее... – С. 256. Чапыгин И.В. Казачья эмиграция в Китае. – Иркутск: Изд-во ИГУ, 2014. – С. 62.

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

в составе Харбинской духовной семинарии. Здесь же Тялшинский преподавал и другие языки. С образованием в 1926 г. в Харбине Енисейской зарубежной казачьей станицы Тялшинский стал неизменно избираться её атаманом. 28 июля 1940 г. состоялись очередные выборы его на эту должность, в которой он и встретил 1945 г.»1. Енисейские казаки играли заметную роль в жизни русской эмиграции не только в Маньчжурии, но и в других районах Китайской Республики. Историки отмечают: «В 1926 г. в Шанхае параллельно с Казачьим союзом создается особое Казачье объединение, или Объединение казаков Восточной Сибири и Дальнего Востока... в июне 1929 г. обе эти организации слились в единый Казачий союз. Председателем правления его стал полковник Енисейского казачьего войска Г.К. Бологов»2. А.П. Шекшеев пишет: «Являясь членом Дальневосточного казачьего союза, Бологов с 1927 г. служил в Шанхайском Русском полку, в 1929–1933 гг. или до сентября 1936 г. – председатель Казачьего союза в Шанхае. Вновь вернулся на этот пост в начале 1944 г. Возглавляя после смерти Ф.Л. Глебова Российский эмигрантский комитет, провёл последнее годовое общее собрание Российской эмигрантской ассоциации в Шанхае (30 мая 1948 г.). При приближении Народно-освободительной армии Китая в январе 1949 г. организовал отъезд российских эмигрантов из Шанхая»3. Окончательная победа советской власти в России самым трагическим образом отразилась на судьбах православного духовенства. В числе первых уничтоженных большевиками красноярских священников был родной племянник и помощник основателя Китайской православной церкви митрополита Иннокентия Пекинского. В мае 1920 г. был расстрелян Иван Васильевич Фигуровский. Вообще репрессиям подверглись почти все священники, в том числе и родственники епископа Иннокентия Пекинского4. Вместе Иваном Васильевичем Фигуровским весной 1920 г. в Красноярске был арестован Павел Александрович Фигуровский. Живший с конца XIX в. в Пекине уроженец Енисейского уезда и глава православной церкви в Китае Иннокентий (Фигуровский) 1 Шекшеев А.П. Атаман Алексей Никанорович Тялшинский. На конях от Карпат до Маньчжурии // Ада чир-суу – Отечество: краеведческий альманах. Вып. 2. – Абакан, 2013. – С. 78. 2 Чапыгин И.В. Казачья эмиграция в Китае. – Иркутск: Изд-во ИГУ, 2014. – С. 81. 3 Шекшеев А.П. Гражданская смута на Енисее… – С. 325. 4 Книга памяти жертв политических репрессий Красноярского края. Т. 8 (Т-Ф) [Электронный ресурс]. – Режим доступа: www.memorial.krsk.ru/Articles/KP/8/f4.htm.

51

Глава 1

после 1917 г. оказался одним из лидеров русской эмиграции в Китае. Не пережил трагедии родственников и всей России живший в Китае священник Павел Аполлонович Фигуровский. В письме председателю Высшего церковного управления за границей митрополиту Антонию (Храповицкому) в ноябре 1921 г. Иннокентий (Фигуровский) сообщил: «Знаете ли Вы, что наша Миссия понесла большие утраты в личном составе... в прошлом году скончался мой брат о. протоиерей Павел Фигуровский»1. Оставшийся служить в Красноярске престарелый Василий Аполлонович Фигуровский в 1920-х гг. был единственным в регионе священником, отказавшимся признать ересь «живоцерковников» и не перешедшим в «обновленчество». В 1927 г. отец Василий был арестован, но вскоре был отпущен из тюрьмы по причине преклонного возраста. Епископ Иннокентий (Фигуровский) в 1921 г. был возведен патриархом Тихоном в сан архиепископа и, согласно распоряжению патриарха Московского и всея Руси 1920 г. за № 362, предписывавшему: «В случае если епархия окажется вне всякой связи с Высшим Церковным Управлением, епархиальный архиерей входит в сношение с архиереями соседних епархий на предмет организации высшей инстанции церковной власти», признал и сотрудничал с Временным архиерейским синодом Русской православной церкви за границей. Синод этот, во главе с митрополитом Киевским и Галицким Антонием (Храповицким), функционировал с 1922 г. в Сербских Сремских Карловцах. Признавая канонические права высшего руководства Московского Патриархата, Иннокентий Пекинский не раз указывал на то, православные иерархи лишены советским правительством возможности свободно управлять Русской православной церковью. В 1928 г., в возрасте 65 лет и имея за плечами почти 45 лет священнической службы, архиепископ Пекинский Иннокентий был возведен в сан митрополита. Поражение антисоветских сил в России привело к массовому исходу русского православного населения за рубеж, прежде всего в Китай. В числе ушедших в Китай были и бывшие священники Енисейской епархии. В качестве примера можно привести «Послужной список архимандрита Макария от 1923 г.»: «Архимандрит Макарий, сын священника, в мире Василий Федорович Счастнев. Родился в 1868 году… По окончании в 1892 году курса наук в Казанской Духовной Академии со степенью Кандидата Богословия и с правом преподавать в Духов1 Баконина С.Н. Церковная жизнь русской эмиграции на Дальнем Востоке в 1920– 1931 гг.: На материалах Харбинской епархии. – М.: Изд-во ПСТГУ, 2014. – С. 256.

52

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

ных Семинариях с том же году 24 Декабря приказом г. Обер-Прокурора Святейшаго Синода определен на должность преподавателя греческаго языка в Лысковское Духовное Училище (Нижегородской епархии. – Авт.)… Указом С С (Священного синода. – Авт.), от 17 Сентября 1907 года… перемещен на должность преподавателя Священнаго Писания в Красноярскую Духовную Семинарию… Временно преподавал Нравственное Богословие в 6 классе той же Духовной Семинарии… назначен членом Енисейскаго Епархиального Училищнаго Совета… Временно преподавал в Красноярском Епархиальном женском Училище Православный атихизис, Богослужение и Церковную Историю с 1909 по 1914. Состоял старостою при церкви Красноярской духовной Семинарии с 1913 по 1917… Состоял воспитателем при учениках Красноярской Духовной Семинарии с 1913 по 1917... состоял цензором Енисейских Епархиальных ведомостей… Состоял членом Совета Красноярского Иннокентьевского Братства с 1913 по 1919. Назначен Настоятелем Градо-Читинскаго Кафедрального Собора, в каковой должности и состоял с августа 1919 по 1920 Мая… 14/27 Сентября 1919 года Преосвященным Назарием, епископом Енисейским и Красноярским рукоположен в сан диакона…»1. Рукоположенный в 1919 г. в священники и ставший протоиереем, в мае 1920 г. Василий Счастнев был назначен священником штаба командующего армии генерала Н.А. Лохвицкого на Дальнем Востоке. После поражения белого движения Василий Счастнев в ноябре 1922 г. постригся в монашество и был возведен в сан архимандрита. В «Послужном списке архимандрита Макария» говорится: «10/23 Июня 1923 года резолюцией Его В, В Иннокентия, Архиепископа Пекинскаго, зачислен в состав Р П М в Китае на должность старшего священника при Архиерейской кафедре с возложением на него обязанностей Кафедрального Протоиерея и Благочиннаго Ставропигальнаго Успенскаго монастыря в Пекине. 5 Сентября / 23 Августа распоряжением В Иннокентия, А П, временно назначен изведывающим Шанхайским подворьем Китайской Православной Миссии. Резолюцией В И А П от 13/26 Сентября 1923 года назначен Благочинным над православным духовенством, проживающим в г. Шанхае…»2. В документах Архиерейского синода Русской православной церкви за границей есть данные еще об одном священнике Енисейской епархии. В «Краткой записке о прохождении службы приписанного к  Св.  Александро-Невской церкви в г. Ханькоу Священника Ио1 2

ГАРФ. Ф. 6343. Оп. 1. Д. 334. Л. 2. ГАРФ. Ф. 6343. Оп. 1. Д. 334. Л. 6.

53

Глава 1

анна Иоанновича Михайлова» за 1936 г. говорится: «В 1887 г. окончил Рязанскую духовную семинарию. 17 сентября назначен псаломщиком в с. Лужки. 23 апреля 1889 г. рукоположен в сан диакона к Архангельской церкви с. Большого. 3 февраля 1898 г. рукоположен в сан священника к  Троицкой церкви с. Абины, Канского у., Енисейской епархии. Состоял законоучителем и заведовал 2-х классной ц-приходской школы в с. Абины с 1898 г. по 1916 г. В 1916 г. принят на службу в Томскую епархию… В июле 1919 г. назначен священником в 3-й Забайкальский казачий полк. В ноябре 1922 г. с армией оставил пределы России и эвакуировался в Китай»1. Таким образом, бывший приходской священник села Абан, вынужденный после победы большевиков в России уйти в  эмиграцию, был принят Иннокентием (Фигуровским) в Пекинскую епархию, служил он в разных приходах, в том числе в старейшей в Китае, построенной еще сибирскими купцами православной церкви – в городе Ханькоу на реке Янцзы. Все православные священники, прибывшие с отступившими воинскими частями и формированиями в Китай (за исключением Маньчжурии), перешли в подчинение бывшего красноярца, епископа Иннокентия (Фигуровского). В Определении Архиерейского синода Русской православной церкви за границей 1925 г. говорилось: «Постановили: Уведомить Высокопреосвященных Архиепископа Иннокентия, Начальника Российской Духовной Миссии в Китае и Мефодия, Архиепископа Харбинского и Маньчжурского, что все священнослужители бывшего военного и морского ведомства, проживающие в Китае и на Дальнем Востоке, а также обслуживающие религиозные нужды местных русских военных организаций, подлежат юрисдикции местных Епархиальных Преосвященных...»2. Первой своей задачей Иннокентий (Фигуровский) видел сохранение Российской Духовной Миссии в Пекине, защита ее от посягательств большевиков. В ноябре 1921 г. он писал председателю Высшего церковного управления за границей митрополиту Антонию (Храповицкому): «Еще раз усерднейше прошу ускорить дело о временном подчинении нашей Миссии Вселенскому Патриарху с протекторатом во Франции... Протекторат Франции нам крайне необходим, так как большевики не выносят внеземельности нашей Миссии. Китайцы, или лучше китайская полиция, относится к нам доброжелательно, но частным образом ГАРФ. Ф. 6343. Оп. 1. Д. 335. Л. 1 об. Законодательство Русской Православной Церкви Заграницей (1921–2007) / сост. Д.П. Анашкин. – М.: Изд-во ПСТГУ, 2013. – С. 132. 1 2

54

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

неоднократно предупреждала меня о необходимости принять меры самозащиты, так как если большевики будут признаны в России, то Китайское Правительство не в состоянии будет опекать наши права. Конечно, и Франция не будет выступать за нас с оружием в руках, но этого и не нужно, нужно только иметь французский флаг, чтобы вовремя сорганизоваться и объединиться истинным православным людям в стенах церковных»1. Митрополиту Иннокентию удалось отстоять Православную Миссию от разрушения большевиками. Священник Владимир Дэ на похоронах Иннокентия (Фигуровского) сказал: «Тяжелое время судебных дел ради защиты имущества Миссии сломили силы Владыки Иннокентия, причиняя ему последние девять лет постоянные огорчения и ставя его в безвыходное положение. Вынесенные Китайским Судом решения ясно свидетельствуют, что Владыка Иннокентий был прав во всех своих притязаниях»2. Протодиакон Владимир Русак пишет: «В значительной мере благодаря архиепископу Иннокентию пункт китайско-советского соглашения в части имущества (о передаче советскому правительству имущества православной общины Китая) не был во всей полноте реализован. По его инициативе Православная Миссия в Пекине разорвала отношения с Православной Церковью в СССР и официально переименовала себя в Китайскую Православную Церковь, учредив в Пекине Митрополию во главе с архиепископом Иннокентием… Это позволило архиепископу… отстоять церковное достояние»3. До последних дней своей земной жизни митрополит Иннокентий сохранял трудоспособность, живость ума, интерес ко всему новому. В  интервью корреспонденту газеты «Шанхайская заря» в феврале 1928 г. на вопрос «А как чувствует себя Высокопреосвященнейший Архиепископ?» отец Виктор Святин сказал: «Он по-прежнему очень много читает, очень интересуется новой литературой и в особенности в области религиозных и философских вопросов. Много внимания уделяет вопросу о календаре, и в этой области выполнил большую работу. Владыка в курсе всех вопросов науки, искусств и литературы»4. Последние дни своей земной жизни Иннокентий пекинский провел в госпитале, рядом с ним постоянно находилась племянница – О.П. Фигуровская. ДежуБаконина С.Н. Церковная жизнь русской эмиграции… – С. 255. Китайский Благовестник. – 1931. – № 5–6. – С. 39. 3 Русак В.С. Православие в Китае // Макарьевские чтения. – Горно-Алтайск, 2009. – С. 297. 4 Беседа с отцом Виктором. Шанхайская заря. – 1928. – 15 февраля. 1 2

55

Глава 1

ривший у постели М.А. Успенский писал: «Душевное состояние Владыки трудно узнать, он все время крепится, старается казаться бодрым; но говорит и о смерти и как бы ненароком дает разныя инструкции»1. Умер митрополит Пекинский и Китайский Иннокентий (Фигуровский) 15 (28) июня 1931 г. После смерти Иннокентия (Фигуровского) в Китае не осталось русского лидера, способного продолжить его дело. Таким образом, в эпоху становления Советской России и Гражданской войны в Сибири русско-китайские отношения были сложными и противоречивыми. Приенисейский край, как и другие регионы России, столкнулся с проблемами торгово-экономических взаимоотношений, крайне противоречивой была политическая ситуация. Революционные события самым непосредственным образом повлияли на жизнь китайских мигрантов в Приенисейском крае, они же вызвали массовый исход красноярцев в Китай.

1.2. «Урянхайский вопрос» в советско-китайских отношениях в 1920-е гг. Одной из самых сложных проблем в истории Русско-китайских отношений был «Урянхайский вопрос». В основе его находилась проблема принадлежности южной части Приенисейского края, отошедшей во время русско-китайского размежевания в начале XVIII в. в состав Цинской империи. В начале XVIII в. енисейское казачество отказалось выполнить указания Петра I и не закрепило верховья Енисея за Россией. Цинские власти вскоре создали на этих землях автономную административнотерриториальную единицу Танну-Тува Урянхай. Во второй половине XIX в. началось русское торговое и земледельческое освоение Тувы, а  в  1912 г., после свержения в Китае Цинской династии, тувинцы изгнали со своей земли всех китайцев. Внешняя Монголия же, в состав которой входил Урянхай, объявила независимость от Китая. Законом от 18 июня 1914 г. была учреждена должность комиссара по делам Урянхайского края, и вскоре комиссар А.П. Церерин объявил тувинским князьям о принятии их под русское покровительство. Нойоны передали письменные ручательства быть верными русскому престолу и получили обещание не вмешиваться во внутренние дела Тувы. Основанный у ис1

56

Китайский Благовестник. – 1930. – № 5–6. – С. 3.

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

токов Енисея город Белоцарск стал административным центром формировавшегося на юге Сибири Усинско-Урянхайского края. Ослабление позиций России в Азии во время мировой войны, революции и Гражданской войны привели к возобновлению претензий Китайской Республики на Туву. Особый политико-правовой статус Тувы в начале ХХ в. обусловил также то обстоятельство, что китайская экспансия здесь была связана не только с трудовой и торгово-ростовщической миграцией, как это было в соседних регионах Сибири, но напрямую велась китайским государством посредством армии и чиновничества. В августе 1916 г. китайский резидент в Урге Чэн Лу официальным сообщением просил правительство автономной Внешней Монголии допустить в Урянхайский край китайского чиновника с 50 солдатами. Разрешение на это было получено, но не реализовано из-за противодействия русских властей. Ситуация изменилась после начала Февральской революции. Российские государственные институты ослабли. Свою роль сыграли также русско-тувинские противоречия при ослаблении антикитайских настроений в тувинском обществе. Летом 1917 г. лама Дагданай с ведома самого влиятельного князя Тувы Даа-нойона Буян-Бадыргы ездил в Улясутай, где вступил в переговоры с китайскими властями на предмет принятия Даа-хошуна под китайское управление. В июне 1917 г. на Кемчик приехали китайские чиновники и коммерсанты. В июне 1918 г. в расположенный на границе с Тувой монгольский Улангом приехала китайская делегация. В июле китайцы проникли в Хемчикский район, но начальник милиции Я.И. Мальцев предложил китайской делегации во главе с Мэн Цюем в трехдневный срок покинуть Чаадан, что и было исполнено. Исследователь Н.М. Моллеров пишет: «28 июня 1918 г. издававшаяся в Харбине газета «Монголун Сонинбичиг» сообщала, что китайское правительство обсуждало заявление тувинских хемчикских феодалов «об отделении Урянхайского аймака от Ургинского правительства (Монголии) и переходе его в состав Китая» и решило для его удовлетворения командировать в Урянхай специального чиновника»1. Ситуация осложнялась тем, что пришедшие к власти в 1918 г. в  Енисейской губернии большевики имели смутное представление о  проблемах Тувы и не выработали по «Урянхайскому вопросу» четкой позиции. В газете «Известия Минусинского Совета» за 18 января 1918 г. был помещен большой материал «В Урянхае». В нем утвержда1 Моллеров Н.М. История советско-тувинских отношений (1917–1944 гг.). – М.: Наука, 2005. – С. 19.

57

Глава 1

лось: «Революция сделает то, чего не мог добиться ни старый царизм, ни печальной памяти господство буржуазии при Керенском: революция введет Урянхай в состав новой России»1. О Китае в той большой публикации вообще не упоминалось. Но уже в июне 1918 г. в той же газете сообщалось: «...Советская власть, защитница прав угнетенного человечества... признала за урянхайским народом право определить свою судьбу, а вместе с тем решать также и то, кому должен принадлежать Урянхай – России, Китаю, Монголии или быть самостоятельным государством»2. Не желая вступать в открытый конфликт с русскими властями, китайские представители сделали ставку на торговцев. С ноября 1918 г. в Туву стали проникать китайские купцы. Появление китайцев, представлявших работавшие до 1912 г. в этом регионе старые торговые фирмы, создавало крайне конфликтную ситуацию. Корреспондент газеты «Свободная Сибирь» сообщал из Тувы: «…долги у кредиторов-китайцев тщательно переводились из книги в книгу; пострадавшие купцы точно так же тщательно соблюдали сведения об участниках разграбления их товарных складов»3. Проблема защиты интересов торговцев явилась основанием для появления китайских оккупационных сил в Урянхайском крае. Гражданская война на территории Тувы в 1919 г. и китайцы В феврале 1919 г. отряд во главе с генералом Ян Шичао занял русский пост на Хандагайты. Еще летом 1918 г. русский консул в Улясутае А.А. Вальтер телеграфировал: «Общее положение Урянхая становится серьезнее. Мои прежние донесения и т. д. относительно притеснительных действий китайцев оправданы телеграфными сообщениями нашего комиссара в этой области…»4. Красноярская газета «Свободная Сибирь» под рубрикой «Вести из Урянхая» сообщала: «Итак, возможно, что грозит опасность протекторату России в Урянхайском крае; сулят бедствия русскому населению замыслы Китая и Монголии. Но до сих пор из Омска нет определенных указаний, нет военной помощи… жаль терять от родины новый кусок, и притом такой богатый…»5. Участник событий М.Г. Сафьянов писал: «Считая Танну-Туву частью Монголии, китайское правительство предъявило ультиматум о доИзвестия Минусинского Совета. – 1918. – 18 января. Партизанское движение в Сибири. Т. 1. Приенисейский край: сб. док. – М.-Л.: Гиз, 1925. – С. 239. 3 Свободная Сибирь. – 1919. – 12 января. 4 ГАКК. Ф. 1800. Оп. 2. Д. 347. Л. 13. 5 Свободная Сибирь. – 1919. – 12 января. 1 2

58

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

пущении официального представителя Китая и за хребет Танну-Ола. Монгольское правительство согласилось с этим ультиматумом, в результате чего в начале 1919 г. в Танну-Туву был отправлен комиссар Яншичао с военным отрядом в 150 чел. Вместе с ним приехали китайские купцы, изгнанные тувинцами в 1912 г. ...Монгольское правительство... в  свою очередь отправило отряд в 300 чел. во главе с Хатон-Батор-Ваном (Мак-Сор-Джапом)... Вначале и китайцы, и монголы намеревались расправиться с непокорным народом; но узнав, что этот народ озлобился против русских империалистов, они решили использовать это озлобление в целях вытеснения русских из Танну-Тувы. Они стали заискивать перед тувинцами и обещать им всяческую помощь в борьбе с русскими империалистами... Ближайшим поводом к формальным переговорам тувинцев с китайцами и монголами послужило то обстоятельство, что Турчанинов отдал приказ арестовать всех главных деятелей тувинского народа... большинство тувинских революционеров успело до ареста бежать в Монголию и вступить там в переговоры с монголами и китайцами о совместном выступлении против русских. В результате этих переговоров был организован объединенный штаб, который, пользуясь связями тувинских деятелей с населением, поднял на Кемчике восстание народа против русских, захвативших лучшие земли и построивших там заимки и поместья... То, что успехом своим восстание было обязано помощи монгольских и китайских империалистов, не умаляет его революционного значения. После бегства русских с Кемчика в центральной части Танну-Тувы образовался фронт между русскими белыми и монголо-китайско-тувинской армией. Такое положение сложилось к концу июля 1919 года»1. В марте 1919 г. китайский отряд перешел через хребет Танну-Ола и расположился двумя группами в районе Верхне-Чааданского хуре и около Шагонара на Енисее. Ян Шичао в письме комиссару Временного правительства А.А. Турчанинову сообщил, что в ответ на просьбу купцов китайское правительство командировало отряд для оказания покровительства китайским торговцам в Урянхае2. Затем китайские войска появились на Хемчике, но в марте 1919 г. монголо-китайско-урянхайский отряд потерпел поражение в столкновении с русским отрядом. Был даже как минимум один пленный китаец, отправленный в Минусинск3. 1 Сафьянов М. Танну-Тува в годы революции // Северная Азия. Кн. 4 (28). – М.: Общ-во изучения Урала, Сибири и Дальнего Востока, 1929. – С. 61–62. 2 История Тувы. Т. 2. – М.: Наука, 1964. – С. 41. 3 Непомнящий С. За власть советов // За свободу народа. – Кызыл: Тувинское кн. изд-во, 1957. – С. 56.

59

Глава 1

Красноярские историки пишут: «17 июня есаул Распопин, назначенный Розановым начальником всех войск и дружин Урянхая, сообщил о разгроме восстания и уходе китайцев... Через несколько дней Ян Шичао вновь вступил в Урянхай. В 20-х числах июня отряд, высланный есаулом Распопиным, разбил очередной китайский отряд у Чадана. В плен попало 7 выходцев из Поднебесной. Однако отряды урянхов, монгол и  китайцев расползались по краю... Вскоре... китайцы заняли Хемчик и Шагонар»1. Действительно, в донесении начальника штаба полковника Сыромятникова от 24 июня 1919 г. говорилось: «Урянхайский край. Китайцы возобновили попытку вторгнуться в Урянхайский край. Разъезд, высланный к монгольской границе, выяснил, что китайцы перешли границу около Чадана. Отряд, посланный подъесаулом Распопиным, вступил с китайцами в бой. Пока захвачено в плен семь китайцев, из опроса которых выяснено, что китайский отряд предполагает выйти прямо на Чинуй с целью отрезать нашим войскам путь отступления от границы. Меры к усилению войск, действующих в Урянхае, приняты. Красноярск, 24 июня»2. В сообщении русского консула в Кобдо от 6 августа 1919 г. в Омское правительство отмечалось: «Помощник китайского сановника в Урянхае комиссар Ян Шичао находится на Чадане с небольшим конвоем. Остальные китайцы на Кемчике... Монгольское правительство посылает подкрепление, 350 солдат уже прибыли 1 июля в Улясутай; ждут подкрепления и китайцы в Урянхае. В Уланком прибывают китайские солдаты»3. Обострившаяся летом 1919 г. Гражданская война между белыми и красными в Южной Сибири позволила китайским войскам удержаться в Туве, а затем и укрепить свои позиции. Председатель Минусинского союза торгово-промышленников Б.М. Порватов писал в  1919 г. в вышестоящие инстанции: «Через Минусинский уезд и Алтай банды могут перекинуться в Урянхай, где их действия будут использованы китайцами для оккупации Монголии и Урянхая. В то время, когда наша геройская армия будет прокладывать путь к освобождению Москвы, большевистские банды будут… создавать пограничные конфликты с Китаем»4. 1

С. 173.

Мармышев А.В., Елисеенко А.Г. Гражданская война в Енисейской губернии. –

Партизанское движение в Сибири... – С. 189. Сафьянов И.Г. Тува в прошлом: в 2 т. Т. 2: Повесть о жизни. Гражданская война в Туве. – М.: ТИГИ, 2012. – С. 140–141. 4 Партизанское движение в Сибири… – С. 128. 2 3

60

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

Обострившиеся международные отношения вокруг Тувы волновали красноярскую общественность. В красноярской газете «Свободная Сибирь», например, имелась постоянная рубрика – «Вести из Урянхая». Вел ее Герм. Машкин, выехавший в Туву в конце 1918 г. В одном из сообщений он предупреждал об опасности захвата края китайцами и отмечал, что омское правительство не предпринимает никаких действий, чтобы предотвратить подобное развитие событий1. В июле 1919 г. в Белоцарск прибыла Сибирская партизанская армия Кравченко и Щетинкина. Красные партизаны отступали от войск правительства Колчака через Саяны в направлении Синьцзяна. Однако в конце августа партизаны неожиданно разбили преследовавших их белых и двинулась в обратном направлении. Руководство красных партизан сообщило командованию стоявшего неподалеку монгольского военного отряда о том, что они признают власть Монголии над Тувой, но выступают защитниками местного трудового русского населения. Монгольские чиновники позднее на переговорах утверждали, что партизанские командиры обещали, что все русское население в течение 45 дней покинет территорию Тувы2. Это подтверждает и М.Г. Сафьянов, который писал: «Пробывши около месяца в Белоцарске и укрепив себя в военном и материальном отношениях, армия Щетинкина и Кравченко ушла, оставив русскую колонию на произвол судьбы и объявив монголам, что все русские через 1 ½ месяца выедут из Танну-Тувы в Советскую Россию. После этого господами положения в стране очутились монголы и китайцы...»3. В воспоминаниях И.Г. Сафьянова говорится: «После ухода из Тувы армии Кравченко и Щетинкина... из Монголии в Туву пришли новые военные силы: монгольский отряд Хатан-Батор-Вана, занявший восточную часть Тувы, и китайский отряд Ян-шичао, захвативший западную часть долины Хемчика, Ча-Куля, Шагонара... Многие поселки колонии признали над собой власть сначала Монголии, а потом монголы ушли из Тувы, они подчинились власти китайского комиссара Яншичао»4. Русское население Засаянского края вынуждено было выстраивать свои отношения с представителями Китайской Республики. В Протоколе объединенного заседания членов «Усинского Волостного Совета Свободная Сибирь. – 1919. – 12 января. Сафьянов И.Г. Тува в прошлом… – С. 149. 3 Сафьянов М. Танну-Тува в годы революции... – С. 63–64. 4 Там же. – С. 82–83. 1 2

61

Глава 1

крестьянских, рабочих и армейских Депутатов, Комиссии от русского населения с Монголией и Штаба Усинской крестьянской армии» от 7 ноября 1919 года говорилось: «Заслушав отношение Комиссии в Китайский штаб от 7 ноября за № 20 о желании иметь сношения с Китайским штабом и гарантии одному члену Комиссии безопасного проезда в Штаб для личных переговоров о положении дела. Постановили: одобрить текст отношения, послать его в Китайский штаб, с Китайским подданным Сун-Шан-дин»1. Китайские войска действовали совместно с тувинцами. И.Г. Сафьянов писал: «Правитель кемчикского Да-хошуна Буян-Бадорху... с приходом китайцев начал пресмыкаться перед ними, прося у них защиты от всех окружающих тувинский народ врагов. Ян Шичао принял его под свое высокое покровительство...»2. Противоречивость ситуации в регионе нашла свое отражение, например, в протоколе заседания Усинского волостного совета от 8 декабря 1919 г. В документе отмечалось: «Урянхайский же край неизвестно, кому принадлежит, Сойотам, Монголам или Китаю… все живущее в Урянхае русское население должно быть под покровительством России, но благодаря происходящей в России революции, в настоящее время Россия не может обратить внимание на Урянхайский край…»3. В Туве, как и в других регионах Центральной Азии, довольно сильны были монголо-китайские противоречия. Глава монгольской военной миссии в Урянхае в январе 1920 г. сообщал русским представителям: «Въехавшие в Урянхай Китайцы для торговли распространяют ложные слухи об уходе нашего отряда, и мы надеемся, что весной за их злонамеренную ложь их выдворят отсюда»4. Усиление китайской экспансии в начале 1920 г. К концу Гражданской войны в Сибири четко обозначилось враждебное отношение китайцев по отношению к русскому населению, причем независимо от политических убеждений. В Докладе Комиссии русского населения в Урянхае по делам с Монголией от 17 февраля 1920 г. говорилось: «В комиссии также имеются документы, характеризующие преступные деяния китайцев, которые травят русское население. Науськивая для этого урянхов и сами оставаясь в стороне... Там где китайцы, АГМ. Ф. 24. Оп. 1. Д. 3. Л. 61. Сафьянов И.Г. Тува в прошлом… – С. 141. 3 АГМ. Ф. 61. Оп. 1. Д. 11. Л. 74. 4 АГМ. Ф. 24. Оп. 1. Д. 3. Л. 15. 1 2

62

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

там нет русских. Оставленные поселки сожжены до основания. Хлеб русских крестьян захвачен ими. На рубеже границы, разделяющей занятую территорию Монголами и Китайцами, разъезжают шайки вооруженных сойот и забирают от сайот скот с русскими товарами заявляя, что они исполняют по распоряжению Китайского штаба... Все вышеизложенное ясно свидетельствует о несомненном участии китайцев в грабежах и насилиях над русским мирным населением»1. В Туве сложился комплекс международных противоречий, в воспоминаниях И.Г. Сафьянова говорится: «...покорность русских понравилась монгольскому командованию, и оно уже мечтало о выдворении с  Кемчика Ян Шичао, но монгольское правительство Хутухты-БогдоГеген-Хана думало иначе. Оно не только не одобряло завоевательной политики своих военных представителей в Туве и их намерения ликвидировать китайцев, но и дало распоряжение не вмешиваться в дела русской колонии... Сменивший старого новый начальник монгольского отряда Чамзы-Бейсы не стал вмешиваться в дела русских колонистов, но ими сейчас же занялся китайский комиссар Ян Шичао... Он объявил русским колонистам, что если они “не будут заниматься большевизмомˮ и будут уважать частную собственность, то он берет на себя защиту их интересов, а пока предлагает спокойно заниматься своим хозяйством и хорошенько подготовиться к весеннему севу. Он послал своего офицера установить порядок в русских поселках, но тот занялся там своими личными делами, и Ян Шичао вынужден был отозвать его, чтобы не обострять свои отношения с русскими. Он писал старшим русских поселков, что командир китайской группы, посланный в Восточную Туву с  целью успокоить русское население и предложить ему мирно заниматься своим земледельческим хозяйством, нарушил данные полномочия. Позволил солдатам обижать русских девушек, брал взятки. Объявил о переходе русских в подданство Китая. За эти поступки он будет строго наказан. Ян Шичао... мечтал превратить русскую колонию в Туве в продовольственную базу для своего все растущего отряда»2. 2 марта Ян Шичао писал о том, что слышал о факте женитьбы китайского офицера на русской, просил подробную информацию, обещал наказать офицера. В начале марта 1920 г. Ян Шичао объявил русскому населению о своем покровительстве. Он писал: «Если русские, живущие в Урянхае, будут миром жить, хотя ныне у вас здесь нет консула, все равно я буду 1 2

АГМ. Ф. 24. Оп. 1. Д. 3. Л. 17 об. – 18. Сафьянов И.Г. Тува в прошлом… – С. 144–145.

63

Глава 1

их принимать как иностранцев в Китае. Только потом будет особенное правило для них о плате земли и других содержаниях»1. Враждебность китайских купцов к русским в Туве в 1920 г. отмечали современники. Лишь традиционный менталитет и стереотипы поведения китайца, а также реалии жизни китайских торговцев в окружении враждебных им кочевников не позволяли перерасти этой враждебности в полномасштабное противостояние. В материалах «Докладной комиссии русского населения в Урянхае по делам с Монголией в  Минусинский уездный совет для отпуска его по принадлежности» говорилось: «…Урянхай в действительности в настоящее время разделен на две полосы. Одну половину занимают монгольцы и вторую половину китайцы, которые в занятую ими территорию не пускают ни под каким видом русских, но, тем не менее, разъезжая на русских подводах через русские поселки распространяют разные слухи… Характерно отметить, что все преступники, указанные в протоколах, имеют место своего жительства в тех хожунах, которые подведомственны китайскому комиссару. …Поэтому комиссия остается в ожидании лиц, уполномоченных Российским Правительством для следствия и переговоров с Монгольским и Китайским правительствами по делам Урянхайского края»2. В докладе также отмечалось, что отряды вооружённых тувинцев разъезжая по краю, отбирали скот, приндлежавший русским, ссылаясь на приказ «китайского штаба». Составители записки, объясняли подобные действия тувинцев проводимой китайцами политикой3. В то же время имели место значительные русско-китайские конфликты, в том числе на российской территории. Так, в марте 1920 г. вооруженный конфликт произошел в селе Верхне-Усинском Енисейской губернии. 9 марта 1920 г. Усинский волостной совет выдал «удостоверение» «Китайскому подданному С. Ванзере, приказчику торговой фирмы Хы-ха-и, в том, что Волостным Советом отобран от Ванзера опознанный жителем села Усинского Порфирием Ивановым Ведерниковым конь...»4. Китайский торговец не согласился с данным решением местной власти, обосновавшей свои действия «русским обычным правом». 20 марта этот китаец Сергей Ванзер в сопровождении двух соплеменников приехал в Совет и потребовал вернуть коня. Китайцы соглашались отдать 1 Рукописный фонд Тувинского института гуманитарных исследований (РФ ТИГИ). Ф. 42. Папка 3. 2 АГМ. Ф. 24. Оп. 1. Д. 3. Л. 17 об. – 18. 3 Там же. 4 АГМ. Ф. 61. Оп. 1. Д. 14. Л. 68.

64

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

коня бывшему хозяину лишь при наличии решения по этому поводу от китайских или монгольских властей. После некоторых колебаний местные русские власти оставили свое решение в силе. В тот же день, через два часа, китайцы вернулись с оружием, один из них без всякого предупреждения выстрелил в упор в председателя Совета А.А. Цепелева и убил его наповал. Еще одного члена Совета – секретаря П.Г. Бакулина – китайцы связали и увезли в Туву. Третьего присутствующего они не тронули, а уехали, бросив в селе свой товар. И.Г. Сафьянов в своих воспоминаниях нарисовал картину, несколько отличающуюся от представленной материалами местного делопроизводства, он писал: «В конце 1919 г. несколько китайских торгашей приехали в село Усинское со своими товарами... Председатель волостного революционного комитета Антроп Агапыч Цепелев вызвал их в ревком. Потребовал от них документы, удостоверяющие их личность, и предложил сдать имеющиеся при них винтовки (они были все вооружены трехлинейками и по своей выправке напоминали китайских солдат). “Торговцыˮ отказались показать документы и сдать оружие. Они демонстративно вышли из комнаты председателя, помахивая винтовками. И когда тот крикнул своему секретарю Бакулину, сидевшему в соседней комнате, чтобы он задержал их, один из китайцев поднял к плечу винтовку и выстрелил в председателя... Этот зверский террористический акт так поразил усинцев, что ни одному из них не пришло в голову кинуться в погоню... Убийцы благополучно скрылись. Они почему-то не вернулись на Кемчик к Ян Шичао, а попали в монгольский штаб. Где и сдали увезенного ими Петра Бакулина, которого потом монголы отправили обратно в Усинское»1. Такая развязка конфликтной ситуации явно была неожиданной, не имелось серьезных предпосылок к подобной трагедии. Возможно, это была провокация, устроенная китайским военным командованием, искавшим повод для более активных действий на российских границах. Действия китайских торговцев могли диктоваться желанием отомстить за «прошлые обиды» и запугать русское население в приграничных районах Сибири. Пытаясь найти решение проблемы, местное русское население обратилось к монгольским властям. 24 марта на имя «Монгольского Саит-Найона» было отправлено послание: «Полагая, что секретарь Бакулин был увезен китайцами в свой штаб, Усинское общество просит не оставить законную просьбу без внимания и освободить арестованного 1

Сафьянов И.Г. Тува в прошлом… – С. 146.

65

Глава 1

китайцами Петра Гурьянова Бакулина, чем премного обяжете и установите прежде существовавшие дружественные отношения между русскими и монголами»1. Оценивая конфликт, можно предположить, что таким образом китайские торговцы «открывали» себе южную границу Сибири для свободной торговли, так как усинцы без разрешения вышестоящих властей не пускали китайских торговцев на север. О такого рода намерениях говорит следующий пример: когда в Усинский волостной совет обратился китайский подданный с вопросом о провозе мануфактуры через Усинское в Минусинский уезд, местное начальство 4 февраля 1920 г. запросило Минусинск – «дозволен ли таковой»2. Несомненно, свою роль здесь сыграла общая эмоциональная напряженность, возникшая в ситуации сложнейших социальных и межнациональных противоречий. Русско-китайский конфликт в Верхне-Усинском не имел «серьезных последствий» для дальнейшего хода событий. Местное русское общество не поддалось на провокацию, а скорее просто вынуждено было смириться. На общем собрании «усинских граждан» было принято решение избрать делегатов для посылки в штаб китайского оккупационного отряда на переговоры. При этом усинцы решили вернуть китайскому купцуубийце коня, из-за которого и произошел конфликт. Очевидно, большего предпринять местные власти и общество в тот период не могли, Красная Армия не готова была к вооруженному конфликту с китайцами. Вскоре по просьбе монгольских представителей в Усинском состоялись переговоры между Сайт-Нойон Чамзры-Бэйзэ и командиром усинского отряда Рутесом. Монгольский представитель озвучил официальную позицию Монголии по «Урянхайскому вопросу», которая заключалась в  том, что Тува является частью автономной Монголии, ее территория разделена на зоны оккупации и ответственности Китая и Монголии, русское население не признается монгольскими подданными, а конфликтные ситуации разрешаются «смешанной монголо-китайской комиссией»3. Советско-китайское противостояние в 1920 г. Несмотря на формальное восстановление власти Москвы над всей территорией Восточной Сибири, русское население Засаянского края фактически продолжало оставаться под иностранной оккупацией. АГМ. Ф. 61. Оп. 1. Д. 14. Л. 154 – 154 об. АГМ. Ф. 61. Оп. 1. Д. 14. Л. 57. 3 Сафьянов И.Г. Тува в прошлом… – С. 148–149. 1 2

66

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

В прошении в Минусинск, записанном в Протоколе общих собраний граждан Усинских селений от 22 марта 1920 г., говорилось: «Политика китайцев и монголов для русского населения непонятна, ибо монголы говорят, что китайцы скоро должны уйти из Урянхая, китайцы утверждают, что, наоборот, монголы должны очистить Урянхай. В конце же концов выходит, что населению Усинского округа, не входящего в Урянхай, грозит опасность от монголов, сойот и китайцев. А потому волостной Совет просит Вашего ходатайства передать центральным российским правительствам об оказании содействия краю в той форме, какую оно найдет возможным…»1. После окончания Гражданской войны в Енисейской губернии встала проблема восстановления народного хозяйства, в том числе и хозяйственного освоения приграничных территории. Согласно Протоколу совещания Минусинского уездного ревкома об Урянхайской экспедиции от 3 июня 1920 г. еще в апреле 1920 г. в Урянхайский край отправился первый отряд этой экспедиции для организации заготовки сырья. В Минусинске были разработаны масштабные планы сотрудничества с южными соседями в хозяйственной сфере2. Правда, судьба этой экспедиции была непростой. Исследователи отмечали: «В 1920 г. в результате соглашения с Китайским правительством специальной русской советской миссии, в Танну-Туве открыла торговые операции экспедиция Енисейского Губпродкома, которая известна больше под названием “экспедиции Центросоюзаˮ. Операции экспедиции были непродолжительны, так как состав ее оказался почти сплошь контрреволюционным, – проработав несколько месяцев, она бежала в Китай, забрав деньги, серебро, маральи рога и др. ценности»3. О том же написал и М. Сафьянов: «...начальник экспедиции Бабушкин и сотрудники Солдатов, Горохов и  другие организовали заговор, арестовали одного из политкомов (т. Бородушкина), захватили ценности и уплыли на плоте к китайцам»4. Весной 1920 г. в Засаянский край в качестве представителя Минусинского уездного ревкома был командирован для переговоров с китайскими, монгольскими и урянхайскими властями А.И. Кашников. МГА. Ф. 61. Оп. 1. Д. 14. Л. 153. ГАКК. Ф. П-7. Оп. 1. Д. 163. 3 Кунцевич И.А. Товарооборот с Монголией и Танну-Тувой и перспективы развития этого товарооборота // Красноярский краевой краеведческий музей. Вспомогательный фонд (в/ф) 9463/8. – С. 8. 4 Сафьянов М. Танну-Тува в годы революции… – С. 67. 1 2

67

Глава 1

22 апреля он прибыл в Усинское. Из телеграммы А.И. Кашникова следовало, что «…отношение указанных властей к Советской России очень доброжелательное, и от них получено разрешение на въезд в Край торговых экспедиций и даже на организацию советов среди русского населения края…»1. Действительно, в поселке Баянкол сначала 11 мая прошли переговоры между советской и монгольской делегациями, а 16–18 мая состоялась встреча комиссара А.И. Кашникова с Ян Шичао, в переговорах участвовали и монгольские представители. А.И. Кашникова сопровождали начальник Усинского гарнизона С.П. Рутес, председатель Усинского волостного исполкома И.Г. Суслов и др. На переговорах решался вопрос об освобождении пленных. И.Г. Сафьянов писал: «Не стал китайский комиссар спорить и о выдаче находящихся в его лагере русских “пленныхˮ... Но т. Кашников и тут ошибся в расчете. Вместо обещанных ему Ян Шичао 65 человек пленных тот выдал ему только 18 колонистов-крестьян, в разное время захваченных китайскими солдатами; остальные 47, зажиточные казаки (бежавшие из станицы Арбатской Минусинского уезда от советской власти), не пожелали поехать в Усинское, остались у Ян Шичао и впоследствии организовали в его отряде особую пулеметную команду»2. И.Г. Сафьянов, анализируя русско-китайско-монгольские переговоры в Баянколе, указывает на многие проблемы, такие как незнание советскими руководителями истории и общей ситуации в регионе, пишет, что многие члены русской делегации представляли разные социальные слои и защищали различные интересы. В воспоминаниях отразилась позиция китайских представителей: «Что Ян Шичао хотел говорить об Усинском округе – осталось для истории тайной, т. к. вопрос по его же просьбе был снят с повестки, но я полагаю, что завоевав для своих хозяев тувинский рынок, он перестал просто интересоваться территориальными вопросами, хотя раньше в частной беседе с т. Кашниковым он выразил свое мнение о том, что и Усинский округ когда-то входил в территорию Тувы и был отторгнут от нее явочным порядком самовольно заселившими его русскими староверами 70 лет тому назад»3. Исследователь Н.М. Моллеров отмечает: «В мае 1920 г. состоялись переговоры Ян Шичао и командира монгольского отряда Чамзрына (Жамцрано) с  советским представителем А.И. Кашниковым, в результате которых Тува признавалась нейтральной зоной… Но достигнутые договоренноГАКК. Ф. П-7. Оп. 1. Д. 163. Л. 1. Сафьянов И.Г. Тува в прошлом… – С. 158. 3 Там же. 1 2

68

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

сти на уровне правительств… закреплены не были, так и оставшись на бумаге»1. На ситуацию в Туве обратила внимание Москва. В качестве примера можно привести «военно-срочную» шифрованную телеграмму: «Москва 6-го июля передаем телеграмму через ответственного дежурного Полевого Штаба Республики копия Омск... Иркутск... Красноярск сводка Востсибсектора Вохр разведывательная карта… 2 июля агентурными сведениями Урянх реке Чедане северо-западнее озера Ибса-Нор районе Кемчика находится штаб китайских войск, куда стягиваются китайские войска всего Кемчика около бригады вооруженные японскими винтовками Штаб занимается спекуляцией точка Допуска районе Кемчика русских нет. Старожилы вырезаны после ухода партизанской армии часть разбежалась точка Бежавшие от китайского Штаба русские сообщают Кемчик находятся части Анненского отряда точка»2. В условиях Гражданской войны китайские интересы могли смыкаться с интересами российских группировок, использовавших интервентов для достижения политических целей, например изгнания своих противников. Летом 1920 г. командование монгольского отряда предъявило ультиматум: в течение 24 часов жителям Березовки покинуть свое селение. Возможно, эти действия были инспирированы командирами белых отрядов, желавших таким образом ликвидировать базы красных партизан. Однако красные партизаны выдвинули монгольскому командованию встречный ультиматум: очистить заимку Марачева, – угрожая силовыми действиями. Отдельно следует отметить, что в 1920 г. симпатии китайцев в Туве не всегда были на стороне антисоветских сил. Например, бывший министр финансов омского правительства А.Ф. Оссендовский, бежавший из Красноярска от красных через Туву, вспоминал: «Китайские купцы глядели на нас враждебно...»3. И.Г. Сафьянов 10 ноября 1920 г. сообщал в Красноярск: «Даже китайские купцы, торгующие в Урянхае, все отдались под нашу охрану, добровольно сдав все имеющееся у них оружие и  оружейные припасы»4. Однако командование китайского оккупационного отряда все же поддерживало антисоветские силы. По завершении переговоров в Баянколе, как пишет И.Г. Сафьянов, «Кашников устроил своим гостям парадный обед. Он хотел также, чтоМоллеров Н.М. История советско-тувинских отношений (1917–1944 гг.)... – С. 24. ГАНО. Ф. Р-1. Оп. 2а. Д. 9. Л. 153. 3 Оссендовский Ф. И звери, и люди, и боги. – М: Пилигрим, 1994. – С. 96. 4 ТИГИ. Ф. 2. Папка 2. Л. 144. 1 2

69

Глава 1

бы красноармейцы его конвоя угостили конвой комиссара Ян Шичао, но последний не допустил этого, боясь, что красноармейцы сообщат его солдатам то, о чем не следует еще знать, по его мнению. Вскоре Ян Шичао выполнил свое обещание и прислал разрешение на сплав плотов, но после отъезда т. Кашникова в Минусинск отменил его»1. Совместная китайско-монгольская оккупация Засаянского края летом 1920 г. была заменена китайской оккупацией. Еще летом 1919 г., после очередного усиления китайского гарнизона в Урге, было подписано монголо-китайское соглашение – «64 пункта об улучшении будущего положения Монголии». В ноябре 1919 г. китайские войска, введенные в Ургу, Улясутай, Кобдо и Маймачен, ликвидировали автономию Внешней Монголии. Таким образом, Китай лишил всякой самостоятельности своего соперника, претендовавшего на Урянхайский край, монгольский представитель в Туве Б.Х. Максаржав был отозван в Ургу. И.Г. Сафьянов написал в воспоминаниях: «Волревком поручил председателю русской комиссии по делам с Монголией Старкову поехать к Сайт-Нойону и просить его прекратить насильственные действия китайских солдат и торговцев. Но Сайт-Нойон в это время, очевидно, окончательно запутался в своей политике, которую проводит в Туве, и решил своевременно удрать оттуда. Он отдал неожиданный приказ своим “войскамˮ выступить обратно в Монголию, и в августе 1920 г. последний монгольский отряд перевалил засыпанные свежим снегом вершины Танну-Ола, сам же Сайт-Нойон Чамзы Бейзэ был уже около Урги»2. Китайская оккупация в Туве, как и любая другая оккупация, вела к росту конфликтов. И.Г. Сафьянов в своих воспоминаниях приводит «донесение из Нижнее-Никольского ревкома», в котором говорится: «Доводим до сведения Усинского волревкома, что в Подхребтинском районе началось снова насильственное царствование китайцев. Ежедневно, проезжая с товарами, они требуют подводы, не платят за них, угрожают палками, как было зимой 1919 г., что крайне нежелательно... На наш вопрос – на каком основании китайцы так поступают, они говорят, что все проживающие в Урянхае находятся под подданством Китая. Председатель ревкома Ермолаев, секретарь Гурков»3. Дальнейшие попытки дипломатически уладить конфликтную ситуацию в регионе также успеха не имели. Уполномоченный Енисейского губкома Жутков сообщал на заседании президиума в КрасноСафьянов И.Г. Тува в прошлом… – С. 158. ГАНО. Ф. П-1. Оп. 1. Д. 32. Л. 141–143. 3 Сафьянов И.Г. Тува в прошлом… Т. 2. – С. 162. 1 2

70

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

ярске 28 сентября 1920 г.: «Поведение Китайского Комиссара весьма двусмысленное – пропустив сбежавших из Урянхая с экспедицией, он долгое время не дает ответа на требование Русского Представителя»1. Свою роль здесь сыграла неопределенность позиции советских властей. В «Обзоре деятельности Советских учреждений с января по 1 августа [1920]» Енисейской губернии отмечалось: «Что касается Усинско-Урянхайского края, то с самого переворота и до настоящего времени его политическое положение остается невыясненным. Поэтому по отношению к этому краю Губернским Управлением милиции принято лишь выжидательное положение»2. В этих условиях продолжала нарастать эскалация сил. 17 июля 1920 г. красный командир А. Каулин предписывал: «На основании постановления Уревкома ввиду создавшегося на Усе обостренного положения предлагаю выслать совместно с уполномоченным по Урянхайским делам т. Хжановским в его распоряжение 50 человек кавалеристов. Отправить срочно, не позже 18-го»3. Новый этап решения «Урянхайского вопроса» наступил после прибытия в Усинско-Урянхайский край из Минусинска представителя Сибревкома И.Г. Сафьянова, в обязанности которого было вменено наладить дружественные отношения и торговлю с Монголией. Президиум Енисейского губкома РКП(б) предписал «ему самое бережное отношение к сойотам и самое вдумчивое и разумное проведение политики в отношении Монголов и Китайских властей»4. В сентябре 1920 г. в главной большевистской газете Енисейской губернии «Красноярский рабочий» была опубликована статья «Не забывайте Урянхай!». Анонимный автор этой статьи указывал на необходимость скорейшего распространения русской советской власти на Туву. В статье, в частности, говорилось: «Отношение как русского, так и туземного населения к Советской власти самое благожелательное... Китайский комиссар ограничивает свое влияние лишь Кемчикским районом, защищая интересы своих купцов»5. По прибытии в Туву И.Г. Сафьянов уведомил китайского представителя о своем назначении и предложил встретиться для обсуждения спорных вопросов. 1 сентября 1920 г. И.Г. Сафьянов писал Ян Шичао: ГАКК. Ф. П-1. Оп. 1. Д. 3. Л. 105 об. Полгода в Советской власти в Енисейской губернии. – Красноярск: Енисейск. губ. гос. изд-во, 1920. – С. 13. 3 ГАКК. Ф. П-7. Оп. 1. Д. 163. Л. 8. 4 ГАКК. Ф. П-1. Оп. 1. Д. 3. Л. 69 об. 5 Красноярский рабочий. – 1920. – 26 сентября. 1 2

71

Глава 1

«Ввиду того, что проплываемые по Улу-Хему (Енисею) русские плоты задерживаются Вашими солдатами около Шагонарского поста, прошу Вас, почтенный Комиссар, сделать распоряжение, чтобы это не делать, так как к этому у Вас нет никаких оснований, ведь наши республики находятся в самых дружественных отношениях»1. И в сентябре и в октябре 1920 г. И.Г. Сафьянов предлагал Ян Шичао встретиться и обсудить претензии, приглашал он китайского представителя и на общий съезд. В конце концов И.Г. Сафьянов добился от китайского командования согласия не вмешиваться в политические события в регионе. В докладе Особоуполномоченного по делам Усинского пограничного округа и Урянхайского края о десятом краевом съезде представителей русского населения Урянхая, созванном им 16 сентября 1920 г. в пос. Туран на территории Урянхайского края, говорилось: «Монгольский представитель, еще недавно грабивший со своим штабом и русских, и сойот, покинул Урянхай, а Китайский комиссар заявил, что его полномочия очень скромные, что он не может вести никаких переговоров и ограничивает свое влияние одним Кемчикским районом, защищая и там лишь интересы своих купцов, и я добавлю еще, интересы укрывающихся у него наших контр-революционеров»2. В середине осени 1920 г. Пекин активизировал свои действия в Туве. Командир партизанского отряда М. Гурков докладывал И.Г. Сафьянову: «По полученным сведениям от урянхов Оин-сумы в местности Такташ против Боенгола расположился отряд кемчигских китайцев с  сайитом. По-видимому перенесли Шагонарский пост сюда на Такташ... Урянхи доносят, что отряд, стоящий на Такташе, насильно уводит к себе скот урянхов... По донесению урянхов Такташский отряд расставил посты по увалу, верст в 30 от Атамановки»3. Русские власти, начавшие в  октябре собирать сведения о действиях китайцев, получили от местного корейца следующую информацию: «Будучи в пос. Боенкол слышал, как китайский офицер или солдат говорил, что в Боенкол по просьбе жителей придет или пришел китайский отряд в 30 человек…»4. Активизация китайского отряда в Туве сопровождалась усилением карательных мероприятий против просоветски настроенного местного русского населения. Тем более что белогвардейцы были в числе ТИГИ. Ф. 42. Папка 3. ГАКК. Ф. Р-49. Оп. 1. Д. 23. Л. 2. 3 За свободу народа. Сборник воспоминаний красных партизан Тувы. – Кызыл: Тувкнигоиздат, 1957. – С. 259. 4 ТИГИ. Ф. 42. Папка 1. 1 2

72

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

инициаторов приглашения китайских солдат в русские селения. Житель поселка Ново-Никольского так описывал на следствии свое пребывание в китайском плену: «…Нас держали целый год закованных в сойотской юрте в железные кандалы весом в три пуда на шее и на руках, кормили кишками и всей скотской внутренностью, чаю давали 1 раз в день, редко два раза. Когда мы убежали… нас поймали, наказывали так, повесили на дерево за ноги вниз на 2 часа и били палками, коргальником и когда сняли нас, то целые сутки били, не давали спать, через год нас освободили и дали нам работу таскать на себе дрова, пахать пашню, и еще когда мы там находились совершенно голые и разуты, к чему и подписуюся»1. Русское население в Туве также было возмущено тем, что китайцы относились к ним как китайским подданным, в частности, попытались возложить на крестьян повинности по содержанию китайских войск. Показателем накала русско-китайского противостояния стали события в Атамановке, где произошел конфликт между местной властью и китайскими солдатами, заготовлявшими продовольствие для отряда. В воспоминаниях И.Г. Сафьянова говорится: «Офицер, приезжавший в Подхребтинский район за покупкой у русских капусты, заехал в Атамановку после ухода оттуда партизан, грубо потребовал от председателя ревкома Сниткина подводу. Когда тот отказался, офицер вынул наган, а его два солдата взялись за винтовки, но присутствовавшие в сельревкоме на заседании члены ревкома и деревенский актив бросились на них. Началась свалка, во время которой китайцев обезоружили и крепко связали. Арестованные были отправлены в Усинское. Я встретил их на Туране, когда ехал со своим конвоем в Атамановку, и захватил их с собой»2. В ответ на задержание русскими властями китайских солдат, угрожавших сельсовету оружием в октябре 1920 г., китайцы застрелили председателя Атамановского сельсовета А. Сниткина. Китайский отряд в 50 человек, двигавшийся на Оттук-Даш, казнил несколько русских, затем китайцы захватили двух крестьян-дозорщиков, М. Зырянова и  Ф. Казанцева, и после пыток их казнили. Кроме того, китайцы расстреляли несколько партизан в Медведевке. Очевидно, в тот период китайские оккупационные силы нигде, ни в Приморье, ни в Забайкалье, не проводили столь бескомпромиссную, как в Туве, карательную политику в отношении русского населения. Российское видение событий было представлено в письме И.Г. Сафьянова Ян Шичао от 18 октября 1920 г.: «Вы, вероятно, еще не знаете, 1 2

ТИГИ. Ф. 42. Папка 1. Сафьянов И.Г. Тува в прошлом… – С. 168.

73

Глава 1

как Ваш отряд, стоящий сейчас около Баянгола, поступил с нашими гражданами после этого ареста. Солдатами этого отряда был зверски убит Председатель Атамановского Сельсовета гр. Сниткин, избито несколько граждан с гражданками. Советы в Сибири не желали идти на открытое военное противостояние. [Китайцами] Сделано было зверское нападение на пос. Атамановку, причем Ваш отряд захватил и увел кудато двух наших граждан, охранявших дорогу в поселок. И все это было сделано за то, что Атамановский Сельсовет задержал и отправил ко мне двух ваших солдат и переводчика, совершенно незаконно требовавших подводы для какой-то капусты и угрожавших общему собранию граждан винтовками»1. Далее И.Г. Сафьянов писал: «Как видите, дело зашло слишком далеко, и разрешение его требует нашего с вами вмешательства... Предупреждаю, что если вы и сейчас уклонитесь и не приедете для переговоров, я вынужден буду прервать с вами всякие сношения, сообщить об этом моему правительству и затем приму соответствующие меры к охране наших интересов. Ваши два солдата и их переводчик, арестованные в Атамановке, находятся при мне и будут немедленно переданы вам для соответствующего наказания, как только вы приедете и привезете наших граждан, захваченных вашим отрядом»2. В воспоминаниях И.Г. Сафьянова письмо Ян Шичао представлено в следующем виде: «По назначению Великого Китая уполномоченный надлежащим китайским управлением на покровительство урянхайским народом особый чиновник Ян в Урянхае. Письмо от 23 луны Великой Советской России Консулу. Письмо Ваше, почтенный Консул, я получил и принял к сведению. Содержание письма почтенного Консула я все понял и пришел к заключению, что русский и китайский народы имеют исстари самые дружественные отношения. Но сейчас наши солдаты поссорились из-за свежей капусты с вашим добросовестным народом. Ваши русские арестовали наших солдат, сильно избили до поранения. Наши китайцы, не выдержав, озлобленно застрелили в Атамановке вашего председателя Сниткина. По этому несчастному случаю я сильно беспокоюсь и сожалею об этом событии. Вы, почтенный Консул, назначили предстоящий съезд, о чем мне и известно. Но при всем моем желании поехать во имя упрочения дружбы я не могу, потому что целое лето был болен и просил, чтобы меня уволили и теперь уезжаю. Вместо меня прибудут в Урянхай бывший уполномоченный в Кяхте по назначению от китайского президента Лию-Ван, который и будет находиться 1 2

74

ТИГИ. Ф. 42. Папка 3. Сафьянов И.Г. Тува в прошлом… – С. 169.

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

здесь вместо меня... если будут у Вас какие дела, то прошу адресовать на имя Мигучин-Лин-Янгу-Коян... Сожалею, что я до сего времени не знал о  Ваших хороших намерениях и узнал их только сейчас. Задержанных нашими солдатами двух арестованных ваших граждан мы возвратим Вам и просим Вас возвратить наших китайцев. Для этого прошу назначить нейтральное место, где бы могли обменяться без участия вооруженных солдат под руководством человека, знающего хорошо закон... Прошу Вас следующую переписку вести на монгольском языке, потому что новый сайт (уполномоченный) русской грамоты не знает...»1. И.Г. Сафьянов в ультимативной форме потребовал от Ян Шичао встречи, предложив провести ее «на нейтральной территории», в расположенной в 35–40 км от Атамановки в сторону Кемчика местности Оттук-Даш, рядом с Баянколом. Для избежания столкновений было предложено встретиться без войск, в сопровождении небольших конвоев. И.Г. Сафьянов в сопровождении красноармейского отряда, красных партизан и местных дружинников выехал из Атамановки на переговоры с Ян Шичао. В его воспоминаниях приводится следующая картина событий: «27 октября 1920 г. мы выехали на Оттук-Даш... Дорога идет степью, изредка пересекаемая невысокими холмами. Несмотря на позднюю осень (5 ноября) день выдался на диво теплый... Солнце начало уже спускаться за далекие горы, когда мы увидели белые юрты китайского лагеря... Подъехавший тувинец передал нам, что “великий комиссарˮ Ян Шичао просит уважаемого русского Сайта (уполномоченного) не подъезжать с вооруженным отрядом близко к китайскому расположению, а предлагает остановиться отдельным лагерем на расстоянии 1–2 километра от них... Ночь прошла спокойно... Когда взошло солнце, “парламентерˮ снова явился и заявил, что великий комиссар Ян Шичао спрашивает о здоровье уважаемого Сайта и сообщает, что переговоры начнутся в полдень, в приготовленной для этого юрте... В полдень мы видели, как они ставили юрту. Но наступил вечер, а приглашения не последовало... Никто не спал, все тихо переговаривались и тревожно ждали чего-то. Стало уже немного светать, когда защелкали пулеметы окружившего нас противника. Все как один повскакали на коней, ямщики кинулись запрягать стоявших в хомутах коней... Несмотря на ураганный пулеметный огонь, отряд быстро и без потерь сменил намеченную уже ранее позицию... При переезде на новое место сидевшие на телеге арестованные китайцы сделали попытку бежать, но были при1

Сафьянов И.Г. Тува в прошлом… – С. 169

75

Глава 1

стрелены сопровождавшими их конвоирами... противник, окруживши нас сначала кругом на несколько километров, начал стягивать этот круг, и мы скоро увидели, что сотни вооруженных всадников несутся на нас бешеной лавиной. Пропустив их на верный выстрел, наша цепь дала дружный залп, и банда кинулась врассыпную обратно; несколько десятков убитых и раненых остались на передовой линии или тащились в стременах убегающих лошадей... В это время китайские пулеметчики заняли наш бывший лагерь и открыли оттуда ураганный огонь... 14 часов длился бой... Наступила ночь... Атаки противника прекратились...»1. В сообщении в Омск и в Красноярск И.Г. Сафьянов написал: «30 октября банды Ян Шичао под руководством этих (белых русских. – Авт.) офицеров окружили нашу делегацию, приехавшую для мирных переговоров, и обстреливали ее целый день. Нашей охране пришлось выдержать жестокий бой, в котором мы потеряли 20 человек убитыми и ранеными... Положение критическое. Сочувствующим Советской власти грозит полное истребление»2. Таким образом, китайские войска совместно с белогвардейцами и тувинцами окружили советский отряд и неожиданно атаковали его. Численный перевес был на стороне китайцев, однако красноармейцы и красные партизаны имели в 1920 г. богатый опыт военных действий, а  также моральный перевес над противником. Ночью красноармейцы неожиданно атаковали китайский заслон, у противника началась неразбериха, отряд И.Г. Сафьянова вышел из окружения и вернулся в Атамановку. Глава делегации писал: «Тридцать шесть партизан, из них несколько делегатов съезда, приехавших для переговоров, как мирная делегация, и 37 красноармейцев из моего личного конвоя дали незабываемый урок Ян-Ши-Чао и его тысячной банде»3. Ян Шичао и тувинские отряды, понесшие большие потери, не стали преследовать конвой советского представителя. Вечером следующего дня китайский отряд отступил в Шагонар, а И.Г. Сафьянову передали письмо от имени китайского начальника штаба Лин Чана с обвинениями советского руководителя в том, что он пришел на переговоры с большим военным отрядом, чем якобы и вынудил китайцев начать бой против красных. Советский представитель не отказался от продолжения переговоров с китайскими представителями. На письмо И.Г. Сафьянова поСафьянов И.Г. Тува в прошлом… – С. 171–174. Там же. С. 178. 3 ГАКК. Ф. П-64. Оп. 1. Д. 716. Л. 15. 1 2

76

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

следовал ответ от китайского командования: «Мы очень довольны, что Вы пишете, что не желаете с нами войны, а хотите мира. Мы также говорили со своей стороны, что не хотим с вами воевать, а хотим жить в дружбе. Я хотел бы с Вами лично говорить, приехать к Вам, но моя болезнь мешает этому. Вместо меня скоро к Вам приедет новый Сайт Ли-Ван, который и будет вести переговоры. Мы слышали, что вы, русские, ведете приготовления к войне с нами, и очень на это обижались. Мы хотели бы вести с Вами мирные переговоры где-нибудь на середине пути между нашими штабами, причем та и другая стороны должны быть обезоружены»1. Неудачная попытка китайско-тувинского отряда уничтожить конвой советского представителя заставила тувинских лидеров пересмотреть свою позицию. Нойон Буян-Бадыргы отправил И.Г. Сафьянову обращение следующего содержания: «Ничего не зная, мы внезапно услыхали, что в поселке Атамановке русские арестовали китайских солдат, из-за чего готовятся та и другая стороны к военным действиям. Поэтому я, Бейцзы Буян Бадырху, переговоривши с уполномоченным Ян-Ши-Чао, выехал лично на Оттыхташскую степь, обратился с предложением начальнику отряда военных сил Линчану, чтобы совместно приступить к мирным переговорам с русскими… причем заявил ему, что военные действия против русских недопустимы…»2. В ответном письме И.Г. Сафьянова на имя нойона Буян-Бадыргы говорилось: «Желая выяснить наши взаимоотношения, я пригласил Вас и китайского Ян-Саита приехать на съезд в местность Сух Бажи, но Вы все отказались, сославшись на недосуг и болезнь, и съезд не состоялся. Я, как представитель Советроссии, был глубоко оскорблен этим, не понимая истинных причин Вашего отказа приехать, хотел путем переговоров с Ян-Саитом устранить эти причины и добиться во чтобы то ни стало дружеского договора с Вами и Вашим народом. Получив приглашение Ян-ши-чао приехать для переговоров на Оттыхташ и привести туда арестованных нашими сельскими властями китайских солдат, я вместе с делегатами съезда и небольшой охраной поехал туда, но вместо переговоров встретил там выстрелы и чуть было не встретил смерть и среди нападавших на нас, к своему глубокому огорчению, увидел знакомые мне лица Тенек-Сонама и других Кемчикских кайгалов»3. И.Г. Сафьянов позднее отмечал: «После всех событий на Оттук-Таше нам стали ТИГИ. Ф. 42. Папка 3. Там же. 3 Там же. 1 2

77

Глава 1

ясны намерения Ян Ши-чао. Собрав в свою банду казаков, бежавших из Сибири колчаковцев, а также местных кулаков, он решил заманить в ловушку и уничтожить наши небольшие силы, а потом перебить сторонников Советской власти, разграбить русские поселки и объявить Туву китайской колонией. Оттук-Ташский бой сорвал этот коварный план Ян Ши-чао»1. Активизация оккупационных китайских сил в Туве вынудила И.Г. Сафьянова и партизанский отряд С.К. Кочетова, вернувшийся в край в конце октября 1920 г., сделать упор на силовые действия. Для подготовки к дальнейшему противостоянию И.Г. Сафьянов со своим отрядом выехал из Тувы в Усинское. Успешно проведя бой с китайско-тувинско-белогвардейским отрядом, И.Г. Сафьянов смог оказать давление на хемчикского нойона. Советский представитель писал: «Я очень доволен, что не ошибся в Вашем дружеском расположении ко мне как представителю Великого Русского народа… Охотно верю, что Вы не хотели войны и искренне желаете снова возобновить нашу давнюю дружбу… Если Вы хотите не войны а мира, то я прошу Вас немедленно же приказать людям Ваших хошунов оставить грабительский отряд Линчана»2. И.Г. Сафьянову удалось закрепиться в Усинском и убедить вышестоящее руководство направить советские войска в Засаянский край, для этого он лично выезжал в Омск для доклада в Сибревкоме. Союзником китайского отряда в Туве и Усинской долине был бывший царский офицер и красный командир корнет Сергей Иванович Шмаков, собравший для борьбы против большевиков «добровольческий отряд» из бывших красноармейцев и местного населения. У С.И. Шмакова при Ян Шичао имелся свой представитель – прапорщик Якимов. В Туве и прилегающих районах Монголии спасались бегством от большевиков их идейные противники и просто оказавшиеся по другую сторону фронта Гражданской войны русские люди. Многие из них надеялись на помощь китайцев. Изгнание китайцев из Тувы Китайцы были изгнаны из Тувы весной 1921 г. Произошло это благодаря активным действиям тувинских партизан, поддержавших советскую власть. Перелом в настроениях наступил на Съезде представителей русско-сайотского населения и властей Урянхая в марте 1921 г. На  нем было отмечено, что «начальник китайского отряда Линджан», 1 2

78

За свободу народа. Сборник воспоминаний красных партизан Тувы... – С. 40. ТИГИ. Ф. 42. Папка 3.

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

препятствовавший возвращению русских беженцев на Хемчик, «не пользуется доверием» у тувинцев1. И.Г. Сафьянов написал в своих воспоминаниях: «В Туву я приехал в апреле 1921 года. В Туране я встретился с командиром полка Кочуровым и узнал от него, что отряд Ян Шичао уничтожен восставшими тувинцами. Подробности... я узнал от бывшего в их лагере пленника, русского колониста. Он рассказал следующее... – Я побыл в лагере китайцев на Шагонаре пять месяцев, попал туда случайно, приехал с Баянкола в гости к знакомому тувинцу на Шагонар, немного выпили, а в это время приехали к тувинцу китайские солдаты и, увидев меня, связали, увезли с собой в свой штаб. Там заставили работать... Жил в юрте с мобилизованными тувинцами, которые, как и я, ненавидели китайцев. Зимой пришла бумага из Монголии к тувинским начальникам, в которой сообщалось, что Богдо-геген-хан объявил войну Китаю, поэтому все китайцы изгоняются из Монголии... китайцы о ней не знали и жили беззаботно. Как прежде. Я начал вести агитацию за истребление китайского отряда... Скоро в нашу юрту было привезено тувинцами несколько охотничьих берданок и кремневых ружей. Накануне выступления поздно вечером к нам пришел небольшой, плохо вооруженный отряд чаахольских тувинцев, и с ним собралось нас человек тридцать, которые и должны были начать наступление на китайский лагерь... Только начало зариться, мы открыли стрельбу по лагерю китайцев, которые крепко спали, не подозревая ничего худого... Китайцы молили о пощаде, поднимали руки кверху, махали белыми рубашками, но их стреляли в упор и разбивали им головы прикладами. Ни один не ушел... Так же трагически погиб и китайский отряд, стоявший на Чадане в долине Кемчика – его в ту же ночь истребили кемчиикские революционеры. Сам Ян Шичао уехал раньше в Китай, а его сподвижник, “бешенная собакаˮ Лиин Чан, спася бегством во время разгрома его отряда на Чадане»2. В начале марта 1921 г. тувинские партизаны разгромили китайский отряд в Даг-Ужу около Шагонара и разбили китайский отряд в долине Чадана. В Даг-Ужу восставшие тувинцы уничтожили всех китайских солдат. Одновременно хемчикские вооруженные араты уничтожили другую группу китайского отряда, находившуюся в долине р. Чадан. При ликвидации китайского отряда на Чапшанныг-Булуне большую помощь тувинским партизанам оказали тувинцы, служившие в китайском отряде. Участник событий вспоминал: «Попавшие к нам 1 2

ГАНО. Ф. Р-1. Оп. 2. Д. 55. Сафьянов И.Г. Тува в прошлом… – С. 191–192.

79

Глава 1

в  плен белокитайцы показали, что они приняли нас за отряд красных партизан. Они даже и мысли не допускали, чтобы тувинские араты могли организоваться в отряд и так умело выиграть бой»1. К концу Гражданской войны в Южной Сибири местное население, в том числе и тувинцы, окончательно обозначило свое отрицательное отношение к китайскому присутствию в регионе. В секретном Информационно-политическом письме № 1 Сибревкома и Сиббюро РКП(б) губкомам Сибири осенью 1921 г. сообщалось: «Урянхайский край, примыкающий к нашей границе (Енисейская губерния) и входящий до сих пор в состав Монголии (а тем самым и Китая)… Населяющие этот край сойоты относятся антагонистически к монголам (и китайцам), рассматривая их как пришельцев-завоевателей»2. На стороне тувинцев были и  монголы. В 1921 г., согласно воспоминаниям Ф. Оссендовского, китайский комиссар Улясутая Ван Сяоцун направил в Туву «на завоевание сойотов» отряд чахар-монгол, отличавшийся прокитайскими настроениями и воинственностью. Однако этот китайский отряд вскоре был уничтожен местными монголами3. Китайская торговля в Засаянском крае Изгнание китайских оккупационных сил не привело к полному вытеснению китайцев из региона. В докладе заведующего Енисейским губернским статистическим бюро за 1921 г. говорилось: «Население Кемчикского района состоит из двух категорий: туземного – сойотов (урянхов) и пришлого, преимущественно русских. Правда, помимо русских, имеются корейцы и единичные китайцы, которые не играют особенной роли»4. Современники писали: «В 1922 г. на тувинском рынке вновь появились китайские торговые фирмы, которые с поразительной быстротой завоевывают прежнее господствующее положение (в марте месяце 1921 г. китайский военный отряд, находившийся в Танну-Тува, был поголовно истреблен тувинцами). Уже в 1922 г. на Тувинском рынке было зарегистрировано 36 китайских фирм с 70 отделениями и лавками по всей стране; оборот их в этом году равнялся 700 тысяч рублей, а  в 1923 г. только за 8 месяцев оборот китайской торговли составил уже свыше 800 тысяч рублей. В дальнейшем, несмотря на развитие За свободу народа. Сборник воспоминаний красных партизан Тувы... – С. 140. ГАКК. Ф. П-1. Оп. 1. Д. 110. Л. 6 – 7. 3 Оссендовский Ф. И звери и люди и боги... – С. 146. 4 ГАКК. Ф. Р-1299. Оп. 1. Д. 171. Л. 12 об. 1 2

80

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

в Танну-Туве кооперации и торговли СССР, китайский ввоз все возрастал, и только в 1926/27 г. он резко сократился в результате гражданской войны в Китае»1. Уже в начале 1922 г. тувинские власти собирали пошлины с китайских торговцев. При этом китайцы активно использовали русскотувинские противоречия для обеспечения своих интересов. 5 апреля 1922 г. Исполком Советов колонии выпустил Обращение всем сельсоветам РСТК, в котором отмечалось: «Те печальные недоразумения, которые наблюдались в поселках Знаменке и Байгаке, где русские препятствовали урянхам проводить государственную работу, как это было, например, при сборе налога и пошлин с Китайских торговцев, впредь будут пресекаться самым решительным образом, впредь до придания суду, как за политические преступления, тем более что чиновники Урянхайского Правительства имели мандаты за установленными печатями, формы которых всем сельсоветам известны. Всякое непонимание отдельных жителей и должностных лиц во взаимоотношениях между Урянхайским народом и русскими колонистами должны разрешаться не на месте, что грозит неприятными последствиями, а через Исполком колонии»2. 7 апреля 1922 г. заместитель председателя исполкома РСТК Нелидов писал в адрес правительства Тувы: «До нас дошли сведения, что уполномоченный Вашего Правительства Санджи, выезжая для сбора пошлин с Китайских торговцев, встретил в М.-Енисейском районе от Представителей Самоуправляющейся Русской Колонии грубое препятствие в проведении своей работы»3. Постепенно китайцы вновь заняли почти монопольное положение в тувинской торговле. Специалисты в начале 1923 г. писали: «Урянхайский район (самостоятельный от Монголии, но граничит с ней). Из жизни этого района наиболее интересным является тот факт, что китайцы, ушедшие было отсюда в связи с занятием Урги русскими, вновь пришли на старые места и на этот раз не только распространились по всему краю, но проникают даже в приграничный русский район, скупая пушнину и золото»4. В официальных документах того времени говорилось: «Из протоколов экономического совещания при Крайисполкоме РТСК 1 Кунцевич И.А. Товарооборот с Монголией и Танну-Тувой и перспективы развития этого товарооборота // Красноярский краевой краеведческий музей. Вспомогательный фонд (в/ф) 9463/8. – С. 10. 2 ГАКК. Ф. П-7. Оп. 1. Д. 523. Л. 7. 3 ГАКК. Ф. П-7. Оп. 1. Д. 523. Л. 11. 4 Борецкий В. Монгольская операция // Жизнь Сибири. – 1923. – № 2–3. – С. 19.

81

Глава 1

в Урянхае от июля и августа с. г. совершенно ясно видно, что нам в настоящее время приходится выдерживать натиск китайского капитала... Для нас борьба с ним тем более тяжела, что Урянхайско-Монгольская граница, которой пользуются китайцы, совершенно открыта»1. В Протоколе междуведомственного совещания «О положении Усинского края» от 26 июня 1923 г. было записано: «Принимая во внимание, что вопрос об Усинском Крае тесно связан с вопросом об Урянхае, где имеется до 13 000 русского населения, закабаленного китайскими торговцами и различными Американскими фирмами в лице тех же китайских агентов…»2. Не случайно уже в августе 1923 г. в Енисейском губкоме по докладу представителя из Тувы было принято постановление, в котором говорилось: «В целях облегчения борьбы с китайской торговлей – считать необходимой организацию торгового представительства…»3. В Туве, как и в других регионах, с китайцами связывали развитие коррупции. В Протоколе заседания райбюро РКП(б) в Урянхае от 2 августа 1923 г. отмечалось: «…заявления, писанные рукой Охохонина, в которых указываются случаи взятия тов. Шиповым “взятокˮ. Одна из таких взяток преподнесена китайцем с просьбой о прекращении дела по обвинению этого китайца, другие взятки получены от другого китайца с просьбой о решении дела в пользу жены этого китайца и еще одно заявление о том, что тов. Шиповым устраивались вечеринки с приглашением на них зажиточных граждан поселка и торгующих китайцев с целью получения от них подарков»4. В Енисейском губкоме РКП(б) опасались, что среди китайцев есть специально посланные агенты: «Есть предположение, что среди многочисленных китайских торговцев в Урянхае найдется значительный процент со специальными заданиями. Урянхайская история может принять затяжной характер, если только не будут приняты решительные меры посылкой туда свежих крепких людей»5. Таким образом, в начале 1920-х гг. в Туве ликвидация китайского политического присутствия не привела к полному исчезновению китайцев в регионе. Китайское присутствие в данный период, как и прежде, вызывало сильнейшие антикитайские настроения в различных слоях местного общества. Однако в связи с целым рядом обстоятельств в наГАКК. Ф. Р-49. Оп. 1. Д. 394. Л. 9 об. ГАКК. Ф. Р-49. Оп. 1. Д. 373. Л. 1. 3 ГАКК. Ф. П-1. Оп. 1. Д. 444. Л. 50. 4 ГАКК. Ф. П-7031. Оп. 1. Д. 3. Л. 137. 5 ГАКК. Ф. П-1. Оп. 1. Д. 642. Л. 180. 1 2

82

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

чале 1920-х гг. китайцы не были полностью вытеснены из Тувы, а на долгое время заняли в регионе нишу, связанную с их традиционной торговой деятельностью. Отметим схожесть ситуации с тем, что происходило, например, в Забайкалье, где после ликвидации китайской оккупации региона Временная земская власть Прибайкалья в обращении к китайскому правительству 27 марта 1920 г. подчеркивала: «Наша народная власть уверена в возобновлении дружеских торговых отношений с открытием китайской границы, с отозванием китайских войск с нашей территории»1. В Туве новые власти также стали в конце концов оказывать китайцам поддержку и защиту. Например, в 1923 г. партийные органы Тувы приняли решение о том, что имевшие место кражи у китайских фирм носят политический характер и должны нести за собой более строгую ответственность. Подобная политика обеспечила хотя и ограниченное, но постоянное присутствие китайцев в пределах Танну-Тувинской Народной Республики. В Книге регистрации иностранных поданных 25 апреля 1923 г. было зарегистрировано 28 приехавших для торговли в Урянхае китайцев. Всего в 1923 г. было зарегистрировано 286 иностранцев, из которых более половины составили китайцы2. В 1926 г. в Туве было 53 китайских купца, что составляло более половины всех купцов в стране. Кроме торговцев регион посещали также представители других профессий, например, строители монастырей. Так, в  1924–1925 гг. в Туву приглашались специалисты из Китая на строительство Сукпакского хурэ3. «Урянхайский вопрос» в начале 1920-х гг. Изгнание китайско-монгольских отрядов из Тувы не снимало с повестки дня «Урянхайский вопрос». На заседании Пленума ЦК РКП(б) 4 января 1921 г. по вопросу «Об Урянхайском крае» было принято следующее постановление: «Признавая формальные права Китайской Республики над Урянхайским краем, принять меры для борьбы с находящимися там белогвардейскими каппелевскими отрядами и оказать содействие местному крестьянскому населению в Урянхайском крае»4. Руководство Сибири, состоящее в основном из представителей центра, не владело в полном объеме информацией о проблемах межДокументы внешней политики России. – М.: Госполитиздат, 1958. Т. 2. – С. 427. ЦГАРТ. Ф. 100. Оп. 1. Д. 59. Л. 5. 3 Шойгу К. Перо черного грифа. – Кызыл: Новости Тувы, 1998. – С. 16. 4 Дальневосточная политика Советской России (1920–1922 гг.) – Новосибирск: Сибирский хронограф, 1996. – С. 185. 1 2

83

Глава 1

дународно-правового характера и политической ситуации в Урянхайском крае, проявляло осторожность. В «Записке по прямому проводу И.Н. Смирнова В.И. Ленину» в ноябре 1920 г., в частности, говорилось: «Формально Урянхай находится под протекторатом Китая, фактически там борьба за влияние между Монголией, Китаем и нами. Местное население, сойоты, аполитичны, никакого влияния на жизнь края не имеют. В данный момент белогвардейские банды, изгоняемые из Монголии, занимают край... оставаясь безнаказанными ввиду формальной невозможности нашей страны ввести войска в покровительствуемый Китаем край. Положение таково, что движение банд может быть поддержано недовольными разверсткой крестьянами прилегающих хлебных волостей Енисейской губернии. Считаю необходимым двинуть из Усинска отряд не более полка, чтобы, не присоединяя Урянхая к Совроссии, очистить его от грозящих нашему спокойствию банд и укрепить там организованную там Советскую власть, после чего вернуться в исходное положение. Ожидать протеста со стороны Китая и Монголии в настоящих условиях не приходится. Ревсовету сделаны надлежащие указания. Если с Вашей стороны не последует запрещения, начнем действия»1. Советские руководители хотели использовать «Урянхайский вопрос» в «интересах мировой революции». 2 марта 1921 г. предсибревкома И.Н. Смирнов и уполномоченный Б.З. Шумяцкий телеграфировали народному комиссару иностранных дел Г.В. Чичерину: «В соответствии с принятым Вами осенью решением оказать реальную помощь Монгольской Народно-Революционной партии в деле восстановления независимости (Монголии) полагали бы необходимым, чтобы независимая Монголия включала в свой состав и Урянхайский край. Таким путем легче осуществить цели освобождения Монголии... Нам же это дает усиление влияния на Монголию не связывая рук, ибо в Урянхае в любой момент могут пойти на отделение от Монголии, если международное ее положение станет складываться не в нашу пользу. Включение Урянхая в состав предприятия укрепляет наши силы и придаст определенную устойчивость правительству, образованному Нар-Рев партией... Полагаем, что формального признания независимой объединенной Монголии с нашей стороны не надо, так как иначе это свяжет в отношении Урянхая... Просим дать немедленный ответ относительно Урянхая: включать или нет в эту комбинацию»2. Очевидно, Москва согласилась с «этой комбинацией» Б.З. Шумяцкого, который в конце марта 1921 г. телегра1 2

84

Дальневосточная политика Советской России... – С. 158–159. Там же. – С. 209.

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

фировал И.Г. Сафьянову: «Немедленно начинайте работу по созданию урянхайской нарревпартии из числа верных нам урянхов и, отчасти, ассимилировавшихся русских колонистов, создавая конспиративно внутри их организации наши комъячейки»1. По-иному власти Енисейской губернии относились к Туве. Можно сказать, что в течение 1920–1921 гг. шла острая борьба по вопросу распространения власти Советской России на этот регион. Осенью 1920 г. Енисейский губернский комитет РКП(б) поддерживал политику И.Г. Сафьянова, хотя и осторожно, с оглядкой на Омск. В докладе, заслушанном и одобренном на заседании президиума губкома 28 сентября 1920 г., говорилось: «Отношение к Сафьянову со стороны сойотов очень хорошее. Линия поведения, намеченная Сафьяновым, следующая: организовать, объединить местные Ревкомы, создать руководящий орган “Краевую властьˮ по образцу буферного государства. Для проведения поставленной задачи организации власти среди русского населения в  Урянхае необходимо усилить внимание Красноярска к Урянхайским делам, дать в распоряжение Сафьянова кадры лиц, с которыми он мог бы проводить намеченную работу. Особенное внимание необходимо обратить на распространение в Урянхае нашей агитации… Тов. Завадский предлагает использовать благожелательное отношение Урянхов к Соввласти и организовать Краевой Исполком, связав его с Минусинском. Тов. Каганович указывает, что необходимо очень осторожное отношение к Урянхайской проблеме, указывая на директивы Сибревкома; которые сводятся к тому, чтобы Соввласть проводила свою политику только через кооперативные организации, а не как официальные органы власти. Тов. Шингаревский предлагает принять доклад к сведению, поручить тов. Завадскому в Минусинске переговорить по прямому проводу с Сафьяновым и после его приезда заслушав доклад Завадского, принять те или иные решения, которые привести в жизнь после санкции Сибревкома. Ввиду отъезда тов. Кагановича, снять с него полномочия, возложенные на него по Урянхайским делам и предложить Сибревкому назначить другого уполномоченного, до назначения такового Губком и Губисполком берут на себя ответственность за политику, проводимую в Урянхае»2. Позднее в Енисейской губернии борьба вокруг «Урянхайского вопроса» также обострилась. Особенно не хотели «влазить» в Туву военные начальники. Дошло до того, что Енисейский губвоенком Новоселов 1 2

ТИГИ. Ф. 42. Папка 2. ГАКК. Ф. П-1. Оп. 1. Д. 3. Л. 105 об. – 106.

85

Глава 1

и командир Енисейского пограничного полка Кейрис в 1921 г. обвинили И.Г. Сафьянова в преступном поведении. Они заявляли: «Проводимая политика и тактика как в отношении белобандитов, так и Урянхая совершенно не понятна и подчас имеет явно преступный характер. Уполномоченный Сибревкома Сафьянов, а равно и местные власти имеют в отношении Урянхая явно захватническое стремление, не считаясь с противоречием этой политики с общей политикой Советской России и с тем, что не существует документальных данных о тяготении Урянхов к России или о чем-либо подобном. Стремления Сафьянова оккупировать Урянхай станут понятными, если принять во внимание, что у него там имущество в роде 3000 лошадей, несколько десятков голов скота и другого…»1. В начале 20-х гг. XX в. Тува вступила в новый этап развития своей государственности. В августе 1921 г. на съезде тувинского народа была провозглашена Народная Республика Танну-Тува (Тувинская Народная Республика – ТНР), объявленная «ни от кого не зависящим в своих внутренних делах государством» под покровительством РСФСР в международных делах. В первые годы существования ТНР формально не была признана ни одним государством, включая РСФСР. Период до начала 1925 г. можно назвать переходным, именно в это время был окончательно решен вопрос, в состав какого государства в дальнейшем войдет Тува. В Советской России в первой половине 1920-х гг., как и в предыдущие периоды, существовали разные точки зрения но вопросу «принадлежности» Тувы. Московское руководство склонялось к тому, чтобы тувинцы в будущем вошли в состав Монгольского государства. Коммунистические лидеры были заинтересованы в том, чтобы «усилить революционное движение» в Монголии и Китае «большевизированным Урянхаем». Однако проигнорировать волеизъявление тувинского и проживавшего в  Саянах русского народов Москва не решалась, особенно после того как планы скорейшего осуществления мировой революции показали свою несостоятельность. Осенью 1921 г. в Туву был направлен представитель Комиссариата иностранных дел Ф.М. Фальский. Несмотря на то что Москва не признала Тувинское государство, она не могла игнорировать факта отделения Тувы от Монголии. 26 декабря 1921 г. Уполномоченный НКИД при Урянхайских воинских частях сообщал в Оргбюро Танну-Тувинской 1

86

ГАКК. Ф. П-1. Оп. 1. Д. 125. Л. 1.

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

Нарревпартии о том, что Россия и Монголия договорились о самостоятельности Танну-Тувы, а вмешательство монгольских представителей во внутренние дела Тувы незаконно. Ф.М. Фальский объявлял, что советские войска защищают независимость тувинского народа. Власти Монголии, где летом 1921 г. при поддержке Красной Армии было образовано Народное правительство во главе с Бодо и СухэБатором, не признали решения о создании самостоятельного Тувинского государства. В ответ на запрос из Кызыла об отношении к вопросу о признании независимости Тувы из Монголии отвечали, что урянхайские земли являются частью территории «монгольского народа». О промонгольских настроениях докладывали и советские представители, в «Докладе о поездке в район Кемчика по проведению 1-е Мая» говорилось: «О результатах проведенной беседы после митинга… Одним из основных вопросов, заданных присутствующими, были: 1. Почему до сих пор двумя правительствами СССР и Монголии не разрешен вопрос о искреннем желании Кемчикского народа присоединиться к Монголии. 2. Поездку делегации от правительства в Москву партийный народ Кемчика считает ненужной. Указанные вопросы задавались бедняками, заранее подготовленные богатеями (бывшими чиновниками)…». Более того, секретарь Урянхайского райбюро РКП(б) Я. Чугунов сообщал, что «Вопрос о присоединении к Монголии принадлежит инициативе БуянаБатарху, Нимичжаба, Хамбы-ламы, Нарман-дыху и др. …»1. Обострение проблем, связанных с «перспективой» вхождения Тувы в состав Монголии в 1924 г., было, несомненно, связано с подготовкой к созыву первого Великого Хурала, призванного сформировать новое государство – Монгольскую Народную Республику. Кроме того, весной 1924 г. в заключительную стадию вступил процесс урегулирования советско-китайских отношений. СССР признал формальный суверенитет Китайской Республики над Монголией, что и было закреплено 31 мая 1924 г. соглашением об общих принципах для урегулирования вопросов между СССР и КР. Одним из факторов, заставлявших советских представителей с опаской относиться к перспективе вхождения Тувы в состав Монголии, было усиление прокитайских настроений в Западной Монголии. Об этом, в частности, сообщали 17 июня 1924 г. в ЦК РКП(б) и Сибкрайком секретарь Енисейского губкома Спиров и  управляющий Монгольской конторой Сибкрайсоюза Семенов. Кроме того, возглавлявший в 1922–1923 гг. правительство Монголии Дам1

ГАКК. Ф. П-7031. Оп. 1. Д. 8. Л. 62.

87

Глава 1

дибазар успел скомпрометировать себя сотрудничеством и с Пекином, и с бароном Унгерном. Государственное строительство как в Монголии, так и в Туве требовало усиления налогового бремени для населения, что в совокупности с не всегда оправданными экспериментами в области построения нового общества вызывало массовое недовольство. Это недовольство часто было направлено против Советской России, покровительствовавшей новым государствам, что было на руку Китаю. Современники отмечали: «Переход Монголии и Урянхая на самостоятельное государственное хозяйство по методам (внешне) культурных народов вызывает новые огромные расходы, которые и покрываются тяжелыми таможенными сборами и прямыми налогами. Все это искусственно относится на счет русских, давая хороший агитационный прием китайцам»1. Исследователь Н.М. Моллеров пишет: «Итак, после заключения советскокитайского договора 31 мая 1924 г. чаша весов в “Урянхайском вопросеˮ качнулась в сторону признания тувинского государства не только дефакто, но и до определенного предела, не вызывая сильного возмущения Китая, де-юре»2. Сложная ситуация в регионе диктовала необходимость компромиссов. В совместном заявлении Я.Х. Давтьяна и Максарджаба ТаннуТувинскому народному правительству от 15 августа 1924 г. говорилось: «С некоторых хошунов поступают заявления о желании присоединить Урянхайский край к Монголии. Это большой и очень важный вопрос, над которым следует серьезно подумать. Прежде всего, нужно внимательно выяснить истинное желание и интересы народа. Этот вопрос подлежит разрешению только между Правительствами СССР и Монголии, которые в будущем вынесут решение по этому вопросу. Пока же преждевременно поднимать его. Танну-Тувинский народ должен пока спокойно заниматься своей внутренней работой над поднятием общего своего благосостояния и политического самосознания под руководством своего Правительства»3. 9 сентября 1924 г. Г.В. Чичерин писал Буян-Бадыргы: «Что же касается вопроса о присоединении Танну-Тувы к Монголии, то оба Полномочных Представителя СССР и Монголии в протокольной их декларации Тувинскому народу точно разъяснили, что вопрос подлежит разрешению непосредственно между Правительствами СССР и Монголии в согласии с истинными желаниями Тувинского народа на ГАКК. Ф. П-1. Оп. 1. Д. 642. Л. 180. Моллеров Н.М. История советско-тувинских отношений (1917–1944 гг.)... – С. 79. 3 ЦГАРТ. Ф. 92. Оп. 1. Д. 14. Л. 5. 1 2

88

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

базисе невмешательства обоих Правительств во внутренние его дела»1. СССР формально признал ТНР в июле 1925 г., когда было под­писано Соглашение об установлении дружественных отношений и обмене дипломатическими представительствами. После этого в ноябре 1925 г. на 11-м Великом хурале МНР было принято решение о признании независимости ТНР и 16 августа 1926 г. был подписан Договор между ТНР и МНР о дружбе и сотрудничестве. Августовский 1926 г. Великий хурал ТНР утвердил третью конституцию республики, где была закреплена ее самостоятельность и от Советской России, и от Монголии, и от Китая. В дальнейшем «Урянхайский вопрос» не осложнял русско-китайские отношения. Тува вошла в состав СССР, затем Китайская Республика признала независимость Монгольской Народной Республики. Однако «исторические претензии» Китая на южную часть Приенисейского края остались заметным фактором международных отношений в Азии. Например, в октябре 1964 г. глава КНР Мао Цзэдун на встрече с корейской делегацией заявил: «А есть ведь еще Тану-Урянхай. Безо всякого договора наскоро превратили ее в автономную республику Советского Союза. Хотим ли мы требовать возвращения этих районов? Мы и не думаем требовать этого, только произносим пустые слова. И Маркс, и Энгельс, и Ленин говорили, что Китай подвергался агрессии. Эти наши слова – такого же рода… Однако на самом-то деле нам не нужны 1 миллион 540 тысяч квадратных километров, не нужны и более 100 с лишним тысяч квадратных километров в Тану-Урянхае…»2.

1.3. Русско-китайские отношения в начале 1920-х гг. Восстановление отношений между двумя странами Завершение Гражданской войны в России, восстановление советской власти практически во всех приграничных с Китаем регионах позволили советскому правительству активизировать свою деятельность по установлению дипломатических отношений с Китайской Республикой. Позиции двух стран на мировой арене к началу 1920-х гг. оказались близки. Советская Россия, как государство, подписавшее с проигравшей ЦГАРТ. Ф. 92. Оп. 1. Д. 113. Л. 1– 2. Гончаров С., Ли Даньхуэй. О «территориальных претензиях» и «неравноправных договорах» в российско-китайских отношениях: мифы и реальность // Проблемы дальнего Востока. – 2004. – № 4. – С. 123–124. 1 2

89

Глава 1

Первую мировую войну Германией сепаратный договор, не была допущена к организации послевоенного устройства мира и находилась в дипломатической изоляции. Китай формально относился к числу странпобедителей и участвовал в работе Парижской мирной конференции 1919 г., но, не добившись признания своего суверенитета, отказался подписать Версальский договор. Советское правительство в Москве в отношении Китая проводило особую политику. В Инструкции Наркоминдела за подписью Л.М. Карахана на имя главы Сибири Н.И. Смирнова от 17 марта 1920 г. говорилось: «Впредь до признания Советского правительства мы не признаем на советской территории никаких посольств, консульств и других иностранных представительств… некоторые исключения можете сделать для китайцев, если они работают с Вами в контакте…»1. В феврале 1920 г. на объединенном заседании представителей МИД и военного ведомства Китая было принято решение рекомендовать правительству страны установить контакты с властями Советской России. Особое место в деле установления двухсторонних отношений с китайской стороны занимала общественность. Например, в марте 1920 г. было принято решение отправить китайские делегации на переговоры в Москву, Петроград и Владивосток, в состав которых должны были быть включены журналисты, студенты, изучающие русский язык, другие заинтересованные лица2. Основы советской политики в отношении Китая были сформулированы в августе 1919 г. в Обращении к китайскому народу и правительствам Южного и Северного Китая, известном также под названием «Первая Декларация Карахана». Документ был вручен китайским консулам в Иркутске и Владивостоке. Правительство в Пекине в силу ряда причин решило не отвечать на это обращение.. Пекин не устраивало, что Москва обращалась сразу к двум правительствам, в том числе к официально не признанному в Гуанчжоу. Препятствием были обязательства Пекина перед другими державами. 22 мая 1920 г. китайский представитель сообщил В.Д. Виленскому-Сибирякову, что обращение касается нескольких стран и поэтому правительство КР воздерживается от ответа. Не могли не смутить китайские власти и многие положения письма: «Мы несем освобождение… Мы несем помощь… китайскому народу… Союзники схватили за горло Пекинское Правительство, засыпали пекинских мандаринов и китайскую печать золотом и заставили 1 2

90

Дальневосточная политика Советской России. – С. 26–27. Тихвинский С.Л. Восприятие в Китае образа России. – М.: Наука, 2008. – С. 62.

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

Китайское Правительство отказаться от всяких сношений с Российским Рабоче-Крестьянским Правительством… Если китайский народ хочет стать, подобно русскому народу, свободным… пусть он поймет, что его единственный союзник и брат в борьбе за свободу есть русский рабочий и крестьянин и его Красная Армия. Советское Правительство предлагает китайскому народу в лице его Правительства ныне же вступить с нами в официальные сношения и выслать своих представителей навстречу нашей армии»1. Вообще, советско-китайские переговоры в начале 1920-х гг. часто сталкивались с проблемой подлинного текста «Декларации Карахана». Уже тогда подлинный документ, экземпляр которого до настоящего времени хранится в Красноярске по названием «Брошюра на китайском языке (без перевода)», был утерян. Например, на запрос советника полномочного представителя РСФСР в Китае от 12 декабря 1919 г. референт Отдела Востока НКИД Б. Шапиро сообщал: «Вопрос о том, какую из двух редакций нашей декларации от 25 июля 1919 г. считать подлинной, представляется и для нас самих не совсем ясным… т. Янсон, находящийся в Москве в настоящее время, не помнит, какой именно текст он посылал китайцам. В архиве Мининдела ДВР (он привезен уже в Москву) нота эта вообще отсутствует»2. Проблемы Китая и установления с ним отношений в 1920 г. были заметным фактором повседневности Красноярска. Главная красноярская газета – «Красноярский рабочий» – постоянно помещала на своих страницах материалы такого рода: «В Китае началось революционное движение против Пекинского правительства»3; «11 сентября председатель Верхнеудинской миссии в Китае гр. В.Л. Юрин был принят в Пекине Министерством Иностранных дел в торжественной обстановке»4; «Китай и Китайско-Восточная железная дорога»5; «Пекин, 18. Китайским правительством опубликована сводка, относящаяся к Русско-Китайским отношениям, согласно которой мандат президента с отказом в признании Кудашева допускает лишь временный перерыв дипломатических прав...»6 и т. д. Документы внешней политики СССР. Т. II. – С. 221–223. Крюков М.В. К вопросу о разночтениях в тексте «Декларации Карахана» 1919 г. (опыт текстологического анализа). Общество и государство в Китае: XL научная конференция. – М., 2010. – С. 224. 3 Красноярский рабочий. – 1920. – 14 сентября. 4 Красноярский рабочий. – 1920. – 24 сентября. 5 Красноярский рабочий. – 1920. – 17 октября. 6 Красноярский рабочий. – 1920. – 26 октября. 1 2

91

Глава 1

Активно настаивала на установлении отношений с Советской Россией и китайская интеллигенция. Уже 14 апреля 1920 г. собрание представителей 29 учебных заведений Пекина приняло резолюцию, в которой говорилось: «1. Просить Министерство иностранных дел пекинского правительства направить заявление дружественного характера рабочекрестьянскому правительству. 2. Направить телеграмму рабоче-крестьянскому правительству от имени всех учащихся и преподавателей Пекина и просить его как можно скорее осуществить на практике отказ от особых привилегий. 3. Просить пекинское правительство ускорить определение курса по отношению к России в соответствии с пожеланиями народа»1. Газета «Известия» в 1920 г. сообщала: «24-го апреля в Верхнеудинск прибыла для следования дальше официальная китайская и монгольская военно-дипломатическая миссия. В состав ее входят представители китайского командования в Маньчжурии, пекинского Генерального штаба, а также высшие чины управления Урги и Маймачена (Монголия). Вместе с делегацией прибыло большое число китайских коммерсантов. Делегация была торжественно встречена русскими властями… Китайцы согласны пропустить на свою территорию консульских представителей России, гарантируя им все права и преимущества официального представительства. 27-го апреля китайская военно-дипломатическая миссия выехала в Иркутск»2. Начало отношениям Советской России и Китайской Республики было положено в ходе визита китайской военно-дипломатической миссии под руководством генерала Чжан Сылиня, прибывшей в Москву 5 сентября 1920 г. Еще в ноте наркома Г.В. Чичерина на имя китайского министра иностранных дел Лу Чжэнсяна от 8 июля 1920 г. говорилось: «Нами получено телеграфное сообщение генерала Чжан Сы-лина, именующего себя Главой Китайской Дипломатической миссии, о предстоящем прибытии его с Миссией в Москву для переговоров о возобновлении дипломатических и торговых сношений... Имею честь просить Вас, Господин Министр Иностранных Дел, официально подтвердить нам, действительно вышеуказанная Миссия во главе с генералом Чжаном действует от имени Пекинского Правительства и снабжена ли она на этот предмет надлежащими полномочиями. В утвердительном случае мы будем счастливы принять ее и в свою очередь послать соответствующую Миссию в Пекин»3. Тихвинский С.Л. Восприятие в Китае образа России... – С. 59. Документы внешней политики СССР. Т. II... – С. 498–499. 3 Документы внешней политики СССР. Т. III. – М.: Госполитиздат, 1959. – С. 19. 1 2

92

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

Китайская миссия проследовала по железной дороге через всю Сибирь. Вместе с дипломатической миссией приехала миссия Китайского Красного Креста, везущая для китайских мигрантов 10 тыс. пудов муки. Газета «Красноярский рабочий» напечатала следующую информацию: «Китайское Правительство прислало в Москву военно-дипломатическую миссию, которая ведет сейчас переговоры с Народным Комиссаром Иностранных Дел Республики... наши сношения с Китаем фактически обозначают прорыв блокады Советской России на востоке»1. Переговоры в Москве оказались неудачными, в конце сентября пекинское правительство отозвало миссию Чжан Сылиня. Исследователь А.Ю. Сидоров пишет по поводу Чжан Сылиня: «Китайское правительство, узнав о его поездке, через своего посла в Лондоне довело до сведения советского представителя в Англии Л.Б. Красина, что генералу никто не поручал вести переговоры… Не вполне ясно, зачем Чжан Сылиню потребовалось выдавать себя за представителя официального Пекина; неизвестна и биография этого человека. Миссия Чжан Сылина не имела бы практических последствий, если бы советская сторона не подошла к ней со всей серьезностью»2. Таким образом, первая китайская дипломатическая миссия, приехавшая в Москву, на самом деле была региональным представительством. Она успешно работала на уровне восстановления отношений на уровне регионов, а ее деятельность была прервана после вмешательства центральных правительств двух стран. Задачи восстановления российско-китайских отношений решала миссия Дальне-Восточной Республики, направленная в Пекин из Верхнеудинска. МИД ДВР сообщало Сибревкому в сентябре 1920 г.: «Китаю необходимо немедленно, спешно установить какой-нибудь модус вивенди с целью урегулировать торговые сношения России с Китаем, а также иметь возможность оказывать защиту китайским гражданам и интересам Китая в Сибири»3. В это время указом президента Сюй Шичана от 23 сентября старая российская дипломатическая миссия и консульства были закрыты. В опубликованном в «Красноярском рабочем» сообщении из Пекина говорилось: «Китайским правительством опубликована сводка, относящаяся к Русско-Китайским отношениям, согласно котоКрасноярский рабочий. – 1920. – 12 октября. Сидоров А.Ю. Внешняя политика Советской России на Дальнем Востоке (1917– 1922 гг.). – М.: МГИМО, 1997. – С. 51. 3 Дальневосточная политика Советской России... – С. 135. 1 2

93

Глава 1

рой мандат президента с отказом в признании Кудашева допускает лишь временный перерыв дипломатических прав...»1. Ситуация в советско-китайских отношениях накануне начала процесса их установления на формальном уровне была озвучена в «Докладе Народного Комиссара по Иностранным Делам РСФСР Г.В. Чичерина на заседании ВЦИК 17 июня 1920 г.». В документе говорилось: «В непосредственное сношение нам удалось вступить и с китайским правительством. Вообще в Китае развивается широкой волной симпатия к  Советской России… Местные китайские власти вступили уже в  непосредственные сношения с нашими властями. Так было в Семиречье и в Урянхае. В Сибирь сейчас прибыла, кроме того, специальная делегация для урегулирования целого ряда вопросов более широко значения. Китайское правительство крайне боязливо вследствие давления, которое оказывают на него европейские империалисты…»2. Дипломатическая активность в советско-китайских отношениях наблюдалась в течение всего 1920 г. Это подтверждается сообщениями красноярской прессы: «Верхнеудинск, 18. Из Пекина выехал в Москву Китайский консул Ченки Дзи и вице-консулы Ляу-Со Вин и Че-Чини. Вместе с консульством выехали сотрудники шанхайских и пекинских газет»3. В феврале 1921 г. китайская сторона дала ответ на российскую ноту от 27 сентября 1920 г. и согласилась начать непосредственные переговоры с правительством России. В ответной ноте от 10 марта 1921 г. НКИД немедленно предложил приступить к переговорам в Пекине. Но еще долго Пекин с помощью формальных проволочек оттягивал начало переговоров. Например, назначенный в июле 1921 г. уполномоченным в Пекин А.Л. Шейман так и не смог выехать с делегацией в Китай из-за отсутствия въездных виз. В середине октября 1921 г. чрезвычайным уполномоченным РСФСР со специальной миссией при китайском правительстве был утвержден А.К. Пайкес. Делегация РСФСР прибыла в Пекин 12 декабря 1921 г. и разместилась на территории бывшей дипломатической миссии Российской империи, переданной китайским правительством Советской России. Переговоры прошли неудачно, китайская сторона лишь приняла ряд акций в одностороннем порядке. Например, Пекин объявил о прекращении с 1 апреля 1922 г. русско-китайского договора и соглашений Красноярский рабочий. – 1920. – 26 октября. Документы внешней политики СССР. Т. II... – С. 659. 3 Красноярский рабочий. – 1920. – 28 октября. 1 2

94

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

1881 г. о сухопутной торговле. 15 мая 1922 г. в Москву приехал специальный представитель Китайской Республики Шэнь Чжунсюнь. Правда, китайский представитель не был уполномочен вступать в переговоры, а выполнял лишь посреднические функции. Таким образом, в 1922 г. между Советской Россией и Китайской Республикой были установлены отношения де-факто. Однако при этом стороны никак не могли завершить переговорный процесс. 22 июня 1922 г. решением Политбюро ЦК РКП(б) полпредом в Китай был назначен А.А. Иоффе. В августе он прибыл в Пекин и принял дела от А.К. Пайкеса. В этот период в Пекине Советская Россия пользовалась симпатией и популярностью. В частности, в китайской столице широко праздновалась годовщина Великой Октябрьской социалистической революции, даже ректор Пекинского университета Цай Юаньбэй заявлял: «Юный Китай будет учеником великой русской революции»1. Советское издание «Радиовестник» распространило следующее сообщение: «Чита 26... Полпред Р.С.Ф.С.Р. Китае выпустил заявление, котором говорится. Первое посылая Чрезвычайную комиссию Пекин Русское правительство не преследовало специальной цели переговоров Китаем. Торговом договоре. Но стремилось установлению дружественных отношений между обоими народами. Второе касается Монгольского вопроса РСФСР никогда не занимал Ургу, но вынужден был двинуть войска в Монголию для ликвидации Унгерновских банд... Третье издающиеся в Китае иностранные газеты которые все восхваляли прежнюю политику России в Китае, вызвавшую фактическое отделение монгол от Китая, а теперь благородно отстаивающие суверенитет Китая»2. В условиях, когда реальная власть в Китае была не у центрального правительства, а в руках враждующих между собой региональных военных группировок, А.А. Иоффе предпринял попытку принять участие в строительстве «военных блоков». В частности, он направил военного атташе А.И. Геккера к генералу У Пэйфу. Прорабатывал советский полпред и возможность союза с «хозяином» Маньчжурии Чжан Цзолинем. Но советское руководство не поддержало планов А.А. Иоффе и отозвало его из Пекина. В числе причин неудач русско-китайских переговоров были многочисленные проблемы и противоречия в двухсторонних взаимоотношениях. В частности, современник отмечал: «Китай ввиду 1 Кюнер Н.В. Очерки новейшей политической истории Китая. – Владивосток: АО «Книжное дело», 1927. – С. 327. 2 ЦДНИТО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 83. Л. 84.

95

Глава 1

задержания вагонов продовольствия в Иркутске и реквизиций у китайской миссии, прекратил переговоры с Советроссией»1. В период становления советско-китайских отношений, во время сложных дипломатических переговоров шел процесс развития двухсторонних торгово-экономических отношений. Еще в сентябре 1920 г. в  письме на имя уполномоченного Народного комиссариата внешней торговли в Сибири отмечалось: «Окно, которое с таким трудом приходится вновь прорубать в Европу, в Азии почти раскрыто, причем это случилось помимо наших усилий»2. Наследием Гражданской войны было почти полное закрытие Забайкальского участка границы для транзитной торговли. Согласно Статистическому ежегоднику К.-В. ж. д. на 1923 г., в 1922 г. по КВЖД не осуществлялось никакого товарообмена между Сибирью и Маньчжурией3. По КВЖД двухсторонняя торговля осуществлялась лишь через Приморский участок границы. Русско-китайский товарообмен осуществлялся через Монголию и Синьцзян. Исследователи отмечают: «В 1921 г. из Китая в Россию поступило товаров на более чем 10 млн руб., а в 1922 г. – на 14 млн руб. Торговая блокада РСФСР и ДВР была сорвана, хотя для Советской России торговля через ДВР носила транзитный характер»4. Главными статьями официального вывоза в Китай были лес, пушнина и каменный уголь. Заметной статьей экспорта были рыба и панты. Однако в общем объеме советского вывоза за рубеж доля Китая была невелика, в несколько раз меньше, например, чем в Латвию, меньше, чем в Турцию, Персию, Эстонию. В 1923–1924 финансовом году, когда впервые был учтен вывоз по азиатской границе, более 50 % вывоза по этой границе пришлось на Тихоокеанский участок. По границе РСФСР с Восточным Китаем вывоз в 1923–1924 году составил 3,9 млн руб. из 30,1 млн руб. всего вывоза по Азиатской границе в ценах 1913 г.5. Основные объемы легального ввоза из Китая в Советский Союз с начала 1920-х гг. приходились на чай. При этом чай составлял главную 1 Никифоров П. Исторические документы о действиях и замыслах международных хищников на Дальнем Востоке. – М.: Моск. рабочий, 1923. – С. 28. 2 ГАНО. Ф. Р-41. Оп. 2. Д. 2. Л. 15. 3 Вся Сибирь со включением Уральской области. Справочная и адресная книга на 1925/26 г. – М.: Издание «Известий ЦИК СССР», 1925. – С. 71. 4 Орнацкая Т.А., Ципкин Ю.Н. Неформальные контакты во внешнеполитической деятельности Дальневосточной республики (1920–1922) // Записки Гродековского музея. Вып. 13. – Хабаровск, 2006. – С. 46. 5 Е. О. Внешняя торговля СССР в 1923–1924 году // БЦСУ. – 1925. – № 98. – С. 66.

96

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

статью общего ввоза через границу РСФСР с Восточным Китаем1. Например, в течение июля-декабря 1922 г. через Иркутскую таможню всего ввезли китайского чая: байхового 7 967 пудов, кирпичного 38 363 пуда2. В 1923–1924 финансовом году было ввезено чая через границу РСФСР с Восточным Китаем на 595 тыс. руб. в ценах 1913 г., что составило немногим более половины всего объема ввозимого чая через азиатские границы СССР. Часть этих китайских товаров предназначалась для реэкспорта. В течение нескольких лет в Советской России удалось установить фактическую государственную монополию на торговлю с Китаем. В 1920 г. в Сибири была учреждена должность особоуполномоченного по делам внешней торговли, и таким образом было положено начало созданию Сибвнешторга с центром в Новониколаевске. К наиболее важным функциям Сибвнешторга относились государственное регулирование и контролирование операций по внешней торговле Сибири, осуществляемых отдельными организациями, обществами и  лицами, выполнение оперативно-торговых функций по экспорту и импорту сырья и товаров3. В 1922 г. правительство СССР провозгласило монополию внешней торговли, в начале 1923 г. монополия была распространена и на Дальний Восток. В результате такой политики доля участия частного капитала в импортно-экспортных операциях упала с 87–88 до 7–11 %4. В первой половине 1923 г. после введения Москвой монополии внешней торговли легальный ввоз товаров из Маньчжурии в приграничные районы России упал в несколько раз. Мероприятия советского государства по ограничению частной торговли привели к сокращению числа китайских торговых предприятий. При этом число китайских предприятий уменьшалось гораздо быстрее, чем русских. Дополняют общую картину русско-китайских торгово-экономических отношений данные о контрабанде. Например, по Иркутской таможне в списке задержанной контрабанды в январе 1924 г. указаны в основном партии разного чая, а также «спирт хлебный маньчжурский», «спички китайские», «чашки китайские», «пуговицы китайские», «таЕ. О. Внешняя торговля СССР... – С. 77–78. Сибирский календарь на 1925 г. – Иркутск: Иркутский гос. ун-т, 1924. – С. 396. 3 Чернобай О.Л. Международные связи г. Новосибирска в начале ХХ в. // Вестник Томск. гос. ун-та. – 2009. – № 3. – С. 123. 4 Зыкова Н.Л. Монгольская экспедиция Иркутской конторы Всероссийского центрального союза потребительских обществ (Центросоюза) в 1919–1921 гг. // Вестник МЦАИ. – № 7. – Иркутск, 2002. – С. 122. 1 2

97

Глава 1

бак Дунза»1. За этот период, как и за другие месяцы, по Иркутской таможне других фактов контрабандного вывоза практически не отмечалось, только ввоз в Россию, а в «Списке лиц, замеченных в контрабанде с 1 октября 1920 г. по 1 января 1924 г.» из полусотни человек были отмечены только два китайца. Проблемы китайских мигрантов После окончания Гражданской войны в Сибири численность и состав китайских мигрантов претерпели серьезные изменения. В Енисейской губернии, как и в соседних регионах, китайцы остались жить и работать, но уже под контролем новой власти и в новых социальноэкономических реалиях. Кроме Красноярска, китайцы жили в Канске, Минусинске, Ачинске и Енисейске. Китайцы к началу 1917 г. проживали в селах Курагинском и Ужур, в Мининской волости, в частности на территории Бирюсинского участка. Китайцы работали на приисках по всей губернии, включая Урянхайский край. Кроме того, они проживали на станциях и строительных участках железной дороги, например, на станциях Бадаложная, Клюквенная, на дороге в районе станции Ужур. В годы Гражданской войны количество китайцев в Сибири уменьшилось, но китайская община не исчезла. Переписью 1920 г. в Енисейской губернии было зафиксировано 223 китайца – меньше, чем в соседних Иркутской (1 865 чел.), Томской (446 чел.) и Новониколаевской (261 чел.) губерниях2. В отчете Енисейского губотдела по делам национальностей за 1922 г. отмечено 223 мужчины китайской национальности3. Китайцы не только уезжали из России, в документах встречаются упоминания о приезде китайцев в Сибирь с целью торговли и в 1919 г., и в 1921 г. В начале 20-х гг. большая часть местных китайцев в документах уже не фиксировались как иностранцы, но в это время в Енисейскую губернию стали приезжать новые выходцы из Китая. Численность зарегистрированных граждан Китайской Республики в 1923 г. по месяцам колебалась от 51 до 39 человек4. В справке «Сведения о наличии граждан, проживающих на Урале и в Сибири до Иркутска» указано, что в  Красноярске было 40 китайских рабочих, 200 неработающих китайцев, 100 китайцев-красноармейцев и еще 70 «других китайцев». СоГАИО. Ф. Р-62. Оп. 5. Д. 8. Годовые итоги на хозяйственно-политическом фронте Сибири 1922–1923 г. – Новониколаевск: Сибревком, 1923. – С. 61. 3 ГАНО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 955. Л. 4 4 ГАКК. Ф. Р-49. Оп. 3. Д. 132. 1 2

98

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

гласно этому документу в Ачинске проживало 120 китайских рабочих и 200 неработающих китайцев; в Канске – 200 неработающих китайцев, в Енисейске – 70 китайских рабочих1. Почти все китайцы в Енисейской губернии, как и по всей Сибири, были в трудоспособном возрасте и холостые, кроме двух человек, имевших русских жен. В Енисейской губернии в начале 1920-х гг., в отличие от дореволюционного времени, подавляющее большинство китайцев проживало в Красноярске, а кроме того, 14 человек проживало в Канске, 5 – в Минусинске и 1 – в Ачинске. В Красноярске китайцы жили довольно компактно на окраинах города в районе р. Кача и железной дороги. Зачастую по одному адресу было зарегистрировано 2–5 человек, но, поскольку регистрировались далеко не все, можно предположить, что большая часть незарегистрированных китайцев проживали по тем же адресам. Подобная ситуация складывалась в других городах края, например в Канске. С первого дня восстановления советской власти в Красноярске китайцы оказались под пристальным вниманием властей. В Отделе Управления Енисейского Губернского Революционного Комитета в январе 1920 г. был сформирован Подотдел общих дел в составе 6 отделений, в  том числе по делам об иностранных гражданах. В февралемае 1920 г. этим подотделом в Красноярске было выдано иностранным гражданам 1 748 билетов на жительство2. В январе 1920 г. 3-му столу Подотдела по делам иностранных подданных Енисейского Ревкома было предписано произвести подготовительные работы к учету иностранцев, проживающих в пределах Енисейской губернии, и к замене им просроченных видов на жительство 3. В начале 1920-х гг. временные удостоверения китайцам выдавались Отделом Управления Енисейского Губернского Революционного Комитета, а затем – Административным Отделом Енисейского Губернского Исполнительного Комитета на основании распоряжения Административного Отдела НКВД. Китайцы заполняли Регистрационный листок иностранного подданного, проживающего на территории РСФСР, где имелось 23 пункта для записей всех данных о личности китайца. Следует отметить, что большая часть пунктов обычно оставалась незаполненной как по причине невозможности проверить биографию приехавшего китайца, так и потому, что приехавРГАСПИ. Ф. 495. Оп. 154. Д. 17. Л. 28. Полгода Советской власти в Енисейской губернии. – Красноярск: Енисейск. губ. гос. изд-во, 1920. – С. 3. 3 ГАКК. Ф.Р-53. Оп. 1. Д. 24. Л. 17. 1 2

99

Глава 1

шие из деревни крестьяне имели простую биографию – «не были, не служили, не привлекались, не вступали, не состояли...». Роль удостоверений личности для китайских мигрантов в первой половине 1920-х гг. выполняли разного рода справки. Например, в одном подобном документе говорилось: «Дано сие удостоверение гражданину Лю-Чун-Сан, находящемуся в китайском гражданстве в том, что 11 декабря с. г. им сданы в Отдел Управления Минусинского Исполкома документы: 1. Удостоверение, выданное Красноярским исполкомом Союза Китайских рабочих в Сибири № 128 от 10 ноября 1921 года для заготовления Российского вида на жительство. Удостоверение сие заменяет удостоверение личности...»1. Шаньдунец Го Шинтян жил в Енисейской губернии по выданному в 1923 г. в Новониколаевске удостоверению Исполкома Союза китайских рабочих в Сибири2. Важнейшие последствия для китайской общины имели репрессии, которым она подверглась после установления советской власти, среди первых репрессированных новой властью процент китайцев был довольно высоким. Так, в апреле 1920 г. Ачинским ЧК был арестован и посажен в Ачинский дом лишения свободы китаец Юй-фа 26 лет, родом из Чифу. Летом он был осужден на 1 год и отправлен в Красноярский концлагерь3. Юй Фа был переведен в Красноярск 11 июня 1920 г. из Ачинской тюрьмы и стал первым китайским заключенным Красноярского концлагеря. В июне 1920 г. начальник Красноярской городской советской рабоче-крестьянской милиции Хребтов направил на принудительные работы в 1-й Красноярский концлагерь 7 человек, в том числе 4 китайцев4. В августе 1920 г. был обвинен в скупке колчаковских денег и посажен на 1 год в концлагерь по обвинению в агитации против советской власти повар Красноярского единого рабоче-крестьянского потребительного общества «Самодеятельность» Лю-шу-ха Владимир Александрович, он же Добровольский Иван Александрович5. Большинство китайцев пострадало в силу так называемого трудового дезертирства. Обвиненные в трудовом дезертирстве помещались в  концлагерь на срок от 10 дней до нескольких месяцев. Например, 13 китайцев, работавших на овчинном заводе, были приговорены к деГАКК. Ф.Р-49. Оп. 3. Д. 87. Л. 155. ГАКК. Ф. Р-49. Оп. 1. Д.19. Л. 430. 3 ГАКК. Ф. Р-1743. Оп. 1. Д. 813. 4 ГАКК. Ф. Р-1743. Оп. 1. Д. 827. 5 ГАКК. Ф. Р-1743. Оп. 1. Д. 714. Л. 1. 1 2

100

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

сяти дням заключения за нарушение трудовой дисциплины. В Постановлении комиссии по борьбе с трудовым дезертирством при Енисейском губернском комитете всеобщей трудовой повинности 30 ноября 1920 г. было записано: «Слушали: О нарушении трудовой дисциплины и отказе от работы… работающих на овчинном заводе б. Данилова. Постановили: Принимая во внимание, что завод работает на нужды Красной армии и выполняет боевые задания по снабжению войск и что нарушение трудовой дисциплины вредно отражается на остальных рабочих, а отказ от работы понижает производительность, заключить поименованных лиц в концентрационный лагерь на 10 дней с обязательным условием ежедневной отправки на завод для работы под конвоем и по окончании таковой возвращением в лагерь» 1. В качестве типичного можно привести «Дело гражданина Ванжу-кун, обвиняемого в многократном самовольном оставлении работ в Центральной Прачечной без уважительных на то причин». В феврале 1921 г. Комиссия по борьбе с трудовым дезертирством при Енисейском губернском комитете всеобщей трудовой повинности» приняла решение «Считать обвинение доказанным в чем подтверждает и сам обвиняемый, Комиссия постановила заключить гражданина Ван-жу-кун в концентрационный лагерь, на принудительные работы в административном порядке на две недели. По отбытии срока наказания направить Ван-жу-кун к месту службы»2. В апреле 1921 г. Комиссией по борьбе с трудовым дезертирством при Енисейском губкоме всеобщей трудовой повинности на месяц заключения в концлагере были осуждены 19 китайцев. В этом «Деле о трудовых дезертирах» было записано: «Считать факт дезертирства на трудовом фронте доказанным, так как никто из обвиняемых не представил никаких удостоверений о службе или работе. Заключить всех 19 человек в концентрационный лагерь на принудительные работы ассенизационного характера сроком на один месяц каждого; после отбытия наказания передать их в Учрабсилы»3. Осужденные за трудовое дезертирство китайцы во время заключения согласно инструкции «О порядке использования труда заключенных в ла­герях» обычно работали по профессии на своих же предприятиях или от­правлялись на ассенизационные работы. Отдельной группой заключенных в концлагере китайцев были военнопленные – колчаковцы и семеновцы. В их числе китайцы, приГАКК. Ф. Р-1743. Оп. 1. Д. 219. Л. 1. ГАКК. Ф. Р-1743. Оп. 1. Д. 883. Л. 1. 3 ГАКК. Ф. Р-1743. Оп. 1. Д. 898. Л. 4. 1 2

101

Глава 1

везенные в 1920 г. в Красноярск из Забайкалья, их осудили в Особом отделе ВЧК 5-й Армии к заключению в концлагере до конца Гражданской войны. Однако осенью, в связи с окончанием Гражданской войны в Сибири, большую часть военнопленных китайцев амнистировали и отпустили из концлагеря. В Красноярском концлагере в 1920 г. находились также китайцы из разных регионов России, преимущественно из Пермской губернии. Их возраст составлял от 23 до 47 лет. К началу 1921 г. почти все они были освобождены из лагеря1. В Первом красноярском концлагере за время его существования (1920–1922 гг.) побывало около ста китайцев, что составило более 1/3 официально учтенных в Енисейской губернии китайских мигрантов. Даже с учетом привезенных в концлагерь заключенных из Забайкалья, Прибайкалья и Европейской России это довольно высокий процент. Лишенные свободы китайцы зачастую не знали, за что они наказаны, не понимали новых законов, обязывающих их работать против своей воли. Другие китайцы подавали апелляции и бежали. Например, из Первого красноярского концлагеря за время его существования сбежали три китайца. Наиболее сложной проблемой, связанной с китайцами, было признание их иностранными гражданами. Новые власти рассматривали дела каждого китайца, и часто результатом этого рассмотрения в 1920– 1922 гг. было письмо следующего содержания: «Административный отдел НКВД сообщает, что документы граждан... согласно п. 6 инструкции 53 недостаточны для признания их иностранными гражданами, вид на жительство должны получать на равных для граждан РСФСР основаниях»2. Показательным является ответ начальнику канской милиции, отправленный из Красноярска в апреле 1920 г.: «Возвращая три переписки по заявлениям Китайских граждан... Отдел Управления уведомляет Вас, что ходатайства названных граждан об обмене просроченных билетов на новые не могут быть удовлетворены за неуказанием уважительных причин просрочки как билетов, так и национальных их паспортов, за непредставлением сведений о месте происхождения заявителя... наконец, за непредставление документов, удостоверяющих, что заявители зарегистрированы как иностранные граждане и что не служили в армии Колчака»3. ГАКК. Ф. Р-1743. Оп.1. Д. 869. Л. 47. ГАКК. Ф. Р-49. Оп. 2. Д. 38. Л. 1. 3 ГАКК. Ф. Р-53. Оп. 1. Д. 24. Л. 43. 1 2

102

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

Особо следует отметить, что в апреле 1918 г. декретом ВЦИК была установлена довольно простая процедура принятия российского гражданства иностранцами. В начале 20-х гг. в Енисейской губернии многие иностранцы, бывшие военнопленные из Европы, принимали российское гражданство. Но в архивных материалах Енисейской губернии почти нет документов, зафиксировавших желание какого-нибудь китайца принять российское гражданство, в том числе и среди тех, кто имел детей от русских женщин. Более того, русские жены китайцев числились китайскими поданными. Из 211 иностранцев, подавших до 23 мая 1924 г. заявление о переходе в российское гражданство в Енисейской губернии, было только два китайца – Ван Инлин и Ван Чаолин. Осложняло работу с китайцами отсутствие во властных структурах переводчиков с китайского языка. Имена китайцев записывались в документах совершенно произвольно, в анкетах давалась не только неправильная транскрипция иероглифов, но и писались совершенно другие слова. Вследствие этого возникали проблемы, примером чему служит справка, выписанная в Красноярском исполкоме Союза китайских рабочих в 1922 г.: «Сия справка выдана китайскому гражданину Жен-дин-юй в том, что он есть одно лицо с Жанда-Жанди так как по трудности китайского произношения писавший заявление в Комунхоз перепутал буквы»1 . С началом НЭПа китайцы, не только торговцы, но и бывшие чернорабочие, а также их русские жены начинают активно заниматься предпринимательской деятельностью. Главным занятием мелких китайских предпринимателей становится изготовление папирос и торговля ими. Многие китайцы имели постоянную мелочную торговлю бакалейными товарами на Ново-Базарной площади Красноярска. В январе 1922 г. патент на торговлю табачными изделиями в Красноярске получили шесть китайских жен и одна вдова, а также 12 китайцев2. Следует отметить, что одинаковый вид деятельности выбрали китайцы, за которыми не было признано иностранного подданства, так и китайские подданные, как бывшие торговцы, так и чернорабочие. Однако по документам не просматривается клановости или какой-либо организации, в частности торговые заведения открываются по разным адресам. Красноярская пресса уделяла внимание проблемам китайских мигрантов. В качестве примера можно привести заметку из газеты «Красноярский рабочий», в которой говорилось: «В папиросной Ян-Си-Кю 1 2

ГАКК. Ф. Р-49. Оп. 1. Д. 197. Л. 519. ГАКК. Ф. Р-49. Оп. 1. Д. 197.

103

Глава 1

работает 3 человека в полуподвальном помещении – грязном, с недостаточным дневным светом. Предложено переменить помещение для мастерских на более подходящее»1. В дальнейшем китайцы все активнее занимались торговлей. Например, Тан Ванъи, получивший в 1924 г. в Минусинске патент на мелочную торговлю 2-го разряда, хотя и указал в качестве профессии и социального происхождения торговлю, но приехал в Красноярск в 1917 г. и был простым рабочим. Следует отметить, что в начале 20-х гг. китайцы в Енисейской губернии не только торговали товарами из Китая, но зачастую сбывали изделия своего изготовления или занимались посреднической торговлей, например, Тан Ванъи привозил из Минусинска в Красноярск шубы. В годы НЭПа в Енисейской губернии отмечается интересная тенденция: китайцы, приехавшие из Шаньдуна в царскую Россию в качестве чернорабочих, становятся торговцами. Однако далеко не все китайцы в Енисейской губернии в годы НЭПа перешли в сферу торговли. Китайские рабочие встречались на строительстве Ачинск-Минусинской железной дороги, жили и работали на Знаменском стеклозаводе и на Черногорских каменноугольных копях. Среди проживавших в Сибири китайцев были представители различных сфер деятельности: повара, артисты, печники, слесари, столяры, кожевники, пимокаты, машинисты, прачки, матросы, лекари и др. Так, например, по временному удостоверению от Омского губадмотдела в Енисейской губернии работал приехавший из Шаньдуна «сапожный мастер» Кэ Вейчи2. Как правило, китайские рабочие в 20-х гг. не имели постоянного места работы. В документе от имени китайца Шан Гуя отмечается: «...последнее время работал: с 1 января 1922 года по 24 ноября 1924 года на складе топлива ст. Купино. С сентября 1924 года по июнь 1925 года находился на заготовке дров для стеклозавода 13 борцов. И с 20 июня по 31 октября 1925 года состоял на работах Ач.-Минусинской ж.д. в качестве чернорабочего»3. Подавляющее большинство китайцев в Енисейской губернии были в возрасте от 20 до 40 лет, причем молодые люди встречались в основном среди профессиональных торговцев. Известны случаи приезда рабочих в возрасте 17–18 лет; китайцы в возрасте более 50 лет встречаКрасноярский рабочий. – 1923. – 12 января. ГАКК. Ф. Р-49. Оп. 3. Д. 87. Л. 45. 3 ГАКК. Ф.Р-49. Оп. 3. Д. 90. Л. 259. 1 2

104

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

лись также редко. Возраст китайцев, отмеченных в документах, поданных в конце 1921 г. с целью получения торговых патентов, составлял от 24 до 64 лет, все они приехали в Красноярск до революции, почти все в качестве чернорабочих. Примерно половина китайцев в Приенисейской Сибири в начале 1920-х гг. в анкетах указали в качестве места своего рождения город Чифу (современный Яньтай) провинции Шаньдун. Ближе к середине 1920-х гг. увеличивается доля выходцев из провинции Чжили (Хэбэй). Некоторые китайцы в качестве места рождения указали Пекин и Тяньцзинь, также выросло число китайцев, указавших в качестве места своего рождения Шанхай. Большая часть китайцев приезжали в Красноярск из Китая через Маньчжурию и Иркутск. Отмечены случаи приезда китайцев в Енисейскую губернию из Тувы и через Кяхту или Улясутай из Монголии. В Красноярске также оседали китайцы, ушедшие по болезни с золотодобывающих предприятий Забайкалья. Некоторые китайцы въезжали в  Россию через Маньчжурию, но до Красноярска проживали в губерниях Европейской России или Западной Сибири. Зафиксированы случаи переезда китайцев из Красноярска в другие регионы. Например, 34-летний Люу-Ван-Жин, родом из Синьцзяна, приехавший Россию еще в 1914 г., в 1922 г. переехал из Красноярска на Алтай1. Почти все китайцы были выходцами из крестьянских семей. Согласно анкетам и регистрационным листкам почти все китайцы были неграмотны, включая торговцев. Правда, в документах нередко встречаются личные подписи иероглифами. Однако ни одной красивой подписи, являющейся обязательным признаком китайской образованности, встретить не удалось. Среди китайцев было несколько человек, умевших писать по-русски. Об этом можно судить по косвенным данным, но в архиве не удалось найти ни одного документа, написанного китайцем, лишь несколько личных подписей. Большая часть китайцев, проживавших в Енисейской губернии, по документам были холостые, некоторые указывали, что имеют семью в Китае. Однако начиная с начала ХХ в. растет число случаев вступления в брак китайцев с русскими женщинами. Среди китайцев, отмеченных в документах на получение торговых патентов в Красноярске в конце 1921 г., около половины были женаты. Русские жены китайцев обычно 1 Бойко В.С. Китайская община Барнаула в раннесоветский период: штрихи к социально-психологическому портрету // Четвертые востоковедные чтения памяти С.Г. Лившица: материалы IV регион. конф. – Барнаул, 2002. – С. 179.

105

Глава 1

были значительно моложе мужей, имели возраст до 27 лет. В Красноярске в это время лишь один китаец-шаньдунец, прачка по профессии Лю Кинхай, имел при себе жену не из России, по имени Ота Ку. В смешанных браках обычно было по двое детей, что значительно меньше, чем в семьях представителей других национальностей. У  41-летнего Го Шинтян и его 26-летней жены Феодосии Ивановны Тычковой в 1924 г. в Красноярске была только 11-месячная дочь Надежда1. У 28-летних Ван Монин и Пай Дычен и их русских жен, соответственно 23-летней Александры и 19-летней Клавдии, детей в 1924 г. не было2. Но отмечались и другие примеры. Так, у 36-летнего Иннокентия Ивановича Ван Юнчун и его 31-летней жены Анны Леонидовны в 1924 г. было трое детей (Клавдия, Евгений, Леонид)3. Большинство китайцев женились на русских или русскоязычных женщинах в период Гражданской войны, когда была отмечена большая убыль мужского населения. Женитьба на русской женщине была одной из главных причин для принятия китайцами православия. Правда, большинство женатых китайцев в документах указывали себя буддистами или конфуцианцами; в соответствии с документами православных китайцев насчитывалось около 10 человек. Отмечались случаи повторных браков китайцев. В «Брачном обыске» за 1920 г. в Красноярске говорилось: «Означенный в сем паспорте Китайский подданный Николай Спиридонов Ван-чао-лин причтом градо Красноярской Всех Святых церкви повенчан вторым браком после первого расторгнутого с священнической вдовой Маргаритой Артуровной Коргаполовой»4. Отметим, что первый раз этот китаец женился в  Красноярске в 1910 г. на дворянке Е.Л. Лучинской. Вступившая в 1924 г. в Чите в брак с имеющим новониколаевскую «прописку» китайцем П.П. Лопухова в документах значилась принявшей китайское гражданство с 1922 г., что позволяет предположить, что эта женщина раньше уже была замужем за китайцем. Важным обстоятельством существования китайского сообщества в Сибири было то, что здесь, как в России в целом, китайцы представляли себя только в качестве временных рабочих. Практически никто из китайских мигрантов, приехавших на заработки, не собирался оставаться здесь надолго. Большинству китайских мигрантов не нравилась Сибирь ГАКК. Ф. З-49. Оп. 3. Д. 19. Л. 430. ГАКК. Ф. З-49. Оп. 3. Д. 19. Л. 266, 585. 3 ГАКК. Ф. З-49. Оп. 3. Д. 19. Л. 739. 4 ГАКК. Ф. З-49. Оп. 3. Д. 19. Л. 106. 1 2

106

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

ни в природно-климатическом, ни в социально-бытовом отношениях. Разность культур и социально-экономические реалии эпохи не способствовали сближению двух народов. В этот период почти все китайцы сохраняли надежду на возвращение в Китай и не стремились ни оформить и структурировать свое сообщество в России, ни раствориться в русской среде. В годы Гражданской войны основная масса китайцев покинула территорию России, однако в Приенисейском крае численность их уменьшилась не столь сильно. Это было связано как с малой численностью китайцев в крае, так и с тем, что на железной дороге скапливались массы китайцев, эвакуируемых из Европейской России. В целом в 1920-е гг. миграционная активность китайцев в Приенисейском крае стала несколько слабее. Связано это было с тем, что значительное число китайцев, проживавших здесь, были бедны и не имели возможности выехать на родину. В данный период меняется сфера хозяйственной деятельности китайцев: от наемного труда и международной торговли она перемещается в мелкий бизнес – производство папирос, мелкую торговлю, связывающую город и деревню. Немаловажным фактором стало и то, что многие китайцы женились на русских женщинах, что было обусловлено значительной убылью местного мужского населения. Проблемы установления советско-китайских отношений в отражении региональной прессы В сентябре 1923 г. в Пекин прибыл новый советский уполномоченный – заместитель наркома по иностранным делам Л.М. Карахан. С китайской стороны переговоры вел дипломат Ван Чжэнтин, сторонник Сунь Ятсена, но представлявший правительство в Пекине. Переговоры новой миссии также зашли в тупик. 3 ноября 1923 г. Л.М. Карахан писал из Пекина: «Положение с переговорами в Китае находится в довольно неопределенном состоянии, и сегодня трудно сказать, примут ли они очень затяжной характер или же в ближайшие недели будет достигнут хотя какой-нибудь положительный результат. Я склоняюсь скорее к первому... Переговоры зашли в тупик. Последний обмен мнений, который у меня был дней 5 тому назад с Ван Чжэнтином показал, что в вопросе о КВЖД мы не можем найти общего языка»1. 1 Переписка И.В. Сталина и Г.В. Чичерина с полпредом СССР в Китае Л.М. Караханом: документы, август 1923 г. – 1926 г. / сост. А.И. Картунова. – М.: Наталис, 2008. – С. 104–106.

107

Глава 1

Лишь после того как в начале февраля 1924 г. Великобритания признала Советский Союз, Пекин вернулся за стол переговоров. 9 февраля 1924 г. Л.М. Карахан писал в Москву: «После признания нас Англией и Италией здесь в Пекине можно наблюдать некоторую растерянность. Китайцы чувствуют, что они потеряли лицо... Ван Чжэнтин, который находится сейчас в Шанхае, прекратил свое отдохновение там и срочно возвращается в Пекин... От У Пэйфу никаких сведений нет. Я думаю постепенно начать публиковать материалы, уличающие его в попытках вступить в отношения с нами и получить поддержку против Чжан Цзолиня»1. Китайское правительство вынуждено было считаться с тем, что общественные настроения в Китае в подавляющем большинстве были за скорейшее урегулирование советско-китайских отношений. Заставляли китайскую сторону вернуться за стол переговоров и начавшиеся переговоры Советского Союза с Японией. 14 марта 1924 г. стороны парафировали проект соглашения. Но  правительство Китайской Республики неожиданно дезавуировало подписанное Л.М. Караханом и Ван Чжэнтином Соглашение об общих принципах разрешения нерешенных вопросов и дополнительные договоренности, выдвинув новые претензии. Полпред Л.М. Карахан докладывал: «Подписав 14 марта утром все тексты... мы условились в течение 14 марта, как только каллиграфы перепишут набело все эти соглашения, собраться и подписать их в торжественной обстановке... В продолжение 14 марта мне сообщили, что каллиграфы не успели переписать. 15-го я почувствовал, что дело не в каллиграфах, а имеются какие-то другие затруднения»2. На экстренном заседании правительства 15 марта 1924 г. министры военный, финансов и иностранных дел выступили против подписания подготовленного соглашения. Кабинет министров запретил Ван Чжэнтину подписывать договор, китайская сторона потребовала аннулирования всех советско-монгольских соглашений и вывода советских войск из Монголии. Нарком Г.В. Чичерин в ноте на имя временного поверенного Китая в СССР Ли Цзяао выразил «глубокое сожаление», указал, что ответственность за принятое «под давлением Франции и других держав» решение «падает всецело на Китайское правительство». Советский представитель в Пекине Л.М. Карахан предъявил ультиматум, требуя подписать подготовленный договор в 72 часа. Советские требования 1 Переписка И.В. Сталина и Г.В. Чичерина с полпредом СССР в Китае Л.М. Караханом... – С. 169. 2 Там же. – С. 194.

108

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

поддержал У Пэйфу, потребовавший в ультимативной форме от кабинета министров признать советско-китайские соглашения. Ван Чжэнтин был отстранен, и вместо него китайскую делегацию на переговорах возглавил министр иностранных дел Гу Вэйцзюнь (Веллингтон Ку). Дальнейшее противостояние дипломатов продолжалось в ситуации активного давления китайской общественности, прежде всего студенчества Пекина, на правительство КР. Например, в письме от 21 марта Гу Вэйцзюню Союз студентов Пекина от имени всех организаций, входивших в Ассоциацию китайско-русского сближения, потребовал скорейшего признания СССР. Аналогичное требование прозвучало и на совместном митинге Союза студентов и Союза профессоров1. Красноярцы, как и все население Советской России, следили за советско-китайскими переговорами. Речь шла не только о полной нормализации отношений с крупнейшим и важнейшим соседом Сибири, но вообще о признании Советского государства. Для жителей Енисейской губернии главным источником информации в начале 1920-х гг. была газета «Красноярский рабочий». Будучи одним из старейших большевистских изданий в нашей стране, к середине 1920-х гг. она приобрела классовый характер, став газетой «нового типа», и выступала в роли партийного органа региональной власти – Енисейского губкома РКП(б), губисполкома и губпрофсовета. Лейтмотивом внешней политики Советского государства в 1924 г. стала тема «неизбежного» признания СССР другими государствами. Неудивительно, что именно эта тема была ведущей в публикациях газеты «Красноярский рабочий» по международной тематике. Главными для Москвы были проблемы отношений со странами Запада. Но публикации по поводу отношений с Великобританией и Францией активизировали интерес газеты к теме признания Советской России Китаем, поскольку, по утверждениям советского внешнеполитического ведомства, только Франция и Великобритания удерживали Китай в его стремлении наладить отношения с СССР. В начале 1924 г. Великобритания установила дипломатические отношения с СССР. Во Франции уход «Национального блока» в оппозицию весной 1924 г. сопровождается уходом Р. Пуанкаре, от которого, по мнению газеты «Красноярский рабочий», всецело зависела позиция Китая. Его отставка, по мнению авторов публикаций в газете, способствовала «улучшению позиций Китая, обретению им свободы в сво1

Тихвинский С.Л. Восприятие в Китае образа России... – С. 73.

109

Глава 1

их действиях»1. Газета явно преувеличивает степень влияния именно Франции на политическое поведение Китая и степень интереса Франции к КВЖД. Франция действительно проявляла интерес к установлению контроля над КВЖД, но в первую очередь к этому стремились США и Япония2. Рассмотренные события заставили редакцию «Красноярского рабочего» обратить больше внимание на китайскую тематику. До 1924 г. проблемы Китая и взаимоотношений с ним появлялись на страницах газеты достаточно редко. Чаще всего это были сюжеты о русских селах в Урянхайском крае, о взаимоотношениях с китайскими купцами. Красноярская газета отмечала, что китайские купцы успешно выстраивали систему торговли с местным населением, знали спрос, могли под него подстроиться, создав собственную систему взаиморасчетов, в которой роль денег играет «дешевая и прочная» китайская ткань3. По сообщениям «Красноярского рабочего», китайская торговля в Урянхайском крае вполне успешна, потому что китайцы предлагали те товары, которые не могли предложить русские, – табак, зеленый чай, ткани и др. В газете назывались основные причины неудач советской торговли: советские торговые представители плохо подбирают товар, не знают потребностей края, не имеют авторитета у жителей. В «Красноярском рабочем» изредка звучала тема политических беженцев, «харбинских белогвардейцев», были публикации о бесчинствах китайских банд в пограничье4. Однако публикации по китайской тематике носили спорадический характер, их было мало, новости о политических событиях в Китае публиковались с опозданием в пять и более дней. О дипломатической миссии Л.М. Карахана и ее задачах газета «Красноярский рабочий» начинает подробно информировать читателей только в конце марта 1924 г., решая задачу информационного сопровождения одного из предстоящих внешнеполитических соглашений. Как известно, миссия Карахана работала в Пекине с сентября 1923 г. и вела одновременно переговоры с китайским (пекинским) правительством и Японией. Начиная с 20 марта 1924 г. обсуждение советско-китайских отношений в газете активизируется, поскольку, как утверждалось в публикациях, были сняты основные препятствия для их нормализации: Красноярский рабочий. – 1924. – 30 марта. Россия и Китай: четыре века взаимодействия. История, современное состояние и перспективы развития российско-китайских отношений. – М.: Весь мир, 2013. – С. 132. 3 Красноярский рабочий. – 1924. – 4 января. 4 Там же. 4, 6, 15, 25 января и др. 1 2

110

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

отстранены от власти «империалисты-ростовщики» в Великобритании и Франции. Причиной отсутствия «явного стремления китайского МИДа к ведению предметных переговоров и установлению дипломатических отношений»1 газета называет исключительно давление «странопекунов» Китая. Собственно позиция Китая по поводу признания СССР и наличие внутрикитайских противоречий исследовались газетой дважды. 20 марта впервые появляется не просто заметка, а передовица о Китае. Эту тему продолжает статья «Что творится в Китае?» от 6 апреля2. В публикациях утверждается, что это иностранные капиталисты запретили пекинскому правительству заключать договор с СССР. В числе стран, которые контролируют внешнюю политику Китая, названы Франция, США и Япония. Особенное неприятие авторов публикаций в «Красноярском рабочем» вызывает Франция, которая предъявляет претензии на КВЖД и концессию в Ханькоу3. Поведение «империалистов» охарактеризовано как угрожающее, поскольку они требуют от китайского правительства отказаться от утверждения соглашения об установлении дипломатических отношений с СССР. Показательно, что процесс выработки советско-китайского соглашения в газетных материалах не освещался. О нем речь зашла только в названной публикации 20 марта, когда понадобилось объяснить, почему пекинское правительство отказалось утвердить соглашение об установлении отношений между двумя странами. Газета «Красноярский рабочий» ставила вопрос о том, есть ли в Китае какая-либо организованная сила, которая могла бы считать себя представителем всего китайского народа. И сама же газета отвечала, что такой силы в Китае не было. Нужно отметить, что неясность внутриполитического положения Китая не позволяла СССР делать ставку исключительно на пекинское правительство в качестве «своего единственного партнера по переговорам, поскольку оно контролировало лишь малую часть Китая»4. Россия и Китай: четыре века взаимодействия… – С. 133. Красноярский рабочий. – 1924. – 20 марта, 6 апреля. 3 О концессии в Ханькоу см.: Русские в Ханькоу. Из истории российско-китайских отношений второй половины XIX – первой половины ХХ в. // Россия и Китай: научные и  культурные связи (по материалам архивных, рукописных, книжных и музейных фондов): сб. ст. № 2 / Библиотека Российской академии наук; отв. ред. В.П. Леонов; рук. проекта Н.В. Колпакова; сост. Г.З. Пумпян. – СПб.: БАН, Альфарет, 2012. – С. 67–80. 4 Сидоров А.Ю., Клейменова Н.Е. История международных отношений. 1918– 1939. – М.: ЗАО «Центрполиграф», 2008. – С. 332. 1 2

111

Глава 1

Учитывая сложность ситуации внутри Китая и вокруг переговоров с ним, «Красноярский рабочий» пытается подробно объяснить читателю неоднозначность, противоречивость процесса переговоров и причины срыва его на одном из этапов. Публикации рассказывали, что империалисты разрывают Китай на части, на зоны влияния, натравливают одну часть Китая на другую, хотят держать страну в постоянных братоубийственных схватках, которые облегчали бы им возможность распоряжаться богатствами Китая. Причем в отличие от большинства публикаций, написанных в официально-деловом стиле, рассматриваемые статьи содержат известную долю эмоциональности. В них отмечается, что фактически территория Китая распалась на ряд крупных провинций, каждая из которых имеет свое правительство: «Южный Китай – столица Кантон – имеет своим президентом известного реформатора и решительного противника Японии, сторонника федеративной китайской республики Сунь Ять Сена, вождя революции 1911 г. Призрачное Пекинское правительство в срединном Китае во главе с президентом Цао Кунем не признает самостоятельности Южного Китая и  опирается на штыки маршала У Пей фу. В северном Китае (Манчжурия) орудуют сторонники Японии… Южная Манчжурия вообще является японской колонией. В Тибете утвердилась Англия… Маршала У  Пей фу поддерживают Англия и Америка в противовес Чжан Дзо Мину, которого поддерживает Япония, чтобы монархию в Пекине передать японскому принцу, чтобы распространить влияние на срединный и северный Китай»1. «Красноярский рабочий» утверждал, что в ущерб общенациональным интересам Китая на первом плане была внутренняя борьба провинций между собой. При этом газета подчеркивала, что единственным цементом независимости Китая были общественные организации, носители национальной культуры и единства. Например, сообщала газета, накануне приезда делегации Л.М. Карахана в Пекине открылось экстренное заседание членов Ассоциации китайско-русского сближения, члены которой решили «организовать встречу советских посланников на вокзале и митинги в учебных заведениях»2. Участники ассоциации, по сообщениям газеты, – профессура, студенты, а также партия Гоминьдан – сознавали всю гибельность положения Китая. В этой ситуации подписание советско-китайского договора было бы для Китая демонстрацией его независимости. Советская пропаганда, таким образом, 1 2

112

Красноярский край. – 1924. – 6 апреля. Там же.

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

при обсуждении проблем установления дипломатических отношений между СССР и Китаем упор делала на плюсах для Китая, о преимуществах для Китая. О побудительных мотивах СССР получить признание со стороны Китая в газете не говорилось. Стремясь подчеркнуть значение вопроса о КВЖД в рамках ведущихся переговоров, газета помещала информацию о претензиях на дорогу «империалистов, хозяйничающих в Китае как в собственном кармане»1. Позицию мировых стран, грозящих Китаю местью по наущенью Франции, определял, по мнению газеты, всемогущий Р. Пуанкаре. Этот «злобный империалист» только и знал, что готовить «холопов» Франции к войне будь то в районе КВЖД или на советско-польской границе. По мнению газеты, «под его дудку плясало» не только «дряблое Пекинское правительство», но и Америка и Япония. В то же время сложность ситуации вокруг КВЖД заставляет издание наконец объяснить все перипетии вокруг нее. Появляются более подробные публикации по этой теме2. История управления дорогой после октября 1917 г. и до Вашингтонской конференции (1921–1922 гг.) представлена на страницах газеты как цепь разного рода авантюр, мошенничеств, спекуляций со стороны и белогвардейцев, и западных стран. Вышедшая из-под советского управления дорога превратилась в объект «международной спекуляции и международного авантюризма». Бессменный управляющий КВЖД до апреля 1918 г. Д.Л. Хорват представлялся читателям в  виде «темного дельца»3. За попытками Китая вернуть себе контроль над КВЖД «в ущерб законному владельцу СССР» «Красноярский рабочий» видел закулисные интриги «французских ростовщиков». Одновременно осуждалась и  позиция, выработанная на Вашингтонской конференции относительно КВЖД, согласно которой мировые державы в столице США якобы передали право опеки над дорогой пекинскому правительству (до появления законного русского правительства)4. На деле в Вашингтоне обсуждение вопроса о КВЖД вызвало серьезную дискуссию. В столице США было принято несколько документов, которые продемонстрировали наличие противоречий у участников конференции по вопросу КВЖД, они же предопределили расплывчатость окончательных формулировок. Вообще, техническая комиссия Вашингтонской Красноярский край. – 1924. – 6 апреля. Там же. 20, 23 марта, 6, 19, 25 апреля, 16 мая. 3 Красноярский край. – 1924. – 20 марта. 4 Там же. 1 2

113

Глава 1

конференции подтвердила необходимость возвращения КВЖД России и выразила стремление не допустить передачи прав собственности на нее другим странам, под которыми, таким образом, подразумевались и Китай, и Япония1.  Вопреки фактам газета пыталась уверить читателей, будто позиция Китая по КВЖД является исключительно просоветской: Китай поддерживает СССР в стремлении вновь закрепить за собой дорогу. Интересный текст был помещен в газете за 27 апреля2. В нем в виде притчи для рабочих железнодорожных мастерских рассказывается о ситуации вокруг КВЖД и советско-китайского договора. КВЖД построена на наши деньги, с Китаем мы о ней сговорились, но явились Франция и Япония, которые заявили: «Не смей», – китайцы испугались и не подписали договор. Таким образом, в срыве договоренностей газета обвинила Францию и Японию. В советской прессе право пекинского правительства на эксплуатацию дороги, полученное им от созданного в 1919 г. Межсоюзнического комитета, называлось «мошеннической сделкой», совершенной «под шумок». Усилия пекинского правительства по «китаизации» дороги и изменению порядка управления ею названы газетой незаконными. Они были поставлены в один ряд со стремлением «обнаглевших империалистов» продолжать колониальную эксплуатацию Китая, «передать КВЖД Китаю – значит передать ее японцам и белогвардейцам»3. Тон статей в «Красноярском рабочем» в целом соответствует общей тональности публикаций разоблачающего характера, когда речь идет о политике западных стран. В газете преобладает использование уже оформившихся штампов и даже оскорблений – «жадные к наживе ростовщики», «нервничающие господа», «авантюристы и спекулянты», «лапы загребущие», «пляшут под дудку» и т. п. 23 марта 1924 г. в газете «Красноярский рабочий» были опубликованы сведения о переговорах Л.М. Карахана с новым главой китайской делегации Веллингтоном Ку, который просит отменить 3-дневный срок, данный китайскому правительству для принятия решения по поводу со1 См., напр.: Аблова Н.Е. История КВЖД и российской эмиграции в Китае (первая половина ХХ в.). – Минск: БГУ, 1999. – 316 с.; Мировицкая Р.А. Очерк истории ранних российско-китайских отношений (20-е годы XX века) // Китай в мировой и региональной политике. История и современность. Вып. XVII: ежегодное издание. – М.: ИДВ РАН, 2012. – С. 341 и др. 2 Красноярский край. – 1924. – 27 апреля. 3 Цит. по: Пескова Г.Н. Становление дипломатических отношений между Советской Россией и Китаем, 1917–1924 // Новая и новейшая история. – 1997. – № 4. – С. 121.

114

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

глашения от 14 марта. В ответ Карахан отклоняет предложение1. Появляется информация о том, что Карахана посетили делегации различных китайских обществ, в том числе студенческих, представители которых просили главу советской делегации не уезжать из Китая вследствие прерванных переговоров. По сообщениям газеты, китайцы сами просили советского представителя отказаться от 3-дневного срока, чтобы китайский народ имел время для давления на китайское правительство. На страницах «Красноярского рабочего» рассказывалось о просоветских силах влияния, которые воздействовали на правительство Китая через просоветские организации, например через Ассоциацию китайско-русского сближения. Рассказывая о просоветских силах влияния, газета помещала заметки о митингах и листовках с требованием немедленного признания СССР, часто не называя общественные организации и города. Газета озвучила требование Г.В. Чичерина, высказанное им во время встречи с китайским представителем в Москве, отметив, что советский дипломат предупредил китайское правительство, что отказ подтвердить подписанное 14 марта соглашение будет иметь последствия2. В заметке от 6 апреля сообщалось, что «Пекин уже колеблется…», несмотря на давление империалистов3. Таким образом, в газете «Красноярский рабочий» нашли отражение только два из нескольких раундов переговоров между СССР и Китаем, относящиеся хронологически к первой половине 1924 г. Демонизируя западные страны, тем не менее, газета в целом верно отмечала, что изменение позиций Пекина после 14 марта было связано с давлением западных держав и Японии4. При этом подробности договоренностей, наличие разных позиций внутри руководства внешнеполитического ведомства СССР, их эволюция в газете не упоминались. После отмеченного внимания к проблеме советско-китайских переговорам в марте 1924 г. эта проблема отошли на второй план. Ни ход дальнейших переговоров, ни их содержание больше в «Красноярском рабочем» не освещались. В публикациях в апреле-мае лишь иногда рассказывалось о китайских «опекунах», которые грозят Китаю оружием. Данное обстоятельство связано с тем, что на завершающем этапе переговоры с Китаем шли строго секретно. Красноярский рабочий. – 1924. – 23 марта. Там же. 3 Там же. – 6 апреля. 4 Россия и Китай: четыре века взаимодействия… – С. 134. 1 2

115

Глава 1

31 мая 1924 г. Л.М. Карахан и Гу Вэйцзюнь подписали Соглашение об общих принципах для урегулирования вопросов между Союзом ССР и Китайской Республикой, которое включало в себя 15 статей. Многие из положений этого Соглашения тогда же получили развитие в специальных декларациях. Другие спорные вопросы предполагалось рассмотреть на специальной конференции, которую намечалось созвать не позднее следующего месяца. В первой статье было записано: «Немедленно после подписания настоящего Соглашения восстанавливаются нормальные дипломатические и консульские отношения между обеими Договаривающимися Сторонами»1. В статьях десятой и двенадцатой закреплялся отказ советского правительства от специальных прав и привилегий концессий, приобретенных царским правительством в Китае, и от прав экстерриториальности и консульской юрисдикции. Советский Союз признавал суверенитет Китая во Внешней Монголии. В отдельной статье Соглашения были сформулированы семь принципов будущего урегулирования вопроса о КВЖД. Сообщение о подписании советско-китайского договора появилось на страницах газеты лишь 3 июня 1924 г. В тексте подчеркивается, что готовилось оно в тайне, также отмечается, что сам факт подписания договора не означает, что не будет трудностей при его претворении в  жизнь. Напротив, газета приводит слова Л.М. Карахана: «…предстоит борьба за претворение соглашения в жизнь, так как были попытки помешать. Хотя Китай еще слаб, надеемся, что вместе с СССР он сможет сопротивляться попыткам империалистов вмешиваться»2. Эта публикация сопровождалась картой КВЖД и портретом Веллингтона Ку. Однако при всем внимании к этому, безусловно, важнейшему событию международной жизни передовицей в номере стала статья о взрыве пороховых складов в Бухаресте3. Обсуждение темы признания Китаем Советского Союза было продолжено в последующих номерах «Красноярского рабочего». В течение июня речь шла в основном о поздравлениях, приветственных телеграммах, о надеждах, что «оба правительства и народы будут идти рука об руку и заставят международную дипломатию считаться с коренными изменениями, произошедшими после Великой Октябрьской революции»4. Подробно содержание подписанных договоров не анализировалось, 1 Системная история международных отношений: в 4 т. События и документы. 1918– 2000. Т. 2. Документы 1910 – 1940-х годов. – М.: Культурная революция, 2000. – С. 71. 2 Красноярский рабочий. – 1924. – 3 июня. 3 Там же. 4 Там же. – 4 июня.

116

Приенисейская Сибирь и русско-китайские отношения в эпоху Гражданской войны...

подчеркивалось мнение главы советской миссии Л.М. Карахана о том, что «…впервые договор установил принцип полного равноправия и взаимности сторон»1. Летом 1924 г. в газете «Красноярский рабочий» освещались проблемы реализации советско-китайских договоренностей. В заметке «Бесчинства белогвардейцев в Китае»2 говорилось о том, что 30 вооруженных казачьих офицеров генерала Глебова захватили здание российского консульства в Шанхае, заявив, что не допустят его передачу советским представителям. Затем газета информировала: «Пекин, 28. Представители китайского общества содействия восстановлению дипломатических сношений с СССР посетили голландского консула и заявили... что ввиду возобновления дипломатических отношений между обеими странами, здание российского посольства должно быть немедленно передано советскому послу, иначе негодование китайского народа падет на голову иностранных дипломатов»3. В начале августа 1924 г. в «Красноярском рабочем» появилось сообщение с описанием состоявшейся 31 июля в Пекине церемонии вручения советским полпредом своих верительных грамот президенту Китайской Республики: «Китайский церемониальный департамент выработал торжественную процедуру приема первого иностранного посла в Китае. При входе тов. Карахана во дворец оркестры играли “Интернационалˮ и китайский национальный гимн»4. Итак, тема советско-китайских отношений, находившаяся в первой половине 1920-х гг. на периферии внимания газеты, активизировалась в марте 1924 г. Активность публикаций напрямую зависела от хода переговорного процесса по поводу подписания договора с Китаем о признании СССР. Несколько крупных публикаций имели характер «установочных», концептуально раскрывая позицию советского руководства по отношению к Китаю. В них в качестве важнейшего фактора советско-китайских отношений называлось отсутствие единства Китая, то правительство, с которым велись переговоры, в газете называлось «дряблым Пекинским правительством». В газетных материалах подчеркивалась важность вопроса о КВЖД, а необходимость ее передачи Советскому Союзу представлялась отражением интересов китайского народа. Аналитические статьи по теме советско-китайских отношеКрасноярский рабочий. – 1924 – 4 июня. Там же. – 10 июля. 3 Там же. – 2 августа. 4 Там же. 1 2

117

Глава 1

ний в «Красноярском рабочем» не помещались, не были представлены и мнения специалистов по проблеме. Для публикаций характерны идеологические штампы, пропагандистские клише, преувеличение, односторонность подачи информации. Публикации в «Красноярском рабочем» носили в основном пропагандистский характер, были направлены на формирование упрощенного представления по проблемам отношений с Китаем. «Красноярский рабочий» выполнял задачу разъяснения правительственной политики и в ее русле формировал общественные представления по поводу важнейших внешнеполитических событий. Особо следует отметить, что региональный аспект проблемы, да и вообще Приенисейский край в связи с советско-китайскими отношениями в газете «Красноярский рабочий» весной 1924 г., когда завершился процесс установления советско-китайских отношений, никак не были представлены. Таким образом, в 1924 г. закончился процесс становления советскокитайских отношений. В окончательном варианте Соглашения была зафиксирована, по сути, китайская точка зрения на этот процесс. Если советское правительство с самого начала отказывалось от политики преемственности, исходило из того, что новое Советское государство устанавливает новые отношения, то в первом пункте Соглашения с Китаем говорилось о «восстановлении» двухсторонних отношений. Успех китайской дипломатии, впервые выступавшей на переговорах в качестве равноправного партнера, что и было закреплено в тексте Соглашения, не означал поражения советской дипломатии или даже каких-то необоснованных «уступок». Дело в том, что к 1924 г. советское государство и его внешняя политика значительно трансформировались; советская дипломатия уже защищала национальные интересы нового государства, ставшего фактически правопреемником Российской империи. Китай же впервые получил право равноправных дипотношений, направил посла, а не посланника, как в других странах. Положения Соглашения об общих принципах для урегулирования вопросов между Союзом ССР и Китайской Республикой соответствовали объективным геополитическим реалиям того времени и закрепляли фактически сложившуюся ситуацию в международных отношениях.

118

Глава 2 ПРИЕНИСЕЙСКИЙ КРАЙ И СОВЕТСКО-КИТАЙСКИЕ ОТНОШЕНИЯ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ 1920 – 1930-х гг. 2.1. Приенисейский край и советско-китайские отношения Вторая половина 1920-х – начало 1930-х гг. были сложными и противоречивыми в российской истории. Страна переживала социально-экономические эксперименты, обусловленные как необходимостью скорейшей модернизации страны, так и потребностью правящей элиты удержаться у власти при реализации своих идеологических доктрин. Не менее противоречивой была и внешняя политика, тесно связанная с политикой внутренней. На этот период пришлась и «Великая депрессия», сильно ударившая по СССР и Китаю, бывшими слабыми звеньями мировой экономической системы. Приенисейский край, как и вся страна, стал в 1920–1930-х гг. площадкой для разного рода экспериментов и инноваций. В 1925 г. Енисейская губерния была упразднена, а ее территория вошла в состав Сибирского края. На территории Приенисейского края были созданы Красноярский, Ачинский, Канский, Минусинский округа, Хакасский автономный округ. На юге региона существовала формально независимая Тувинская Народная Республика, официально признанная таковой центральными правительствами Советского Союза и Монгольской Народной Республики в 1924–1925 гг. В июле 1930 г. Сибирский край был разделен на Западно-Сибирский край и Восточно-Сибирский край. При этом и территория бывшей Енисейской губернии была разделена между двумя этими краями. Лишь в декабре 1934 г. территория бывшей Енисейской губернии была вновь объединена в одну административно-территориальную единицу – Красноярский край. Период второй половины 20-х гг. ХХ в. для советско-китайских отношений был особенно сложным и противоречивым. К середине 1920-х гг. Москве удалось урегулировать советско-китайские противоречия и восстановить дипломатические отношения с Китаем в лице Пекинского правительства. В это же время было налажено тесное сотрудничество с революционными властями на Юге Китая. Созданная при помощи СССР военная школа в Гуаньчжоу стала ядром новой милитаристской группи119

Глава 2

ровки. Начальник этой школы Чан Кайши, победивший в междоусобной борьбе за власть в Китайской Республике, был объявлен «наследником» Сунь Ятсена и встал во главе Китая. В январе 1924 г. была образована южно-китайская группа советских военных советников. Главным военным советником был назначен П.А. Павлов, который успел проработать в Гуанчжоу лишь два месяца и в июле 1924 г. утонул в реке. В газете «Красноярский рабочий» это событие было отражено в заметке «Торжественные похороны тов. Павлова в Кантоне». Красноярским читателям, в частности, сообщалось: «На похоронах присутствовали президент Южного Китая Сун-Ят-Сен в сопровождении командующих войсками и членов ЦК партии гоминдана. Перед гробом несли саблю и портрет покойного... Воздушная эскадрилья получила название “Эскадрилья имени Павловаˮ. Сабля покойного предназначена служить наградой за особую заслугу перед республикой. Урна с прахом тов. Павлова отправляется в Москву»1. В дальнейшем история советско-китайских отношений оказалась тесно связана с именем В.К. Блюхера. Известный советский военачальник под псевдонимом Галин возглавил большую группу военных советников при руководителе гоминьдановской военной школы в Гуаньчжоу – Чан Кайши. События и проблемы развития китайской революции на Юге Китая надолго стали одной из главных тем обсуждения в советской прессе, в политической пропаганде, направленной на весь советский народ. Население Приенисейского края не избежало участи «сопереживать китайской революции» и «горячо поддерживать советскую политику в Китае». В сентябре 1924 г. в Москве на заседании Президиума ВЦСПС решено было создать общество «Руки прочь от Китая!». По этому поводу 22 сентября в Большом театре состоялся массовый митинг, давший начало работе этой организации. Общество «Руки прочь от Китая!» открыло свои отделения по всему СССР, в том числе в сибирских городах и поселках. В конце сентября 1924 г. газета «Красноярский рабочий» сообщала о собрании рабочих в «сборно-паровозном цехе главных мастерских» Красноярского железнодорожного узла по этому поводу. В  сообщении говорилось: «В целях постоянного ознакомления с развивающимися в Китае событиями и постоянного оказания организованной помощи (когда это понадобится) трудящимся Китая, мы считаем необходимым организовать по примеру других городов СССР в Красноярске о-во “РУКИ ПРОЧЬ ОТ КИТАЯˮ и всем в него вступить»2. 1 2

120

Красноярский рабочий. – 1924. – 30 июля. Там же. – 26 сентября.

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

Торговля с Китаем Важнейшей составляющей советско-китайских отношений в  1920-х гг. было развитие двухсторонней торговли. С 1925 по 1927 г. товарооборот между СССР и Китаем вырос на 62 %1. Китайский рынок сбыта был очень важен для советской экономики, нуждавшейся в условиях индустриализации в больших поступлениях валюты для закупки оборудования на Западе. Для решения этой задачи сибирские товары зачастую продавали в Китае ниже себестоимости. В начале 1931 г. в русской эмигрантской газете Парижа сообщалось: «Сведения с Дальнего Востока подтверждают, что советский демпинг в Манджурии принял совершенно небывалые размеры. Страна буквально завалена советскими товарами, продаваемыми по баснословно низкой цене. Иностранные купцы в Манджурии терпят крах. Японский и американский посланники сделали энергичное представление в Нанкин и Мукден с требованием принять меры против демпинга. Мукденское правительство, однако, занимает двойственную позицию и не препятствует ввозу и распространению советских товаров»2. Советское руководство старалось активизировать двухсторонние связи при помощи китайского купечества. В качестве примера можно привести приказ Народного комиссариата торговли СССР от 19 августа 1927 г. за № 10445/46 «Об устранении всякого формализма в обращениях с представителями восточного купечества»3. Во второй половине 1920-х гг. государство усиливает контроль за внешней торговлей. Государственная монополия внешней торговли стала в середине 1920-х гг. одним из основных элементов хозяйственной политики советского государства. При этом торговля напрямую увязывалась с политикой. 17 мая 1927 г. СНК СССР принял постановление «О мерах к обеспечению нормального хода операций по внешней торговле», предписав Наркомторгу «иметь наблюдение за тем, чтобы заграничные операции по внешней торговле производились торговыми представительствами и хозяйственными организациями СССР, имеющими право выхода на внешний рынок, по общему правилу лишь в тех странах, с которыми СССР имеет нормальные дипломатические отношения и в которых заграничному торговому аппарату СССР обеспечены усло1 История Северо-Восточного Китая XVII–XX вв. Кн. 2. Северо-Восточный Китай 1917–1949 гг. – Владивосток: Дальневост. кн. изд-во, 1989. – С. 105. 2 Последние новости. – 1931. – 2 марта. 3 ГАКК. Ф. 1794. Оп. 1. Д. 2.

121

Глава 2

вия, гарантирующие возможность беспрепятственного и нормального хода коммерческих операций»1. С 1925 по 1928 г. товарооборот между СССР и КР вырос почти в два раза, намного превысив показатели 1913 г. По стоимости ввоз в СССР из Китая (не считая Синьцзяна) в два раза уступал вывозу. 75 % этого ввоза приходилось на чай2. Среди основных статей импорта из Китая следует отметить пшеницу, жиры, кожсырье и растительные масла. На китайском рынке имели спрос такие советские товары, как уголь, лес, рыбопродукты, морепродукты, пушнина. С конца 1920-х гг. основные статьи советского экспорта – лес, пушнина, продукция сельского хозяйства – не покрывали полной стоимости растущего импорта промышленного оборудования. Требовались дополнительные экспортные ресурсы, но такие, которые не обескровливали бы наш экономический потенциал. Решено было обратить внимание на «второстепенные» товары для экспорта. В системе внешней торговли в связи с этим было создано несколько новых всесоюзных объединений: Разноэкспорт, Рыбоконсервэкспорт, Табакэкспорт, Лектехсырье и др. В 1929 г. в официальном издании Дальневосточного крайисполкома «Экономическая жизнь Дальнего Востока» отмечалось: «Будущность китайского рынка как неограниченного для сбыта нефтепродуктов СССР очень велика… Не менее прогрессирует сбыт в Китае нашего Приморского леса… рыбная продукция… Следующим по ввозу в Китай из СССР следует считать текстиль, появившийся в довольно значительном количестве в 1925 году, и уголь»3. Правда, в общем объеме из СССР ввезли керосина в Китай почти в сто раз меньше, чем из США. Приенисейский край занимал особое место в системе советскокитайской торговли. Современники писали: «Центром скупки рогов для Усинского и Минусинского районов является г. Минусинск, куда каждое лето в июле месяце наезжают китайцы, скупают рога у местных скупщиков и транспортируют их через Красноярск (до Красноярска на судах по Енисею, а оттуда по железной дороге) во Владивосток. Из Владивостока рога отправляются в китайские провинции, главным образом в Гонконг и Кантон... Из китайских фирм, присылающих в г. Минусинск своих доверенных, известны: Юн-шен-ха, главная контора в  Пекине, отделения в Калгане, Кяхте и Бийске; фирма эта занимается скупкою 1 Залеская О.В. Государственная торговля советского Дальнего Востока с СевероВосточным Китаем в 1920-е гг. // Проблемы Дальнего Востока. – 2008. – № 3. – С. 51. 2 История Северо-Восточного Китая XVII–XX вв. ... – С. 105–106. 3 Экономическая жизнь дальнего Востока. – 1929. – № 12. – С. 109–111.

122

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

изюбриных рогов, хвостов, струй и козьих рогов в широких размерах. Затем торговый дом Юн-ли-зан в г. Владивостоке также скупает маральи рога в Минусинске»1. Вопросы КВЖД В октябре 1924 г. в числе главных сюжетов в советской пропаганде была тема КВЖД. Для сибиряков эта тема была по-настоящему актуальной, так как многие выходцы из Приенисейского края жили и работали на КВЖД. В 1920-х гг. продолжался выезд советских граждан, в том числе красноярцев, на советские предприятия в Маньчжурии. Кроме того, в частях и соединениях, расквартированных на территории Центральной Сибири, служили в подавляющем большинстве призывники с Дальнего Востока, включая советских граждан из Маньчжурии. Для Красноярья обычными были такие случаи, как зафиксированный в политдонесении политотдела 26-й Златоустовской стрелковой дивизии от 28 февраля 1929 г.: «19 февраля перед началом строевых занятий красноармеец Горбанев /член ВЛКСМ/ передал комзвода т. Гармышеву (член ВКП(б) листовку Харбинской фашистской, полученную им в письме из Харбина от товарища»2. В газете «Красноярский рабочий» регулярно печатались такого рода материалы: «Восточно-Китайская дорога в наших руках»3; «Мы вырвали К. В. Ж. Д. из рук империалистов. Беседа т. Карахана с журналистами»4; «Китайско-Восточная жел. дор. Для чего стоило КВЖД царское правительство...»5 и т. д. Советская сторона в сентябре 1924 г. подписала в Шэньяне (Мукдэне) сепаратное Соглашение с правительством Трех Автономных Восточных Провинций КР в Маньчжурии о КВЖД, судоходстве, передемаркации границы, тарифах и торговле. В части, касающейся КВЖД, это соглашение «дублировало Пекинское соглашение 31 мая, но детально оговаривало принципы формирования и деятельности правления и управления КВЖД, предусматривало сокращение срока действия 1 Саянский промыслово-охотничий район и соболиный промысел в нем. Отчет Саянской экспедиции Департамента земледелия, работавшей в 1914–1916 гг. под начальством старшаго специалиста по промысловой охоте Д.К. Соловьева // Труды экспедиции по изучению соболя и исследованию соболиного промысла. Серия II: Саянская экспедиция. – [Пг.]: Государственное издательство, 1920. – С. 454. 2 ГАКК. Ф. П-96. Оп. 1. Д. 713. Л. 34. 3 Красноярский рабочий. – 1924. – 8 октября. 4 Красноярский рабочий. – 1924. – 15 октября. 5 Красноярский рабочий. – 1924. – 17 октября.

123

Глава 2

контракта на постройку и эксплуатацию дороги с 80 до 60 лет»1. Первое заседание нового правления КВЖД состоялось 3 октября 1924 г., на нем было приняло решение уволить Б.В. Остроумова и назначить новым управляющим гражданина СССР А.Н. Иванова2. В «Красноярском рабочем» за 19 декабря 1924 г. жители Приенисейского края могли прочитать следующее: «Восточно-китайская железная дорога работает хорошо. Беседа с членом коллегии Наркомпути т. Серебряковым. Дорога была нами принята 3 октября, в один день. С редкой для Китая быстротой... Дорога была нами принята с громадной задолженностью – около 11.000,000 руб... Техническое состояние дороги совершенно удовлетворительно. Вывоз в этом году, благодаря хорошему урожаю бобов, превысил все предыдущие годы и будет рекордным... Почти все работники дороги принимают советское гражданство, и все проникнуты желанием работать для развития экономической мощи дороги»3. Вскоре КВЖД стала источником серьезных проблем в советскокитайских отношениях. В январе 1926 г., в критический для Чжан Цзолиня момент восстания генерала Го Сунлиня, А.Н. Иванов приказал прекратить бесплатные перевозки, остановив переброску войск против мятежника. 21 января китайцы арестовали советского управляющего КВЖД, в ответ на это на следующий день последовала нота за подписью Г.В. Чичерина, в которой в ультимативной форме содержалось требование в трехдневный срок освободить А.Н. Иванова и навести порядок на КВЖД. В 1926 г. Г.В. Чичерин направил советским полпредам телеграмму, в которой говорилось: «Чжан Цзолинь начал кампанию постепенного вытеснения нас с КВЖД»4. Советская сторона во время «первого конфликта на КВЖД» отказалась от применения силы. В протоколе заседания Политбюро ЦК ВКП(б) от 21 января 1926 г. было записано: «Поручить НКИД ограничиться применением для защиты интересов СССР на КВЖД мер дипломатического характера… Все остальные вопросы, вынесенные НКИД в связи с КВЖД, снять»5. Проблемы вокруг КВЖД часто обострялись. В минусинской газете «Власть труда» за 8 сентября 1926 г. было опубликовано сообщение: История Северо-Восточного Китая XVII – XX вв. … – С. 88. Иванов А.Н. прибыл в Харбин 2 октября 1924 г. 3 Красноярский рабочий. – 1924. – 19 декабря. 4 Аблова Н.Е. КВЖД и российская эмиграция в Китае: международные и политические аспекты истории (первая половина ХХ в.). – М.: Русская панорама, 2004. – С. 167. 5 ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение в Китае. Документы. Т. II. 1926 – 1927. Ч. 1. – М.: РОССПЭН, 1996. – С. 25. 1 2

124

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

«В Харбине китайская полиция явилась в управление Восточно-Китайской железной дороги и опечатала помещение учебного отдела в связи с тем, что китайские власти решили отобрать от дороги все школы. Несомненно, Чжан-Цзо-Лин не решился бы без поддержки капиталистических государств, и в первую очередь Англии и Японии, опечатать учебное отделение Китайско-Восточной жел. дор.». Здесь же была помещена статья «Зарвавшийся контр-революционер. Советский Союз не позволит распоряжаться своими средствами зарвавшимся генералам». Минусинцам «разъясняли»: «От Мукденского правительства зависит теперь характер дальнейшего развития созданного им конфликта и избрание способа для разрешения его. Правительство СССР не сможет не видеть вызывающего характера образа действий Чжан Цзо-Лина и его генералов, но, проникнутое твердым желанием сохранить добрососедские отношения с китайским народом, оно, регулируя должным образом на поведение мукденцев и не поддаваясь на провокацию, в своей политике будет преследовать защиту интересов трудящихся как Советского Союза, так и Китая»1. Критикуемый большевиками маршал Чжан Цзолинь не переступал определенной грани противостояния и в критических ситуациях умел находить компромисс. Но 4 июня 1928 г. он был убит, а место «хозяина» Маньчжурии перешло к менее искушенному в политике его сыну Чжан Сюэляну, быстро признавшему власть противников отца и бывших советских союзников – гоминьдновцев. В декабря 1928 г. китайцы захватили находившуюся под советским контролем телефонную станцию в Харбине. Накал советско-китайского противостояния в Маньчжурии поднялся на качественно новый уровень. Советские газеты старались знакомить сибиряков с разными проблемами, возникавшими на КВЖД. В статье «Под диктовку иностранцев» газета сообщала: «Начальник Харбинского управления народного образования Ли-Шао-Ген принял заведующего школами Китайско-Восточной железной дороги, который в резкой форме заявил, что главноначальствующим Чжан-Хуан-Сяном утверждены новые обязательные для всех советских школ программы преподавания. Программы эти являются восстановлением программ дореволюционной русской школы, включая сюда латинский язык и обязательное преподавание закона божия»2. В 1926 г. должность управляющего КВЖД занял Александр Петрович Емшанов. В 1929 г. в газете «Красноярский рабочий» была напе1 2

Власть труда. – 1926. – 8 сентября. Власть труда. – 1926. – 12 сентября.

125

Глава 2

чатана следующая информация: «Тов. Емшанов, управляющий КВЖД, раньше работал в красноярских главных ж. д. мастерских» 1. Советское правительство назначило А.П. Емшанова вместо А.Н. Иванова, когда И.В. Сталин поставил вопрос о борьбе с русским шовинизмом на КВЖД, потребовал «напомнить рабочим и служащим КВЖД, что хозяином в Маньчжурии является китайский народ»2. Бывший красноярец возглавлял КВЖД до советско-китайского конфликта 1929 г., а после завершения военного конфликта А.П. Емшанов год работал на КВЖД в качестве заместителя управляющего. Стабильные дипломатические отношения с пекинским правительством также сохранялись недолго. В 1924, 1925 и 1926 гг. в Пекине происходили военные перевороты, просоветски и антисоветски настроенные генералы поочередно захватывали власть. Советский полпред Карахан, следуя логике курса на мировую революцию, развернул активную политическую деятельность. Кроме того, 17 апреля 1925 г. в Москве было принято решение создать в Пекине специальный Центр для руководства всей военной работой в составе председателя – полномочного представителя Карахана, военного атташе А.И. Геккера и  начальника группы военных советников К.Е. Воронина. В ответ на это китайские власти, придерживающиеся антикоммунистических позиций, потребовали от Москвы отозвать своего полпреда, угрожая депортацией. В советском руководстве по этому вопросу возникли разногласия, Л.Д. Троцкий, традиционно придерживавшийся белее острожной и взвешенной политики в отношении Китая, выступил за отзыв Л. Карахана. И.В. Сталин назвал такую позицию капитулянтством, но вынужден был согласиться с отзывом неугодного Пекину полпреда. После апрельского 1927 г. налета на полпредство СССР, когда 15 советских граждан были арестованы более чем на год, советский дипломатический персонал был отозван из Пекина. Население Приенисейского края, как и весь советский народ, формировали представления о Китае через публикации в газетах. Освещение событий в Китае в газетах было крайне неравномерным, чаще всего принимая формы партийно-пропагандистских кампаний. После публикации в «Красноярском рабочем» за 26 декабря 1924 г. заметки «Переворот в Пекине» число публикаций в советской прессе, посвященных событиям в Китае, резко уменьшилось. Чаще всего сообщалось о Гражданской войне в стране; например, на первой полосе «Красноярского 1 2

С. 65.

126

Красноярский рабочий. – 1929. – 17 июля. ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение в Китае… Ч. 1. –

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

рабочего» за 16 января 1925 г. был помещен материал «Война в Китае возобновилась... Шанхай под ударом». В середине июля 1927 г. китайская тематика на некоторое время вновь стала основной в советских газетах, в том числе на территории Приенисейского края. Связано это было с успехами в борьбе за власть в Китае Чжан Цзолина, традиционно поддерживавшего русскую эмиграцию в Маньчжурии, и уходом от советского влияния и контроля пришедшей к власти на большей части Китая партии Гоминьдан. Советские газеты передавали слова советского функционера Лозовского, сказанные, вероятно, в столице Сибири: «Чан-Кай-Ши стал простым орудием империалистов и выполняет на территории Нанкина и Шанхая то же, что и Чжан-Цзо-Лин на своей территории»1. Дело в том, что весной 1927 г. Чан Кайши пошел на разрыв с китайскими коммунистами, устроив 12 апреля массовые репрессии против них, так называемую партийную чистку, или «Шанхайскую резню». Еще 20 марта 1926 г. военный лидер Гоминьдана, опиравшийся на созданную советскими специалистами военную школу, фактически совершил переворот в партии, который советские представители назвали «маленьким полувосстанием, направленным против русских и китайских комиссаров»2. В марте 1927 г. Чан Кайши окончательно встал на путь борьбы с коммунистами, советские военные советники вынуждены были покинуть его штаб и переехать в Ухань, где было сформировано левое гоминьдановское правительство. Но вскоре все советские советники выехали на родину. После этого лидер Гоминьдана объявил о создании своего правительства в Нанкине в противовес оставшегося лояльным к ВКП(б) гоминьдановского правительства в Ухане. Но 15 июля 1927 г. ЦИК Гоминьдана в Ухане принял решение о разрыве с коммунистами. Вся правящая в Китайской Республике партия, пришедшая к власти с помощью СССР, перешла на твердые антикоммунистические позиции, с чем уже не могла смириться советская партия большевиков. Партийное руководство вело агитацию через самые разные общественные организации. Например, в резолюции собрания членов профсоюзов татар города Красноярска в 1927 г. говорилось: «О солидарности с революционерами Китая»: Мы, татары – члены профсоюзов, выражаем свое возмущение и негодование по поводу жестоких расправ над китайскими братьями и  советскими представителями. Мы шлем пламенный привет китай1 2

Власть труда. – 1927. – 27 июля. Картунова А.И. В.К. Блюхер в Китае. – М.: Восточная литература, 1979. – С. 53.

127

Глава 2

ским революционным борцам за освобождение китайских трудящихся от гнета иностранного и китайского капитала»1. Переход Гоминьдана на антикоммунистические позиции совпал с  обострением отношений между СССР и китайскими властями на севере страны по вопросу о КВЖД. «Ежедневная крестьянская газета Минокружкома ВКП, Хакокружкома ВКП, Минокрисполкома и  Хакокрисполкома» «Власть Труда» 15 июля 1927 г. вышла с передовицей «Разбойничий налет Чжан-Цзо-Лина. Империалисты науськивают Чжан-Цзолина захватить Китайско-Восточную жел. дорогу. Разбойник действует: по его приказу объявлен поход на профсоюзы». В одном из сообщений говорилось: «Харбин. Вчера главное полицейское управление объявило о прекращении деятельности Совета Профсоюзов в полосе отчуждения КВЖД. Здание Совета занято полицией. Председатель Совета и четыре секретаря, отказавшиеся прекратить работу... временно задержаны». В газете была помещена карикатура «Разбойник с большой дороги» с  изображением КВЖД, под которой была подпись: «Чемберлен (Чжан-ЦзоЛину): – Вам, генерал, давно пора выйти на большую дорогу». И в этом же номере газеты помещена статья: «Защита русской и китайской революции – центральный лозунг коммунистических партий всего мира (Основные решения пленума Исполкома Коммунистического Интернационала)». Вообще, советская пресса как никогда оперативно отреагировала на разрыв Гоминьдана с коммунистами. Уже 16  июля 1927 г. минусинская газета «Власть Труда» вышла с передовицей «Уханьцы в лагере врагов революции». Советские газеты сообщали о различных акциях китайских властей против советских учреждений и их представителей в разных городах страны, убеждали читателей, что рабочие всего мира требовали «от своей буржуазии»: «Руки прочь от Китая!»2. Нормальных отношений с гоминьдановским правительством Китайской Республики в Нанкине Москва установить не смогла. В конце 1927 г. произошли нападения на советские представительства в Южном Китае, а 14 декабря 1927 г. были расстреляны пять сотрудников советского консульства в Гуанчжоу. В воспоминаниях Чан Кайши говорится: «Советский вице-консул и его помощники участвовали в Кантонском восстании и были схвачены с поличным на месте... 14 декабря Национальное правительство разорвало дипломатические отношения с СССР, издав распоряжение о немедленном закрытии всех советских диплома1 Межэтнические связи Приенисейского региона Ч. II. 1917–1992 гг. Сб. док. – Красноярск: ААККК, 2007. – С. 3. 2 Власть Труда. – 1927. – 26 июля.

128

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

тических и торговых представительств на территории Китая. В интервью корреспонденту газеты “Осака майници симбун”... я заявил: “Разрывая дипломатические отношения с СССР, мы прекращаем их только с советским правительством. Чувства китайского народа к русскому народу ни в коей мере не меняются...”. Так в конце 1927 г. драматически окончилось неудачное сотрудничество Китая с СССР»1. В июне 1928 г. после занятия Пекина гоминьдановским генералом Янь Сишанем пекинское правительство, с которым Советский Союз в 1924 г. установил дипломатические отношения, прекратило существование. Кризис отношений Москвы с Нанкином, Пекином и Мукденом сопровождался в конце 1920-х гг. обострением отношений в пограничном с Западной Сибирью Синьцзяне. Дело дошло до боевых действий на границе. Например, 3 мая 1929 г. произошло вооруженное столкновение между китайскими и советскими пограничниками в районе озера Зайсан на южных границах Западной Сибири, вызванное китайскими территориальными претензиями на местность в районе поселка МайКопчегай2. Несмотря на разрыв советско-китайских отношений на официальном уровне связи, контакты между организациями и известными деятелями двух стран не прекратились. Осенью 1927 г. минусинцы в своей газете могли прочитать, например, следующее сообщение: «Москва, 8 сентября. 7 сентября в Москву прибыли: вдова Сун-Ят-сена – Сун-Цин-Лин и бывший министр иностранных дел уханьского правительства Евгений Чен. На Ярославском вокзале они были встречены представителями Наркоминдела, Московского совета, китайской колонии в Москве и др. На площади Ярославского вокзала собрались большие массы трудящихся. Встреча носила очень теплый и торжественный характер... Сун-Цин-Лин при выходе из вагона была встречена восторженными криками собравшихся на китайском и русском языках»3. В советской печати были и другие сюжеты, связанные с Китаем. Например, на долгое время одной из важных тем для советской региональной печати в 1927 г. стал судебный процесс над вывезенным из Китая атаманом Анненковым. По мере укрепления тоталитаризма в Советском Союзе власти все больше и больше использовали «китайский вопрос» для давления на общество как по политико-пропагандистской части, так и в меркан1 Цзян Чжунчжэн (Чан Кайши). Советская Россия в Китае. Воспоминания и размышления в 70 лет. 2-е изд. – М.: Посев, 2009. – С. 75. 2 ГАВКО. Ф. 788. Оп. 1. Д. 33. Л. 35. 3 Власть Труда. – 1927. – 10 сентября.

129

Глава 2

тильных интересах. Например, 21 января 1928 г. Минусинский окружной комитет Международной организации помощи борцам революции (МОПР) опубликовал в газете «Власть Труда» воззвание к трудящимся Минусинского округа «На помощь Китаю!». В документе говорилось: «Товарищи! Буржуазия напрягает все усилия на подавление китайской революции... Окружной комитет МОПРа с 20-го января по 18 марта проводит кампанию по сбору средств в пользу китайских революционеров. Основными задачами кампании являются: оживление деятельности мопровских ячеек, проведение интернационального воспитания, 100-процентный сбор членских взносов, организация сбора средств и добровольных пожертвований... Дети, школьники, пионеры! Организуйте ячейки «Юный друг МОПРа», устраивайте денежный сбор в  пользу детей и пионеров Китая... Женщины! Работницы! Крестьянки! и делегатки! Труженицы Китая ждут от нас помощи... Вся деревенская общественность, на помощь китайским революционерам! Все трудящиеся – на поддержку революции в Китае!»1. Ухудшение социально-экономического положения в Сибири во второй половине 1920-х гг. местное население зачастую связывало с подготовкой к войне с Китаем. Некоторые представители сибирского крестьянства ждали от Китая избавления от большевиков. Новосибирский китаист Ю.А. Азаренко, опираясь на архивные документы, приводит такого рода пример: «...в д. Харламовке Канского округа в 1927 г. крестьянин «агитировал, что скоро война будет, что Чжан-Цзо-Лин только по фамилии китаец, а на самом деле он белый офицер, работает от Англии, что Кантону несдобровать, а вместе с тем и Советской власти»2. С другой стороны, некоторая часть сибиряков видела свое спасение от произвола власти в бегстве в Китай или через Китай. Приенисейский край находился далеко от границ Китая, масштабы миграций бежавшего от репрессий и разорения русского крестьянства были здесь намного меньше, чем в приграничном Забайкалье. Однако миграция в Китай имела место и из Западной Сибири, и из Тувы. Новосибирские китаисты указывают: «По данным ОПТУ, с февраля 1927 г. “до момента осложнения на Дальнем Востокеˮ, т. е. к маю 1929 г. в Китай, а оттуда в Канаду, удалось перебраться 175 семьям немецких крестьян из Омского и Славгородского округов. К осени 1929 г. еще 300 чел. перешли через границу и ушли Власть Труда. – 1928. – 21 января. Азаренко Ю.А. События на КВЖД и сибирские коммунисты // Проблемы истории местного управления Сибири XVII–XVIII вв.: материалы науч. конф. Вып. II. – Новосибирск, 1997. – С. 109. 1 2

130

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

в Харбин»1. Тувинские исследователи пишут: «Несколько семей бежали из Тувы в 1920–1930-х гг., в частности, из-за того, что не приняли народную революцию 1921 г. Первоначально они проникли в Монголию, где какаято их часть осела, а другая перебралась в Синьцзян»2. Для подтверждения тезиса автор приводит доклад сотрудника тувинских спецслужб, в котором были представлены описания тувинцев в Синьцзяне в 1935 г. Таким образом, китайская тема постоянно присутствовала в повседневности сибиряков во второй половине 1920-х гг. Власти использовали «проблемы китайской революции» или «угрозы от милитаристов и белогвардейцев в Маньчжурии» для мобилизации населения в «битве за новое общество». Красноярцы были связаны с Северо-Восточным Китаем главным образом через КВЖД. Для Сибири в новых условиях еще более актуальной стала задача развития торговли с Китаем. В то же время для многих сибиряков во второй половине 1920-х гг. Китай был и источником угрозы, и местом спасения.

2.2. Китайцы в Приенисейской Сибири во второй половине 1920-х гг. Важнейшим фактором советско-китайских отношений во второй половине 1920-х гг. были проблемы общины китайских мигрантов в СССР. В свою очередь, развитие китайской миграции и политика советских властей в отношении китайских мигрантов были тесно связаны с общим состоянием дел в отношениях между двумя государствами. В середине 20-х гг. ХХ в. в Советской России сохранялась китайская община. Подавляющее большинство китайских мигрантов в СССР, численность которых составляла более 100 тыс. человек, проживали на Дальнем Востоке. Данные о численности китайских мигрантов в Сибири в середине 1920-х гг. довольно противоречивы. Всесоюзная перепись 1926 г. в Сибирском крае, в состав которого входила территория бывшей Енисейской губернии, зафиксировала 1 409 советских китайцев и 2 151 гражданина Китайской Республики. Советских китайцев по округам и городам края было зафиксировано следующее количество: 1 Азаренко Ю.А. События на КВЖД и сибирские коммунисты // Проблемы истории местного управления Сибири XVII–XVIII вв.: материалы науч. конф. Вып. II. – Новосибирск, 1997. – С. 110. 2 Монгуш М.В. Один народ: три судьбы. Тувинцы России, Монголии и Китая в сравнительном контексте. – Осака: Национальный музей этнологии, 2010. – С. 214.

131

Глава 2

Ачинский округ – 15, Канский – 30, Красноярский – 80 (Красноярск – 42), Минусинский – 32, Хакасский – 1. В Красноярске китайцев было меньше, чем в других крупных городах Сибири – в Иркутске, Томске, Новосибирске. Китайских граждан в Красноярске было зафиксировано 64 человека1. Из общего числа более 2 000 граждан Китайской Республики в Сибири в Иркутском округе проживало 1 068 (в Иркутске – 704), в Новосибирском округе – 263 (в Новосибирске – 226), в Омске – 158. В статистических справочниках, ссылавшихся на перепись населения в 1926 г., для территории, вошедшей в Восточно-Сибирский край, указывались следующие цифры китайского присутствия: 8 064 китайца, или 0,31 % всего населения края. В том числе по округам: Читинский – 4 473 (1,16 %); Сретенский – 2 593 (1,27 %); Иркутский – 505 (0,11 %); Бурят-Монгольская АССР – 342 (0,07 %); Красноярский – 80 (0,02 %); Тулунский – 39 (0,02 %); Канский – 302. Таким образом, в Красноярске и в округах бывшей Енисейской губернии китайцев (как китайских, так и советских граждан) проживало немного в сравнении даже с соседними сибирскими городами и округами. Необходимо отметить, что перепись 1926 г. учла далеко не всех китайцев в Сибири. Подчеркнем, что вообще точных данных о численности китайцев никогда не было. Проблемы китайской общины в Приенисейском крае во второй половине 1920-х гг. После установления дипломатических отношений между СССР и  КР усилилась миграционная активность китайцев. Например, согласно Све­дениям о движении иностранцев по Енисейской губернии в январе 1925 г. в губернии проживало 25 китайцев из общего числа иностранцев 75. Затем ежемесячно в губернию прибывало от 2 до 4 китайцев, и в июне их численность составила 68 человек от общего числа иностранцев 1033. В г. Ачинске, например, во второй половине 1920-х – начале 1930-х гг. из 83 зарегистрированных иностранцев (в подавляющем большинстве поляков и эстонцев) было зафиксировано 3 китайца4. В мае 1925 г. в Енисейскую губернию приехал 48-летний Вин Хуанам5. Всесоюзная перепись населения 1926 г. Т. VI. Отд. 1. – М.: ЦСУ СССР, 1928. – С. 12. Восточно-Сибирский край. Плановая комиссия. Статистический сектор. Районы Восточно-Сибирского края в цифрах. – Иркутск: Издание Крайгиза, 1930. – С. 14–15. 3 ГАКК. Ф. Р-49. Оп. 3. Д. 123. 4 Лопаткин Г. Летопись города Ачинска. – Ачинск: Свет, 1999. – С. 270. 5 ГАКК. Ф. Р-49. Оп. 3. Д. 110. 1 2

132

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

В архивных документах довольно много примеров перемещения китайцев. Пути миграции были различными, а поводом для приезда могли стать родственные связи. Например, в 1924 г. в Сибирь из Шаньдуна через Японию выехал 32-летний Чжан Шен, у которого в Красноярске проживал родной брат1. В 1924 г. из Иркутска в Красноярск приехали Ван Фа, Чжан Шен, Ван Веншен, из Забайкалья приехал Чжан Зынлу2. За новыми документами в Красноярске обратился приехавший с видом на жительство от Омского губадмотдела сапожник У Цинсан3. В 1925 г. из Красноярска выехал в Минусинск Ван Веншен, в Новониколаевск – У Хэтай, в Екатеринбург – Ван Фа и др. В середине 1920-х гг. с территории современной провинции Хубэй приехал в Красноярск по приглашению железоделательного завода «Коммунар» китаец Сун Енин. Пригласили этого китайца работать в теплицах подсобного хозяйства этого завода на Каче4. Делопроизводственная переписка зафиксировала в конце 1920-х гг. большое число случаев переездов китайских мигрантов между городами и регионами собственно Сибири. В документах за июнь 1927 г. говорится: «Красноярский Окружной Адмотдел сообщает, что 18 июня с. г. в Красноярский округ прибыл гражданин Тын Мин с документами китайского подданного, который сообщил, что он проживал в последнее время в г. Иркутске. Указанному гражданину выдан вид на жительство по форме Один»5. Тогда же переехал в Красноярск Ман Юнтао и другие. В январе и феврале 1928 г. из Иркутска в Красноярский округ переехали соответственно Чжан Ленщун и Хан Чинбин. В 1927 г. китайский гражданин Юй Хойчуань переехал из Восточной Сибири в Славгород на Алтае6. Отмечены случаи переезда китайцев из Иркутска на жительство в г. Томск. Переписка по поводу возможных недоимок и других «препятствий к проживанию» китайцев на новых местах зафиксировала переезды выходцев из Китая по всей территории Советского Союза. В 1920-х гг. китайская миграция в Сибири продолжала развиваться в зависимости от экономической ситуации, которая первоначально была относительно благоприятной для торговГАКК. Ф. Р-49. Оп. 3. Д. 109. ГАКК. Ф. Р-49. Оп. 3. Д. 52. 3 ГАКК. Ф. Р-49. Оп. 3. Д. 121. 4 Хочу увидеть родину отца // Kraschina.Ru. Рекламно-информационный журнал. – 2010. – № 1(7). – С. 33. 5 ГАИО. Ф. Р-727. Оп. 3. Д. 5. Л. 115. 6 ГАИО. Ф. Р-727. Оп. 3. Д. 20. Л. 46. 1 2

133

Глава 2

цев. Оживление экономической жизни вело к  дефициту рабочих рук в регионе. Кроме того, рабочие-китайцы, даже и желавшие вернуться домой, не могли покинуть Россию из-за полного отсутствия сбережений и наличия определенной перспективы на будущий экономический подъем в стране. Представление о составе китайской общины в Сибири можно составить по документам на право проживания в России, а также по документам на получение торговых патентов. Китайская община Сибири во второй половине 1920-х гг. состояла почти исключительно из мужчин. Согласно данным переписи 1926 г. на 1 360 советских китайцев-мужчин приходилось 49 советских китаянок, а на 2 129 «зарубежных» китайцев имелось лишь 22 соотечественницы1. Но даже из этого незначительного числа «китаянок» почти половина указали русский язык в качестве родного, вероятнее всего, к категории «китаянок» причислили русских жен китайских мигрантов. Возраст подавляющего большинства мужчин-китайцев составлял от 20 до 45 лет, причем молодые люди встречались в основном среди профессиональных торговцев. Отмечались случаи приезда на работу китайцев в возрасте 17–18 лет, но крайне редко. Китайцы, которым было за 50 лет, встречались также редко. Например, в 1925 г. в Красноярске жил 66-летний китаец, приехавший на заработки в Россию еще в 1892 г.2. Большинство китайцев в Сибири жили в городах. К категории сельского населения относилось лишь около четверти населения китайских мигрантов. Сотрудник китайской общины в Красноярске Ю.Г. Машуков опубликовал рассказ потомков китайских мигрантов об одном китайце по фамилии Сун: «Ен тоже женился на русской девушке Глаше Караваевой. Была она из бедной семьи, работала нянькой, проживала там, где нянчилась... Вскоре они купили полдома с земельным участком, упирающимся прямо в речку Качу. В декабре 1930 года у них родилась дочь... Обзавелись хозяйством, дома все спорилось. Дочь подрастала, у нее появилась наемная нянька»3. В отдаленных от границы районах Сибири к русско-китайским бракам относились довольно терпимо. Почти все китайцы в Сибири указывали себя неграмотными. Правда, в документах нередко встречаются личные подписи иероглифами; также были китайцы, умевшие писать по-русски. Материалы переписи 1926 г. зафиксировали в Сибири в качестве грамотных всего Всесоюзная перепись населения 1926 г. T. VI. – С. 12. ГАКК. Ф. Р-49. Оп. 3. Д. 87. Л. 69. 3 Хочу увидеть родину отца... – С. 33. 1 2

134

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

497  мужчин и 6 женщин из числа китайских мигрантов, в том числе говорящих по-китайски – 427 мужчин и 1 женщину1. При первой возможности, а точнее при наличии достаточных средств, китайцы возвращались на родину даже из отдаленных от границы районов. Например, приехавший в Забайкалье в качестве чернорабочего в 1914 г. из Шаньдуна Чжан Зынлу по прибытии в 1924 г. в  Красноярск на вопрос в анкете, «желаете ли уехать из РСФСР», отвечал: «Когда будут деньги поеду». И в 1926 г. он действительно выехал из Сибири на родину2. Таким образом, экономическая стабильность в России в середине 1920-х гг. не только привлекала новых мигрантов из Китая, но иногда позволяла китайцам возвращаться из Сибири домой. Большинство китайцев в СССР оставались гражданами Китая и не связывали свое будущее с Россией. Кроме того, родным почти для всех китайцев-мужчин был китайский язык, русский в качестве родного назвали 177 китайцев, в числе которых было 33 женщины. Согласно данным Комиссии по изучению племенного состава населения СССР и сопредельных стран 1925 г. «все китайцы Сибири как оседлые, так рабочие и бродячие являются подданными Китая»3. В  действительности некоторая часть китайских мигрантов все же приняла советское гражданство. К 1925 г. в Енисейской губернии заявление о переходе в российское гражданство поступило лишь от трех китайцев4. 40-летний Ван Чаолин был в числе 48 иностранцев единственным китайцем среди принятых в советское гражданство на заседании президиума Красноярского окрисполкома 11 декабря 1925 г.5. Следует отметить, что этот китаец жил в России более двух десятилетий, дважды женился на русских, задолго до революции 1917 г. крестился и пытался принять русское подданство. В архиве сохранилась Выписка из постановления СНК о  принятии иностранцев в российские граждане от 22 августа 1921 г. с его распиской: «Я нижеподписавшийся гражданин Ван-чао-лин даю настоящую подписку Енисейскому Губернскому Административному Отделу ГИК’а в том: я обязуюсь уважать и защищать от всех посягательств установленный Конституцией Государственный Строй СССР…»6. Всесоюзная перепись населения... – С. 12. ГАКК. Ф. Р-49. Оп. 2. Д. 52. 3 Объяснительная записка к этнографической карте Сибири // Труды комиссии по изучению племенного состава населения СССР и сопредельных стран. № 17. – Л.: АН СССР, 1929. – С. 91. 4 ГАКК. Ф. Р-49. Оп. 3. Д. 80. Л. 11. Ф. Р-49. Оп. 3. Д. 19. Л. 523. 5 ГАКК. Ф. Р-49. Оп. 3. Д. 97. Л. 2. 6 ГАКК. Ф. Р-49. Оп. 3. Д. 97. Л. 109–110. 1 2

135

Глава 2

Советское гражданство принимали не только те китайцы, кто целенаправленно к этому шел в течение многих лет, но и мигранты, оказавшиеся практически в безвыходном положении. Проживавший в Минусинске Ван-линь-юй писал в своем заявлении в 1925 г.: «Ввиду того, что по бедности не имею возможности вернуться на родину, прошу Вашего распоряжения о переходе в Росгражданство. Обязуюсь подчиняться всем советским законам». В архиве сохранилось заявление проживавшего в Минусинске китайца Лю Чунсан с просьбой о переходе в «Росгражданство»1. В других документах отмечалось, что у этого китайца не имелось никакого имущества, кроме старой одежды2. В середине 1920-х гг. в связи с нормализацией советско-китайских отношений и обустройством государственной границы в СССР были проведены некоторые мероприятия, направленные на изменение положения китайцев в стране. В январе 1925 г. Наркомат внутренних дел предписал губернским административным отделам, что все китайцы «должны обменять свои документы в Китайском Представительстве на новые национальные паспорта». В апреле 1925 г. Иностранный подотдел Центрального административного управления НКВД направил в административные отделы губисполкомов следующее предписание: «Все китайские граждане, предъявляющие старые нацдокументы, вне зависимости от того, имеются ли у них виды на жительство для иностранцев – должны обменять свои документы в Китайском Представительстве на новые национальные паспорта, согласно нашего циркуляра 53 от 29/1-25 г. До предъявления же ими новых нацдокументов им надлежит выдавать временные удостоверения как лицам, заявляющим себя иностранцами»3. Во второй половине 1926 г. началась перерегистрация иностранцев, замена старых видов на жительство на новые с единой всесоюзной нумерацией. Однако проблема признания китайцев гражданами КР решалась с большим трудом. Показательной представляется выданная в январе 1925 г. временно исполняющим должность начальника Енисейского губернского административного отдела и начальника милиции Енисейской губернии Макаровым справка следующего содержания: «Дана сия Енисейским губернским Административным Отделом Губисполкома на предмет получения вида на жительства гражданину ЛИ-ВАН-ШУ 26 лет, происходящему из граждан города ШАНХАЯ в Китае, холостому, в том, ГАКК. Ф. Р-49. Оп. 3. Д.87. Л. 54, 149. ГААК. Ф. Р-49. Оп. 3. Д. 87. Л. 159. 3 ГАКК. Ф. Р-49. Оп. 2. Д. 48. Л. 13. 1 2

136

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

что представленных им документов для признания его иностранным подданным недостаточно, а потому он имеет право на получение вида на жительство на общих с гражданами СССР основаниях»1. В другом документе за 1925 г. говорится: «...представленных им документов для признания иностранцем недостаточно, а потому ВАН-ЛИНЬ-ЮЙ рассматривается как гражданин СССР»2. Также показательным представляется следующий документ, датированный мартом 1925 г.: «Что же касается заявлений китайских граждан о невозможности приобретения национальных паспортов ввиду их дороговизны, то мотивы их совершенно неосновательны, т. к. по заявлению Китайского Представительства стоимость паспорта для рабочих – 50 коп., и для коммерсантов – 2 р., причем ездить за таковым в Москву или в большие города по месту пребывания Консула не требуется, паспорт могут переслать по почте»3. Ситуация с китайской миграцией стала стабильнее благодаря возобновлению нормальной деятельности консульских учреждений КР. Консульства работали в Иркутске, Чите и Новосибирске. В октябре 1925 г. Циркуляром НКВД был установлен «порядок сношения с консульскими представительствами». На основании этого документа было определено: «Сношение с Генконсульством Китайской Республики в  Иркутске по вопросам, касающимся непосредственного исполнения его консульских функций, т.е. защита интересов граждан Китайской республики, должна проходить через Окрисполком... При устном обращении представителей Консульства выслушивать и указывать, что за разрешением возбужденного вопроса надлежит обращаться в Окрисполком. По всем вопросам, связанным с нормальным функционированием Консульства – как учреждения, или с жизнью самого Консула, как иностранца на территории Союза, Консул вправе обращаться непосредственно в  учреждения (почта, телеграф, банки, адресный стол и т. д.) без сообщения об этом в Окрисполком»4. Осложняло работу советских учреждений с китайцами отсутствие во властных структурах, как и в обществе в целом, переводчиков с китайского языка. Имена китайцев записывались в документах произвольно. Даже в ситуации постоянной переписки по делу одного и того же китайца одно имя в разных письмах записывалось по-разному. Например, имя китайца Льва Алексеевича Бурлакова (китайская фамилия – Цзинь) в документах записывалась и как Цзын-ТинГАКК. Ф. Р-49. Оп. 3. Д. 87. Л. 7. ГАКК. Ф. Р-49. Оп. 3. Д. 87. Л. 50. 3 ГАКК. Ф. Р-49. Оп. 3. Д. 87. Л. 205. 4 ГАИО. Ф. Р-504. Оп. 5. Д. 216. Л. 3. 1 2

137

Глава 2

Куанг и как Тин-Дин-Куй1. Сложные ситуации возникали и в случаях полного совпадения фамилии и имени нескольких китайцев. В 1920-х гг. центральные и местные органы советской власти окончательно отказались от идеи «китайского самоуправления», признав представительства Китая на территории СССР и передав функции надзора за китайцами советским государственным и профсоюзным органам. К середине 1920-х гг. прекратил свою деятельность Союз китайских рабочих в СССР. Некоторые функции организации китайцев в СССР взяло на себя созданное в сентябре 1924 г. в Москве на заседании Президиума ВЦСПС общество «Руки прочь от Китая!». Общество открыло свои отделения по всему СССР, в том числе и в сибирских городах и поселках. Со стороны этого Общества оказывалось содействие советским китайцам в проведении политической и культурно-просветительной работы, осуществлялось материальное и техническое обеспечение издания в Москве китайской газеты «Вперед». В 1927 г. был образован особый институт восточных инспекторов труда в Благовещенске, Владивостоке, Чите. Власти старались следить за соблюдением всех прав рабочих, санитарных норм труда и проживания. К 1927 г. на китайском языке были опубликованы Кодекс законов о труде и некоторые подзаконные акты о труде. К концу 1920-х гг. активизировалась борьба китайцев за улучшение условий труда. Центр этой борьбы находился в Приморье, но конфликтные ситуации имели место и в Сибири. Несмотря на то что подавляющее большинство китайцев в России оставались гражданами Китая, руководство партии и государства уделяло им большое внимание, поскольку жившие среди русского населения рабочие и торговцы очень мало были связаны с местной культурой и властью. В середине 1920-х гг. советские органы активизировали свою деятельность по вовлечению китайцев в общественно-политическую жизнь в стране. Китайских мигрантов стали привлекать к обучению в губернских совпартшколах, например в 1927 г. китайцы были среди слушателей Иркутской совпартшколы. Газеты сообщали: «...Трудно вести работу среди китайцев. Есть китайский клуб, но нет работников, знающих китайский язык, а русский язык не понимают китайцы»2. Подобная ситуация не только ограничивала возможности партийно-советской работы среди китайцев и вовлечение их в советское строительство, но и способствовала росту конфликтов межнационального характера. ГАИО. Ф. Р-727. Оп. 3. Д. 20. Л., 107, 176. Красноярский рабочий. – 1925. – 6 октября. Государственный архив Хабаровского края (ГАХК). Ф. П-2. Оп. 1. Д. 367. Л. 265. 1 2

138

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

После «переворота Чан Кайши», фактического разрыва отношений между правительствами двух стран, власти стали обращать больше внимания на проведение политико-пропагандистской работы среди китайских рабочих. Например, в плане работы Китайской секции в  Иркутске в 1927 г. было записано: «Организовать вечернюю школу по изучению китайской и русской грамоты... но в этой школе, главным образом, обучать политграмоте. В течение 3-х месяцев собрать два общих собрания китайской секции. На втором обсудить, как китайские рабочие могут помогать китайской революции»1. В резолюции общего собрания рабочих-китайцев в г. Черемхово говорилось: «Мы работающие в СССР китайские рабочие являемся частью китайского рабочего класса должны помогать нарастанию революции в Китае»2. Несмотря на внимание советских и партийных органов к китайским мигрантам, в сибирских городах китайцев-коммунистов почти не было. Представители китайской общины вели довольно замкнутый образ жизни. Практически все китайцы в анкетах отмечали, что не состоят ни в каких партиях, профсоюзах или общественных организациях. Среди сотен документов, например, Енисейской губернии, лишь один китаец, и то в графе «национальность», в 1925 г. написал «партейный». К середине 1920-х гг. в анкетах китайцев стало встречаться членство в профсоюзах. Но массовых свидетельств об участии китайцев в каких-либо политических или культурно-массовых мероприятиях нет. В дополнение к двум китайцам, вступившим в большевистскую партию в Енисейской губернии, в 1925 г. приехал в Красноярск один китаец, вступивший накануне в партию в Иркутской губернии. Интересно личное дело китайца А.П. Сы Юнгау, принятого в партию Минусинским комитетом РКП(б) в 1924 г. Этот китаец писал: «Желаю завязать связь с китайской секцией Сиббюро ЦК РКП(б) и получать на китайском языке литературу»3. Но в протоколе Бюро Минукома РКП(б) от 6 мая 1925 г. отмечалось: «На принятого в кандидаты РКП(б) рабочего Артемовского Рудника – Сы-Юн-Гау пришла карточка, но Сы-Юн-Гау на руднике не оказалось, он оттуда выехал в Минусинск спекулировать. По наведенным справкам он не состоит на учете ни в одной ячейке, ни в милиции»4. Целью вступления в партию для большинства китайцев, очевидно, было повышение своего социального статуса и, возможно, экономическоГАНИИО. Ф. 16. Оп. 1. Д. 504. Л. 3. ГАНИИО. Ф. 16. Оп. 1. Д. 504. Л. 13. 3 ГАКК. Ф. П-1. Оп. 2. Д. 3753. Л. 3. 4 ГАКК. Ф. П-1. Оп. 2. Д. 3753. Л. 13. 1 2

139

Глава 2

го положения в новых условиях. Вероятно, это могло рассматриваться в качестве средства для возвращения на родину. Когда данная цель не достигалась, китайцы порывали с партийными организациями. В целом, китайские мигранты в середине 1920-х гг. находились в довольно тяжелом положении. В милицейском акте по вопросу о проживавшем в Минусинске китайце за 1925 г. отмечалось: «...у гражданина ВанЛень-юй имущества никакого нет, кроме бедного носильного платья»1. Об этом, в частности, говорит выданное в 1925 г. «Удостоверение»: «Выдано настоящее гражданам Тян-шин, Фан-гуй-тян и Чи-ю-мин... в том, что согласно актам обследования их имущественного положения и основываясь на ряде свидетельских показаний видно, что указанные выше граждане никакого имущественного положения не имеют, в данный момент находятся в критическом положении на почве продолжительной безработицы»2. В 1920-х гг. значительная часть бывших китайских рабочих, занявшихся в годы разрухи мелочной торговлей, в дальнейшем остались в этой сфере экономики. Например, Тан Ванъи, получивший в 1924 г. в Минусинске патент на мелочную торговлю 2-го разряда, хотя и указал в качестве профессии и социального происхождения торговлю, но собственно приехал в Красноярск в 1917 г. в качестве рабочего. Эти китайские торговцы не столько торговали товарами из Китая, сколько сбывали изделия своего изготовления или занимались посреднической торговлей. Тот же Тан Ванъи торговал в Красноярске шубами, которые он привозил из Минусинска. Некоторые китайцы во второй половине 1920-х сменили сферу деятельности. Например, бывшие красноармейцы перешли служить в правоохранительные органы. Таким образом, во второй половине 1920-х гг. китайцы на территории Приенисейской Сибири продолжали работать в самых разных сферах экономики. С китайцами в Сибири были связаны многие проблемы, типичные для китайской миграции в целом. Распространенными пороками в китайской среде были наркомания и азартные игры. Например, современники считали, что бандитизм на Дальнем Востоке на 90 % был связан именно с макосеянием и производством опиума. В Сибири имела место китайская организованная преступность, с китайцами была связана коррупционная система. В Госинфсводке Енисейского губотдела ОГПУ в 1924 г. отмечалось, что в столовой китайца Че Хенбо часто пьянствовал руководящий состав 76 дивизиона ГПУ3. ГАКК. Ф. Р-49. Оп. 3. Д. 87. Л. 55. ГАКК. Ф. Р-49. Оп. 3. Д. 105. Л. 5. 3 ГАКК. Ф. Р-49. Оп. 2 Д. 130. Л. 75. 1 2

140

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

Не менее серьезной проблемой в русско-китайских взаимоотношениях в первые годы советской власти оставалась конкуренция китайского труда, особенно в условиях массовой безработицы середины 1920-х гг. В Восточной Сибири был зафиксирован рост антикитайских настроений среди русских рабочих, недовольных привлечением рабочих рук из Китая в добывающую промышленность. Во второй половине 1920-х гг. не потеряла актуальности и проблема нелегальной китайской миграции. Документально зафиксировано множество случаев, когда китайцы жили в Сибири по недействительным документам или отказывались покидать территорию Советского Союза по истечении срока своего пребывания в стране. Иногда выходцы из Китая незаконно оставались на постоянное место жительства в России. Местные власти и правоохранительные органы пытались бороться с данными правонарушениями, однако решительных мер власти и правоохранительные органы против китайцев, нарушающих советское миграционное законодательство, до конца 1920-х гг. не предпринимали. Китайская организованная преступность Важнейшей проблемой китайского присутствия в Приенисейской Сибири стала организованная китайская преступность. Тема организованной преступности среди китайских мигрантов неоднократно была одной из самых актуальнных в российских СМИ. Однако современная научная литература практически не может похвастаться ни обилием примеров, ни глубиной исследования этого явления. Нам удалось выявить единственный полноценный факт существования в Сибири китайской организованной преступности, и именно на исторических документах Приенисейского края. В архивных фондах Минусинска сохранилось дело «Документы по ликвидации банды китайцев»1. Рассматриваемое архивное дело начинается с телеграммы Енисейского губернского отдела ОГПУ от 17 июня 1925 г.: «По имеющимся у нас сведениям 11 июня с/г. из города Красноярска в гор. Минусинск по железной дороге выехали три китайца Ван-Хан-Шай, Лю-Дзи-Чин и Ван-шу-шан, разыскиваемые судебными властями, а также и нами по ряду совершенных ими преступлений, связанных с организацией «Братства». Ван-хан-шай, Лю-дзи-чин недавно прибыли из Семипалатинска, откуда выехали в связи с совершенными ими преступлениями. Имеют при себе оружие, так по нашим сведениям у Ван-хан-шай есть при себе 1

АГМ. Ф. 369. Оп. 1. Д. 9.

141

Глава 2

Маузер и 70 шт. к нему патрон и Кольт к нему 13 шт. патрон, Лю-дзичин имеет Браунинг большого размера и патрон к нему 48 шт. и Ван-шушан тоже имеет оружие, какой системы не выяснено. Все означенные китайцы скрылись из под ареста их Угрозыском станции Ачинска в ночь на 23 или 24 Мая с/г. и лишь был задержан их пособник китаец Ван-сигуй… Ван-шу-шан по не проверенным сведениям остановился в с. Каратуз Минусин. Уезда… Примите срочные меры по их задержанию…»1. Документ явно указывает на появление в Сибири профессиональных китайских преступников. Российские власти в это время неслучайно обратили внимание на китайскую преступность. В начале 1925 г. китайцы «отметились» дерзкими преступлениями в Красноярске. В судебных документах говорилось: «8-го марта 1925 года в 9 часов 40 мин. утра Народным Следователем 2-го участка г. Красноярска было получено сообщение о том, что по Советской ул. в доме № 90 совершено убийство… при осмотре помещения занимаемого Ремонтно-Пошивочной сапожной мастерской коллектива безработных в чулане обнаружен труп женщины… Того же числа утром под обрывом берега реки Енисея близ переулка Горького был случайно обнаружен труп неизвестного мужчины… оказался сторожем, состоящим на службе в мастерской коллектива безработных сапожников. При медицинском осмотре на разных частях трупа Перовой Анны обнаружено 14 колото-режущих ран, а на трупе Петрова Ивана – 8…»2. Преступление было крайне дерзким, но вполне типичным для китайской преступности. В качестве типичного можно привести случай, зафиксированный в Летописи города Иркутска: «На Амурской улице был зарезан китаец с женой, державшие прачечную»3. Но в начале 1925 г. в Красноярске были убиты не китайцы, а русские. Следователи быстро, опираясь на показания свидетелей – китайцев и  русских женщин, – выяснили, что это преступление совершила банда китайцев. Уже 21 марта украденная грабителями обувь была изъята в Забайкальском городе Верхне-Удинске, а в Красноярске была выявлена вся преступная цепочка. Но вскоре стало ясно, что город пережил не очередное дерзкое убийство и ограбление, а власти и общество оказались перед лицом качественно нового уровня китайской преступности. Через пару месяцев был убит переводчик Красноярского АГМ. Ф. 369. Оп. 1. Д. 9. Л. 1-1 об. АГМ. Ф. 369. Оп. 1. Д. 9. Л. 35. 3 Романов Н.С. Летопись города Иркутска… – С. 450. 1 2

142

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

губотдела ОГПУ Сун Сифун, сыгравший важнейшую роль в раскрытии преступления. В документах говорится: «25-го мая 1925 года, около 11 час. ночи в  г. Красноярске, по переулку профсоюзов… был обнаружен труп китайца Сун-ай-фуна, при медицинском осмотре у которого обнаружено до 22 колото-резаных, 2 огнестрельных повреждения…»1. Позднее в обвинительном заключении на одного из китайских бандитов было написано: «Вечером 25 мая 1925 г. в Красноярске, по переулку Профсоюзов во дворе дома... выстрелом из револьвера системы Браунинг лишил жизни переводчика Красноярского Губотдела О.Г.П.У. китайца СУН-СИ-ФУНА»2. Советские правоохранительные органы работали, казалось бы, успешно. 11 декабря 1925 г. обвиненные по делу убийства семьи Петровых два китайца были расстреляны, один «приговорен в концлагерь на 2 года»3. Убийцы китайского переводчика были арестованы 2 марта 1926 г. при обыске в Иркутске квартиры «китайского доктора Бурлакова Льва»4. Несмотря на то что правоохранительные органы Енисейской губернии уже активно занимались китайской преступностью, ситуацию переломить не удавалось. В конце декабря 1925 г. из Каратузского райотдела милиции докладывали в Минусинск: «Доношу, что 27/XII.25 г. на расстоянии одного километра от с. Каратуза, на расстоянии 15 саж. от дороги обнаружен неизвестный труп убитого китайца. Труп находился в снегу, судя по величине нанесенного снега труп давнишний… При осмотре оказалось, что китаец зарезан… В кармане убитого найдено в кошельке 6 руб. денег… билет из Н-Николаевского Испр. Труд. Дома… Дознание по делу производится»5. В следующем документе говорится: «В моем производстве имеется два дознания по делу убийства, с целью ограбления, одним и тем же способом двух китайцев: 1. ЧЖАН-ЧАНЗУН и 2. ЛЮ-КА-МЕН. Первый ЧЖАН-ЧАН-ЗУН приехал из Красноярска с двумя товарищами тоже китайцами, через село Абаканское в Минусинск осенью 1925 года, где и был убит. Труп обнаружен… с перерезанным горлом. Второй – ЛЮ-КА-МЕН, приехал из гор. Красноярска на Абаканскую ярмарку за покупкой овчин, но, не купив в Абаканске овчин, отправился с другими китайцами в числе шесть человек на Минусинскую ярмарку и 14/XII-25 г., по дороге в Минусинск был убит. АГМ. Ф. 369. Оп. 1. Д. 9. Л. 36 об. АГМ. Ф. 369. Оп. 1. Д. 9. Л. 43 об. 3 АГМ. Ф. 369. Оп. 1. Д. 9. Л. 36 об. 4 АГМ. Ф. 369. Оп. 1. Д. 9. Л. 37. 5 АГМ. Ф. 369. Оп. 1. Д. 9. Л. 2 – 2 об. 1 2

143

Глава 2

Труп обнаружен в частом березняке на Петровской степи Пустыньской дороге Абаканского района, с перерезанным горлом. В убийстве ЧЖАН-ЧАН-ЗУН и ЛЮ-КА-МЕН принимали участие шесть китайцев, пять из них ныне должны находиться в Красноярске, а именно: 1. БУТ’ОУ-ДЗЯН, проживал в Абаканске, ныне задержанный и содержится в Мин.ИТД, – 2. брат БУ-Т’ОУ-ДЗЯН, по русскому имени – “Иванˮ, лет 30, роста выше-среднего – в Кр-ке, 3. ЛЮ-СИН-СА, лет 30, роста выше-среднего, одет в большую черную шубу. На голове кожаная шапка – “финкаˮ, 4. по фамилии не изв., лет 27–28, роста небольшого, толстоватый, одет в черный полушубок, ходит без пояса, шапка с ушами кенгуровая, 5. по фамилии не изв., лет 35, роста высокого, немного прихрамывает на левую ногу… У всех этих китайцев, за исключением последнего в Красноярске имеются русские жены. Некоторые проживали в д. № 12 по Овсянковскому переулку, где и могут быть в данное время. У одной из жен этих китайцев имеется сын – лет 4-х по имени КОТЯ. Здесь в Минусинске имеется китаец ЧО-ЮЙ который каждого из выше перечисленных пяти еще не задержанных категорически опознает… Прошу принять самые решительные меры к выявлению, задержанию убийц… Исполнение поспешите»1. В следующем документе, после перечисления убитых в районе Минусинска китайцев и подозреваемых в их убийстве китайцев, говорится: «Агентурной разработкой установлено, что все описываемые ограбления совершаются одной группой китайцев убийц-грабителей, ранее в 1925 году совершивших онологичные (так в тексте. – Авт.) преступления в гор. Красноярске и осенью перекочевавшие в Минусинский округ для той же цели. По окончании разработки приступлено к аресту бандитов. В результате из шайки достигшей около 20 чел., во главе китайца же ЛЮ-СИН-МА... Всего задержано 12 человек и скрывается по нашей разработке 7-м человек»2. Признанный главой китайской банды китаец фигурирует под разными именами, вероятно, по небрежности секретарей-машинистов – Лю-Син-Ма, Ию-Син-Ша и др. Он был указан как уроженец Пекина, женат, беспартийный, малограмотный, несудимый. В феврале 1926 г. был составлен список убитых в 1925 г. китайцев, состоявший из 14 человек. В списке были и подозреваемые в убийстве этих китайцев, всего около 20 китайцев3. В феврале 1926 г. старший следователь Сибкрайсуда по Минусинскому округу отправил начальниАГМ. Ф. 369. Оп. 1. Д. 9. Л. 4. АГМ. Ф. 369. Оп. 1. Д. 9. Л. 11–12. 3 АГМ. Ф. 369. Оп. 1. Д. 9. Л. 9. 1 2

144

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

ку Минусинского уголовного розыска предписание найти и арестовать следующих китайцев: «1 – Ю-Ло-Кадо, на вид лет 35... 2 – Че-Хо-Ляй, он же Зу-Хан-Лин, 35 лет, лицо чистое, высокого роста, полный, одет в большую овчинную шубу... 3 – Сю-Цай, 30 лет, лицо чистое, без усов и бороды, глаза черные, высокого роста, полный... 4 – Ян-Бин, лет 32–33, лицо чистое, чуть заметны усы, без бороды... 5 – Ю-Дин-Бо, 30 лет, худощавый, среднего роста... 6 – Чан-Го-Лин (Лунза) лет 28, среднего роста... 7 – Чан-Чин-Дунь. 32 лет, среднего роста, без усов и бороды... 8 – Уан-Хуан-Ли, 40 или 41 года, среднего роста, худощавый, лицо корявое, одет в старую овчинную шубу»1. В Выписке из агентурного дела № 88 – 1928 г. о китайской банде убийц, оперировавшей по Минусинскому округу, были указаны четыре китайца, убитые в районе Минусинска 11 ноября, 16 декабря и 27 декабря 1925 г. и в феврале 1926 г. Китайцы в Минусинском округе самостоятельно и при помощи милиции пытались остановить преступную деятельность своих соплеменников. В обвинительном заключении по этому делу имеется такая запись: «Данными, добытыми при расследовании, установлено, что постоянное место жительства гр-на Чо-юй было в с. Абаканское, а в средних числах января м-ца 26 г. он приезжал в г. Минусинск с тем, что-бы отыскать и передать в руки властям главаря бандитской шайки Лю-синма, а кроме того, и дачи по их делам угол. розыску ряда ценных показаний, но отыскать и поймать Лю-син-ма ему, т. е. Чо-юй не удалось после чего он явился на базарную площадь где встретился со своим знакомым киатйцем Ли-ван-лун на лошади последнего они в двоем поехали домой в с. Абаканское о чем узнали бандиты Чау-син-тю он-же Чжанчан-чин. Ся-чан-хай он-же Ван-фу и Ю-до-кала которые нагнав за деревней комарковой Чо-юй зверски убили, а Ли-ван-лун удалось бежать и он остался живой. Будучи заключенным под стражу при Минусинском И. Т. Д. 7-го июня 25 года при выводе на прогулку китайца Л-ван-лун встретили Ся-чан-хай и Чау-сан-тю те самые китайцы которые убили Чо-юй и со словами “все равно мы тебя убьем за то, что по делу убийства Чо-юй показал на насˮ стали наносить побои... Свидетельница грка Ли-ван-лун Наталья Яковлевна по делу убийства китайца Ча-юй при допросе от 3 июня 26 года заявила, что когда по доносу властям китайца Ча-юй были арестованы Бу-той-дзян и другие его товарищи Юшкова Анна ей говорила о том, что все равно по доносу Ча-юй власти осталь1

АГМ. Ф. 369. Оп. 1. Д. 9. Л. 6-соб.

145

Глава 2

ных преступников не поймают, а его Чо-юй не сегодня так завтра убьют и действительно когда Чо-юй ехал в г. Минусинск оказался убитым»1. К началу 1926 г. властям стало понятно, что в регионе оформилась организованная китайская преступность. В Выписке из агентурного дела № 76/А-1925 г. о китайской уголовной банде, оперирующей по Сибири, от 25  февраля 1926 г. были перечислены 14 убитых китайцев и 20 китайцев, названных их убийцами и подозреваемыми в убийстве. Получалось, что численность китайских бандитов вместе с их жертвами составляла добрую половину от общей численности формально учтенных китайских мигрантов в регионе. Район деятельности китайской банды включал в себя и соседние с Приенисейским краем регионы. В секретном сообщении на имя начальника Иркутского уголовного розыска говорилось: «Старшим следователем Сибкрайсуда по Минусинскому Округу разыскивается как обвиняемые по 76 ст. У.К. китайцы 1) Че-фу-ляй, 2) Ю-ло-кадо, 3) Сюцай… 8) Уан-зуян-чи названные лица составляют часть шайки, половина которой в г. Минусинске задержана в числе 7 человек и во главе главаря Лю-син-ша. По сведениям некоторые по поименованных выше бандитов должны скрываться в г. Иркутске…»2. В обвинительном заключении были зафиксированы следующие эпизоды: «1 июля 1925 г. на станции Болотная были задержаны и препровождены на ст. Тайга китайцы ЛЮ-СИН-ХА и ЧЕ-ХИ-ЛЕЙ, при личном обыске у первого из них был обнаружен наган с семью штуками к нему патронов, а у второго наган с браунингом по семь к ним штук патронов»3. В материалах дела в связи с этой бандой фигурировали города Новосибирск, Томск, Омск, Семипалатинск. В одном из документов за апрель 1926 г. упоминался: «ВАН-ХАЙ-ШАН хорошо известный как разбойник, прибывший из Китая в Туркестан, где совершил многочисленные убийства и грабежи, откуда и бежал на территорию Сибири» 4. Китайская банда занималась вымогательством у китайских торговцев в Иркутске, переводчиком у руководителей банды был китаец МУН-ДЕ-СЮ. Советские правоохранительные органы активно принялись за работу. В феврале 1926 г. из Красноярска в Минусинск направили данные на 8 китайцев, подлежащих задержанию. Согласно разосланным приметам шесть разыскиваемых китайцев были среднего и высокого АГМ. Ф. 369. Оп. 1. Д. 9. Л. 40. АГМ. Ф. 369. Оп. 1. Д. 9. Л. 7. 3 АГМ. Ф. 369. Оп. 1. Д. 9. Л. 40 об. 4 АГМ. Ф. 369. Оп. 1. Д. 9. Л. 28. 1 2

146

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

роста, возраст от 28 до 40 лет. В секретной записке начальнику Уголовного розыска Хакасии от 13 февраля 1926 г. отмечалось: «Часть из этой шайки 7  членов во главе с главарем Лю-Син-Ма по русски “Васькаˮ, задержаны и заключены под стражу… Для ясности сообщаю, что преступная китайская шайка во главе с Лю-Син-Ша состоит из 15 человек. За 1925 г. и январь 1926 г. совершено в Красноярске 6 убийств с грабежами…»1. Однако правоохранительные органы уже не вполне владели ситуацией, возможно, террор со стороны китайской преступности лишил их агентуры в китайской среде. Действительно, вслед за китайским переводчиком был убит и еще один возможный свидетель: «1 января 1926 года вечером в Красноярске на задах Всех-Святской церковной ограды выстрелом из револьвера системы “Наганˮ был смертельно ранен китаец Коюй-сян, который будучи доставлен в больницу живым лично рассказал посетившим его знакомым китайцам… и жене своей Куйковой Агафии о том, что убивали его… за то, что по делу ограбления сапожной мастерской он Ко-юй-сян по вызову Нарследователя 2 участка г. Красноярска допрашивался в качестве свидетеля»2. В Красноярске уже не знали, кого считать преступниками, а кого – потерпевшими. В марте 1926 г. начальник уголовного розыска Васильев сообщал: «По собранным нами агентурным сведениям, убитые китайцы ЧЖАН-ЧАН-ЗУН и  ЛЮ-КА-МЕН принадлежат к группе ЧУ-ХУ-ЛАЯ фигурирующей у нас по делу китайской банды уголовных преступников в Сибири под № 67/А-25 года»3. Отметим еще одно обстоятельство, что по данным Красноярского уголовного розыска: «русская жена китайца из разыскиваемых Вами и имеющая сына КОСТЮ 4 лет, нами установлена женой главаря группы ЧУ-ХУЛАЯ, местопребывания коего нами устанавливается»4. Вообще, китайские преступники имели возможность использовать в своих интересах то обстоятельство, что для большинства русских «все китайцы на одно лицо». Например, в архиве сохранились донесения китайских агентов «прокурору», в которых описывались случаи бегства китайцев из мест заключения (домзак) в Иркутске, обмен между ними документами, убийства и проч.: «Доношу до вашего сведения что в Иркутск арестованный китайский Сю-цай из домзак с другий китайский сминился документ и фамилия другой убежал из домзак в выехал АГМ. Ф. 369. Оп. 1. Д. 9. Л. 27. АГМ. Ф. 369. Оп. 1. Д. 9. Л. 39 об. 3 АГМ. Ф. 369. Оп. 1. Д. 9. Л. 8. 4 АГМ. Ф. 369. Оп. 1. Д. 9. Л. 8. 1 2

147

Глава 2

в Верхну до гнею убит у Жун лун и ян-шу лин, жао фу лай частна ехат в город в Иркутск ихе организация сам стоящей сайка частна ехат в иркутскаго прошу вас принят миры в чем расписувающий х. д. 21/IV26 г.»1. В материалах уголовного дела описан еще один случай, когда китайские преступники меняли не только документы, но и «подменяли» себя своими соотечественниками: «Старший шайки ЛЮ-СИН-ША, а вместе с  ним и два бандита китайца имели намерение убить и ограбить какого-то часового мастера в гор. Ново-Николаевске, но по дороге туда на станции Тайга за ношение двух браунингов и одного нагана были арестованы и эта же шайка под страхом смерти заставила ЛЮ-СИН-ХА сказать составителям протокола, что оружие это его, в результате чего последний и был невинно арестован. О том, что в Июле м-це 1925 г. на станции Болотной с двумя браунингами и одним наганом под фамилией ЧИ-ХИ-ЛЕ фактически был задержан ЧАУ-ФУ-ЛЯН красноречиво говорит то обстоятельство, что ЧАУ-ФУ-ЛЯН по освобождении из Ново-Николаевского И.Т.Д. в Июне м-це того же года по ошибке получил удостоверение за № 1734 на имя ЛИ-ХИ-ЛЕЙ…»2. Правоохранительные органы не оставляли надежды использовать против китайских преступников самих китайцев. В секретной записке начальнику Уголовного розыска Хакасии от 13 февраля 1926 г. было написано: «Предъявитель сего гр-н У-жун-лун, проживающий в  гор. Красноярске по б. Подолкиному переулку, посылается мною на Абаканский железо-делательный завод “Абазаˮ с целью выявления китайцев бандитов-убийц, скрывшихся из г. Минусинска по совершении пяти убийств с грабежами в течении последних трех месяцев в Минусинском округе…»3. При использовании китайцев в качестве агентов советские правоохранительные органы часто попадали в «неприятные» ситуации. В справке за подписью начальника подотдела Уголовного розыска Минусинского окружного административного отдела Баранюка говорилось: «Предъявитель сей справки есть гр-н Мен-Чжао-Ли, которому поручено преследовать как потерпевшему, скрывшихся бандитов-китайцев, обвиняемых по 1 ч. 76 ст. У.К. в городах Омске, Томске, Новосибирске и других… В случаях обращения гр-на Мен-Чжао-Ли за содействием к органам Уголовного Розыска и Милиции для ареста поименованных бандитов, таковое содействие оказывать необходимо, а в случае ареста кого либо из бандиАГМ. Ф. 369. Оп. 1. Д. 9. Л. 30. АГМ. Ф. 369. Оп. 1. Д. 9. Л. 40 об. 3 АГМ. Ф. 369. Оп. 1. Д. 9. Л. 27. 1 2

148

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

тов, необходимо телеграфировать Минусинскому Уголовному Розыску на предмет высылки постановления»1. Однако вышестоящие руководители не поддержали инициативы Баранюка, на имя которого было направлено письмо следующего содержания: «Как видно из Вашей докладной записки от 8-го марта с.г. на территории Минусинского округа, Иркутской губ. оперирует шайка китайцев, каковая частично Вами ликвидирована. В  числе этой шайки имеются китайцы ХРИСТОЛЮБОВ и ВАН-ХАЙСАН, каковые, как видно из выписки Вашего агентурного дела являются активными участниками данной банды. Между тем, в марте м-це с. г. указанные лица Вами были командированы в г. Иркутск как уполномоченные Минусинского П/отдела Угрозыска для задержания 6 ч. Китайцев, обвиняемых по 142 ст. УК. По сведениям Ван-Хай-Сан в данное время разъезжает по городам Сибири и по подкупу произвел ряд убийств, в том числе совершивших в г. Красноярске убийство семьи сапожника, а ХРИСТОЛЮБОВ выбыл в г. Семипалатинск, где, также занимается темными делами. Из этих сведений усматривается, что П/отдел Минусинского УР начинает использовать у  себя на работе закоренелых преступников… этим только лишь подрывается авторитет органов Угрозыска»2. В итоге советским правоохранительным органам удалось сбить волну преступности и ликвидировать китайскую банду. Уже в марте 1926 г. начальник уголовного розыска Сибкрайадмотдела Китаев писал начальнику Минусинского окружного уголовного розыска: «Уголовный Розыск Сибирского Краевого Административного Отдела, рассмотрев Вашу докладную записку о банде китайцев, оперирующей на территории Минусинского и Красноярского Округов и Иркутской Губернии нашел, что указанная банда на 70 % ликвидирована... предлагает Вам ликвидацию указанной банды довести до конца...»3. К лету 1926 г. были арестованы около 10 китайцев и русская жена одного китайца – А.П. Юшкова. Кроме этого, как уже отмечалось выше, уже были расстреляны два китайца, один был осужден и еще один был «убит своими». Из Красноярска докладывали начальнику подотдела уголовного розыска Сибирского краевого административного отдела (Сибкрайадмотдела): «Всего задержано 12 человек и скрывается по нашей разработке 7-м человек»4. При этом задержания были проведены не только в Енисейской губернии, но 3 китайца были арестованы также в Иркутской губернии. АГМ. Ф. 369. Оп. 1. Д. 9. Л. 16. АГМ. Ф. 369. Оп. 1. Д. 9. Л. 17. 3 АГМ. Ф. 369. Оп. 1. Д. 9. Л. 14. 4 АГМ. Ф. 369. Оп. 1. Д. 9. Л. 12. 1 2

149

Глава 2

В «Обвинительном заключении», составленном старшим следователем Сибкрайсуда по Минусинскому округу Шестаковым, были перечислены имена 17 китайцев и одной русской женщины. Из 17 обвиняемых китайцев 10 человек к началу суда уже находились под стражей. В  качестве свидетелей на процесс по банде китайцев были вызваны 21 китаец из различных мест Енисейской губернии, 13 русских женщин, в основном китайских жен, а также несколько русских мужчин. Почти все осужденные китайцы в личных делах были указаны уроженцами Пекина или Шаньдуна, неграмотными, холостыми, беспартийными и «несудившимися». Таким образом, архивные документы подтвердили и ярко продемонстрировали наличие в Сибири в середине 1920-х гг. организованной китайской преступности. Советские правоохранительные органы в течение полутора лет вели работу по ликвидации китайской банды. После ликвидации в 1926 г. банды китайцев-уголовников подобных по масштабам примеров китайской уголовной преступности на территории Сибири выявить пока не удалось. В конце 1920-х гг. ситуация вокруг китайской миграции в СССР стабилизировалась. Во многом это было связано с относительно благоприятным для китайского труда и китайской торговли экономическим курсом в период НЭПа. Первоочередные задачи национального строительства при сохранении идей мировой революции и международной солидарности трудящихся способствовали смягчению проблем и противоречий как в международных, так и в межнациональных отношениях. В конце 1920-х гг. китайцы в Сибири были вынуждены более глубоко адаптироваться к русскому обществу, отмечены тенденции к интеграции китайцев в русское культурно-экономическое пространство. Однако основная масса китайцев по-прежнему видела себя в Сибири лишь в качестве временных жителей. Мигранты адаптировались не для того, чтобы жить, а для того, чтобы пережить определенный период. Возобновление связей с Китаем позволило китайцам отчасти вернуться к прежнему, существовавшему до революции способу адаптации в Сибири.

2.3. Советско-китайский конфликт 1929 г. Важнейшим событием в истории русско-китайских отношений стал так называемый конфликт на КВЖД 1929 г. Это событие не могло не затронуть население Приенисейского края. Конфликт 1929 г. стал 150

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

самым крупным столкновением между Советским Союзом и Китайской Республикой. Советско-китайский конфликт на КВЖД произошел в  переломный для нашей страны момент трансформации государства и общества, во многом став одним из рубежных событий отечественной истории. Немаловажным аспектом проблемы является тот факт, что советско-китайский конфликт произошел в ситуации, когда в России еще сохранялась значительная община китайских мигрантов, а переход государства от доминанты интернационализма к национально-патриотическим позициям еще не был завершен. Вообще, события 1929 г. были первым крупным вооруженным конфликтом Советского Союза с соседним государством. В конце 1920-х гг. советско-китайские отношения оказались в тупике. В феврале 1928 г. на IV пленуме ЦИК Гоминьдана было принято решение об отмене неравноправных договоров, а в декабре 1928 г. Чан Кайши объявил советско-китайский договор 1924 г., оформивший советско-китайское совместное владение КВЖД, неравноправным. К этому времени отношения между двумя государствами практически были разорваны. В центре конфликта между двумя государствами и народами в конце 1920-х гг., как и прежде, лежала Китайская восточная железная дорога1. Российские историки справедливо указывают: «Во время советско-китайского управления КВЖД в 1924–1935 гг. дорога являлась источником постоянных конфликтов... Китайская сторона так и  не смогла на деле смириться с совместным с Советским Союзом владением дорогой... На деле Китай отказывался выполнять соглашения 1924 г. с самого начала»2. Неслучайно в научных кругах СССР во второй половине 1920-х гг. развернулась дискуссия по проблеме преемственности советской политики в Китае в связи с совместным владением КВЖД. Споры о КВЖД велись не только в научном мире, этот вопрос был одним из основных во внутриполитической борьбе. Для дипломатов это тоже была непростая проблема, например, во время очередного обострения ситуации на КВЖД в 1926 г. нарком Г.В. Чи1 Самый крупный вооруженный конфликт между Россией и Китаем из-за КВЖД произошел в 1900 г., когда для защиты своих прав и интересов на дороге Россия вынуждена была оккупировать на несколько лет всю Маньчжурию (См.: Дацышен В.Г. Русскокитайская война. Маньчжурия 1900 г. – СПб.: ИПТ, 1996). 2 Аблова Н.Е. КВЖД в международных отношениях и истории российской эмиграции в Китае (к 110-летию дороги) // Раздвигая горизонты науки. К 90-летию академика С.Л. Тихвинского. – М.: Памятники исторической мысли, 2008. – С. 276.

151

Глава 2

черин писал Л.М. Карахану: «Главная причина наших неудач повсюду на Востоке есть противоречие между нашей исторической сущностью и нашими фактическими империалистическими методами… нельзя же иметь одну политику в Кантоне и Пекине и диаметрально противоположную в Харбине»1. Следует отметить, что все политические силы русской эмиграции осудили действия советского правительства в Маньчжурии. Но если А.И. Путилов и А.Ф. Керенский считали, что конфликт был вызван лишь авантюристической «коминтерновской» политикой И.В. Сталина, то русские социалисты утверждали: «...политика, ориентирующаяся на увековечение иностранных привилегий в Китае и, в частности, на увековечение совладения и самоуправление В-К дорогою, исторически безнадежна»2. 27 мая 1929 г. китайская полиция провела шестичасовой обыск в советском генконсульстве в Харбине. Современники писали: «27 мая 1929 г. налет на консульство СССР в Хабине... захват переписки и арест 39 советских граждан. На следующий день харбинская полиция объявила, что ею обнаружено в подвалах консульства заседание III Интернационала. Как писали тогда участники событий: «СССР на этот налет ответили нотой протеста»3. На советские ноты по данному поводу китайская сторона должным образом не отреагировала, показав готовность идти на конфликт с СССР. Развитие советско-китайского противостояния в Маньчжурии привело к захвату китайскими властями КВЖД. 10 июля 1929 г. китайская полиция заняла центральный телеграф КВЖД, арестовала несколько сотрудников дороги. Новый глава дороги Фань Цигуань стал увольнять и выселять советских граждан. В подписанной заместителем наркома иностранных дел Л.М. Караханом дипломатической ноте от 13 июля 1929 г. говорилось: «10 июля утром китайские власти произвели налет на КВЖД и захватили телеграф по всей линии, прервав телеграфное сообщение с СССР… Дубань дороги Люй Чжунхуан предъявил управляющему КВЖД Емшанову требование передать управление дорогой другому лицу, назначенному дубанем… По всей КВЖД закрыты и раз1 См.: Лукин А.В. Медведь наблюдает за драконом. Образ Китая в России в XVII – XXI веках. – М.: АСТ: Восток – Запад, 2007. – С. 175. 2 Центр документации общественных организаций Свердловской области (ЦДООСО). Ф. 6. Оп. 1. Д. 1655. Л. 160 об. 3 Скалов Г. КВЖД. Империализм и китайская реакция в событиях на КВЖД – М.Л.: Государственное издательство. Отдел военной литературы, 1930. – С. 11.

152

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

громлены профсоюзы и кооперативные организации рабочих, арестовано более двухсот граждан СССР…»1. Сибирские газеты сообщали: «Москва, 16. Из Токио и Харбина сообщают: «В один день арестовано и выслано 166 советских граждан, без предъявления им обвинения, в том числе не имеющих отношения к КВЖД. Никому из них не позволили ликвидировать дела, проститься с  родными. За последнюю ночь на Пограничной арестовано 58 советских граждан. Аресты идут по всем районам и не поддаются никакому учету. В настоящее время свыше двух третей советских граждан бросило работу на КВЖД. Все они испытывают большую нужду. Получены сведения, что ряд советских граждан замучено, убито на китайском броневике. Газеты сообщают, что у советских граждан, высылаемых китайцами в СССР, ожидающих в настоящее время на станции Манчжурия, отнято все имущество, им оставлена только та одежда, которая у них имеется на себе»2; «Токио, 19. Газеты сообщают: «13 августа в Маньчжурии арестовано 1 500 советских граждан. В Харбине арестовано 400, в Хайларе – 200, на станции Пограничная – 160, на станции Маньчжурия 125 ч.»3; «Токио, 30. В Джалайноре, близ станции Манчжурия, казнены четверо советских граждан, за то, что они случайно прикоснулись к военным проволочным заграждениям»4. Всего, по данным советской прессы, было арестовано 1 683 человека, в том числе 80 женщин и 30 детей. Большинство арестованных советских граждан были помещены в Сумбэйский концлагерь. В газете «Красноярский рабочий» за 26 сентября 1929 г. было напечатано сообщение из Токио: «Недавно Сумбей посетил руководитель местного христианского союза молодежи – американец, который после этого заявил журналистам, что подобного рода лагеря нельзя найти ни в одной культурной стране. В хлебе, который выдается заключенным, больше воды, чем муки. Помидоры с плесенью, вода выдается некипяченая... Все заключенные сидят в закрытых помещениях...»5. Было отмечено много случаев убийств на улицах и расстрелов советских граждан «по приговору военно-полевого суда». Рост напряженности в отношениях с соседним государством нашел отражение в Сибири. Во время конфликта на КВЖД в 1929 г. Бюро Сибирского краевого комитета ВКП(б) приняло постановление о верФедюнинский И.И. На Востоке. – М.: Воениздат, 1985. – С. 5. Власть Труда. – 1929. – 17 августа. 3 Власть Труда. – 1929. – 21 августа. 4 Власть труда. – 1929. – 31 августа. 5 Красноярский рабочий. – 1929. – 26 сентября. 1 2

153

Глава 2

бовке для военного строительства на Дальнем Востоке по заявке СибВО не менее 300 рабочих из Новосибирска, через некоторое время по заявке В.К. Блюхера Сибтруд рекомендовал набрать еще 175 человек по Красноярску и Иркутску1. Советское правительство в первой половине июля 1929 г. взяло курс на разрешение конфликта дипломатическим путем, но затем изменило свою позицию. Нотой от 17 июля 1929 г. советское правительство объявило о разрыве дипломатических отношений с Китаем, китайским дипломатам было предложено покинуть территорию СССР. В течение июля-августа 1929 г. продолжалась «дипломатическая игра» вокруг урегулирования ситуации на КВЖД. Чжан Сюэлян взял курс на легализацию сложившегося после захвата дороги положения. Чан Кайши же занял двойственную позицию, например, в его речи, произнесенной в ЦК Гоминьдана 15 июля 1929 г., в частности, заявлялось: «Между Китаем и Россией имеется много неразрешенных проблем… “Красныйˮ империализм является поэтому более опасным, чем империализм “белыйˮ… Если Советское правительство уважает суверенитет Китая и согласится заключить с нами договор на основах абсолютного равенства и взаимности, мы готовы возобновить дипломатические отношения с Советским правительством… Мы хотим, однако, взять сначала КВЖД. Прежде чем приступить к другим вопросам… Речами и лозунгами многого не достигнешь. Неравноправные договоры никогда не будут упразднены путем применения военной силы…»2. 24 июля весь состав китайского посольства покинул Советский Союз. На следующий день Иркутск покинул китайский генконсул с семьей и всем штатом консульства. На территории Советской России все китайские представительства были закрыты. Интересы Китая и китайских граждан в СССР в этот период защищали германские посольство и консульства. Общественные настроения в Сибири Конфликт на КВЖД отразился на всей общественно-политической жизни сибирского общества. Уже с начала советско-китайского 1 Азаренко Ю.А. События на КВЖД и сибирские коммунисты // Проблемы истории местного управления Сибири XVII–XVIII вв.: материалы науч. конф. – Вып. II. – Новосибирск, 1997. 2 Системная история международных отношений: в 4 т. События и документы. 1918–2000 / отв. ред. А.Д. Богатуров. Т. 2. Документы 1910–1940-х годов / сост. А.В. Мальгин. – М.: Московский рабочий, 2000. – С. 82–83.

154

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

конфликта Москва организовала пропагандистскую кампанию для обеспечения поддержки своей политики со стороны советского общества. В Советском Союзе в июле 1929 г. была развернута критика китайских властей, призванная обеспечить поддержку советскому правительству в  его борьбе за КВЖД. 13 июля 1929 г. на закрытом заседании Бюро Сибкрайкома было принято решение «дать освещение в газете» событиям на КВЖД и закрытию советских учреждений в Китае «под лозунгом – в защиту наших представителей, отпор белогвардейцам и китайским реакционерам»1. В Красноярске массовая кампания поддержки действий советского правительства и осуждения действий китайцев началась, очевидно, 15 июля 1929 г. В «Красноярском рабочем» от 16 июля говорилось: «В  ночь на 15 июля из Москвы получена телеграмма о событиях на Восточно-Китайской железной дороге...» Здесь же на первой странице поместили материал «Не по нутру капиталистам наша пятилетка», в которой говорилось: «Много народу собралось во дворе фабрики “Спартакˮ. До  митинга в разных местах читали экстренный выпуск “Красноярского рабочегоˮ. То и дело слышались реплики: “Это провокация. Они хотят нас вызвать на войну. Капиталистам нужно, чтобы мы ее объявили. Им надо получить возможность обвинить нас в захватнической политике...ˮ Под аплодисменты принимается резолюция... Рабочие типографии после работы собрались на митинг. Заслушали краткий доклад тов. Хаита о последних событиях на КВЖД... Печатники постановили сегодня организовать массовую демонстрацию протеста против действий маньчжурской военщины...»2. 16 июля 1929 г. в газете крестьянской молодежи Сибири «Молодая деревня» была помещена статья «Зарвавшиеся генералы забыли, что мы терпеливы до поры до времени». В статье говорилось: «Генерал провинции Лунчунхуан предъявил управляющему КВЖД товарищу Емшанову требование передать управление железной дорогой ставленнику генерала. Когда Емшанов отказался... Емшанов был отстранен от управления дорогой, вместе с ним и помощник управляющего товарищ Эйсмонт... Рабочие железнодорожники Сибири обратились к рабочим и крестьянам Китая с призывом ответить на возмутительные поступки китайского губернатора митингами протеста и забастовками...»3. Азаренко Ю.А. События на КВЖД и сибирские коммунисты… – С. 108. Красноярский рабочий. – 1929. – 16 июля. 3 Молодая деревня. – 1929. – 16 июля. 1 2

155

Глава 2

В тот же день в газете «Красноярский рабочий» была опубликована Нота Наркоминдела СССР Правительству Китая. В документе была освещена картина советско-китайского противостояния и озвучены советские предложения по немедленному урегулированию всех вопросов, связанных с КВЖД. Там же было опубликовано Обращение конференции бойцов Златоустовской дивизии к бойцам Тихоокеанской дивизии под названием «Тихоокеанцы, зорче глаз! Крепче сожмите в руках винтовку!». 26-я Златоустовская территориальная стрелковая дивизия под командованием Константина Казимировича Пашковского в 1920-х гг. была расквартирована в Красноярске, Ачинске и Канске. 16 июля 1929 г. по всей Сибири были организованы массовые акции протеста. Главная сибирская газета сообщала: «Бийск, 16. (Наш корр.) Весть о налете китайских бандитов на Китайско-Восточную железную дорогу стала известна в городе 14 июля. “Звезда Алтаяˮ выпустила экстренный выпуск... Вчера, после занятий, во всех предприятиях и учреждениях состоялись летучие митинги с докладами о налете. Рабочие и служащие требовали усиления бдительности и повышения производительности на всех предприятиях»; “Камень, 16. (Наш корр.). На митинге протеста тысячи трудящихся требовали принятия самых решительных мер к китайским наймитам...ˮ; “Барнаул, 16. (Наш корр.). Рабочие Алтметаллзавода единодушно одобрили ноту правительства... Рабочим Китая, отказавшимся охранять арестованных советских граждан и не желающим войны с СССР, рабочие металлзавода посылают братский приветˮ»1. Выпуск газеты «Красноярский рабочий» за 17 июля 1929 г. усиливал кампанию по мобилизации общественности на противостояние с Китаем на территории Приенисейского края. Под рубрикой «Партизаны в любую минуту готовы для защиты СССР» было напечатано «открытое письмо жителя Партизанского района М. Белоусова» к «командиру 26-й Златоустовской дивизии тов. Пашковскому», в котором говорилось: «Я получил отпуск 14 июля приехал в Красноярск и сегодня на пароходе ЛЕНИН думал уехать в Минусинск к своим родителям. Но  в 6 часов вечера, прочитав экстренный выпуск газеты, в котором говорится, что на Восточно-Китайской ж.д. белогвардейские гады сделали налет, я... свою поездку откладываю на 2 дня до выяснения... завтра же готов взять оружие бить белогвардейскую гидру. Заверяю вас и красноармейцев дивизии, что бывшие партизаны, сейчас занимающиеся крестьян1

156

Советская Сибирь. – 1929. – 17 июля.

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

ством, готовы стать под ружье для беспощадной борьбы с врагом»1. В этом же номере газеты под рубрикой «Построим эскадрилью имени первого августа. Наш ответ на наглое выступление» была опубликована следующая информация: «Тов. Емшанов, управляющий КВЖД, раньше работал в красноярских главных ж. д. мастерских. Рабочие мастерских посылают ему пламенный привет. Стойкому борцу на защите интересов Советского Союза»2. В другой заметке сообщалось: «...рабочие фарф. фаянс завода Ильин, Матвеев и Чесноков в ответ на наглую выходку китайских генералов жертвуют свой полдневный заработок на постройку эскадрильи имени первого августа»3. Главная газета Сибири сообщала: «Минусинск, 20. (Наш корр.). 16 и 17 июля на всех предприятиях и учреждениях состоялись митинги протеста против бандитского налета на КВЖД. Рабочие и служащие требуют от советского правительства обуздать китайских налетчиков и в ответ на это нападение поднять производительность труда, снижать себестоимость продукции... Коллективы посылают в деревни рабочие бригады, организуют выезды в подшефные села для разъяснения смысла событий на Востоке и для организации отпора пущенных кулаками слухов»4. 18 июля через Красноярск на запад проехал высланный из Китая управляющий КВЖД А.И. Емшанов. Здесь он не останавливался, а давал интервью в Иркутске и Новосибирске. Но газеты в подробностях сообщали историю его высылки: «При высылке советских сотрудников присутствовали представители германского, японского, американского и польского консульств и японского Ю.-М. ж. д. Китайского консула не было, его заменил полицейский. Конвой не покидал арестованных до самой Манчжурии. В Хайларе советский консул к вагону арестованных допущен не был»5. Советское руководство требовало дальнейшего усиления политико-пропагандистской кампании в Сибири. 20 июля 1929 г. в Минусинске была получена циркулярная телеграмма всем Окружкомам ВКП(б), в которой говорилось: «Наглый тон китайской ноты и выступление Чанкайши вызывает необходимость усилить в печати и массовой работе кампанию протеста и демонстрацию боевой готовности Красноярский рабочий. – 1929. – 17 июля. Там же. 3 Там же. 4 Советская Сибирь. – 1929. – 21 июля. 5 Советская Сибирь. – 1929. – 18 июля. 1 2

157

Глава 2

трудящихся…»1. СМИ озвучили лозунг – «В ответ на разбойничий набег китайских генералов и белогвардейцев укрепим защиту СССР, братский союз советских и китайских рабочих и крестьян»2. В июле началась кампания по сбору дополнительных средств с населения в фонд обороны и на закупку новой военной техники. В материале «Голос пролетариев Красноярска» говорилось: «Рабочие стеклозавода отчисляют дневной заработок из июльской зарплаты на укрепление обороноспособности страны... Комсомольцы транспорта заявляют... предлагаем организовать сбор средств на постройку самолета “Ответ комсомола китайским милитаристамˮ. – Мы все работающие и  безработные, в 3-х дневный срок обязуемся внести первый полудневный заработок... Работники связи села Шало, Манского района, на общем собрании рабочих и служащих постановили отчислить однодневный заработок на постройку самолета “Связистˮ... Мы, коллектив Манского врачебного участка... постановили отчислить полдневный заработок на постройку санитарного самолета...»3. Красноярск поддержал все акции, организованные советским руководством в связи с конфликтом на КВЖД. 22 июля в городе прошла демонстрация трудящихся в поддержку государственной политики. 23 июля состоялся расширенный пленум Красноярского Совета, поддержавший курс на силовое решение проблемы с Китаем. Материалы первой страницы «Красноярского рабочего» за 24 июля 1929 г. были объединены под заголовком «Мы сумеем нанести удар врагу». В газете было дано описание прошедшей 22 июля в Красноярске демонстрации: «3 часа 30 минут дня. Протяжные гудки ж.-д. мастерских и электростанции извещают о сборе на демонстрацию. Сигнал дан. От всех предприятий и организаций двинулись колонны демонстраций, мощным потоком заливая улицы. В 4 часа на площади показалась первая колонна союза просвещенцев...». Художественной подачей выделялся материал под названием «Ильич слушал»: «Ильич, прищурив слегка один глаз, с высоты пьедестала, серьезно и внимательно смотрел на демонстрацию трудящихся города Красноярска, собравшихся к нему для того, чтобы здесь при нем громко и решительно заявить всему миру о своем возмущении наглым ответом китайских генералов... Ильич слушал, как восьмитысячный красноярский комсомол возмущался наглым, насквозь лживым ответом нанкинских бандиГАКК. Ф. П-60. Оп. 1. Д. 836. Л. 31. Красноярский рабочий. – 1929. – 24 июля. 3 Красноярский рабочий. – 1929. – 21 июля. 1 2

158

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

тов... Ильич слушал демобилизованных красноармейцев, готовых вернуться сейчас же в ряды Красной армии, слушал он призыв работниц и трудящихся женщин – в случае необходимости быть готовыми заменить своих мужей на фронте социалистического строительства. Решительно заявила Красная армия, что она достойно разобьет попытки империалистов захватить советские границы»1. Антикитайские акции прошли в южных районах Приенисейского края. По данным Минусинского окружкома ВКП(б), только с 28 июля по 2 августа в районе в митингах против захвата КВЖД приняли участие 12 500 человек или около 50 % всего взрослого населения района.2 Акции в поддержку СССР в противостоянии с Китаем прошли и в Туве. В сообщении спецкора ТАСС Даниила Гессена «Танну-Тува на защиту СССР» от 27 июля говорилось: «Сегодня трудящиеся массы Тувы демонстрировали против захватнической политики Китая. Члены правительства, партии, ревсомола и армии заверили о готовности на поддержку Союза. Демонстрация отправилась к зданию советского полпредства и приветствовала посла т. Старкова, выступившего с большой ответной речью о мирной политике советов, о готовности отразить натиск, об уверенности укрепления в дни испытаний дружбы народов. Такой же митинг состоялся у монгольского представительства. С энтузиазмом принята резолюция протеста и поддержка Союза, клеймящая позором недопущение представителей Тувы и Монголии на антиимпериалистический конгресс, в связи с последними событиями»3. В конце августа 1929 г. по окружным центрам Сибири вновь прошла волна митингов по поводу конфликта с Китаем. Основной упор здесь был сделан на сбор с населения средств на новые вооружения. Центральная газета Сибири печатала такие сообщения: «Гр. села Шадринского, Минусинского округа, решил по полпуда хлеба нового урожая отчислить на постройку эскадрильи “Разрывˮ и сохранить имеющиеся на руках облигации, не продавая их и не внося в налог»4; «Минусинск... Партизаны Минусинского округа начали сбор средств на постройку самолета “Минусинский Партизанˮ... В Хакасии идет сбор на постройку эскадрильи “Разрывˮ. Нацменовский сельско-хозяйственный коллектив Чох-Чох отчислил в фонд постройки по 2 килограмма Красноярский рабочий. – 1929. – 24 июля ГАКК. Ф. П-60. Оп. 1. Д. 836. 3 Советская Сибирь. – 1929. – 30 июля. 4 Советская Сибирь. – 1929. – 8 сентября. 1 2

159

Глава 2

пшеницы с каждого гектара посева. Такое же отчисление проведено в другом нацменовском колхозе Кызыл»1. В начале октября 1929 г. газета «Красноярский рабочий» печатала на своих страницах: «В связи с событиями на Востоке сибирский краевой комитет взаимопомощи призывает кресткомы принять активное участие в укреплении обороноспособности нашей страны. СибККОВ решил на средства сельских кресткомов Сибири построить для Красной армии самолет «Сибирской Крестьянской Взаимопомощи». Всего собрать требуется 42 тыс. рублей. На селькресткомы нашего округа приходится 1 950 руб., в среднем на каждый крестком – 6 руб. Кресткомы могут, конечно, увеличить размер взноса через вызова и соревнования»2. В «решении рабочих механического цеха» говорилось: «Шлем пламенный привет бойцам и комсоставу 26 Златоустовской дивизии и заверяем, что мы сумеем обеспечить красный тыл для укрепления их боеспособности. Мы в сверхурочное время приготовим броневик имени красноярских рабочих»3. Летом – осенью 1929 г. красноярские газеты были переполнены «требованиями трудящихся». В «Решении рабочих госпивпрома» было написано: «Мы требуем, чтобы наше правительство твердо стояло на занятых позициях. Ни в коем случае не идти на уступки. Мы достаточно сильны, чтобы в нужную минуту дать отпор зарвавшимся наймитам»4. В заметке «Добровольцами в Дальневосточную» говорилось: «В ответ на выступления зарвавшихся китайских бандитов и их соратников... общее собрание рабочих и служащих госпивпрома отвечает стопроцентной подпиской на третий заем индустриализации и открывает запись добровольцев в дальне-восточную армию. Проводит воскресник на производстве в фонд обороны страны»5. Газета «Красноярский рабочий» сообщала: «Рабочие и служащие постройки гормузея в ответ на последние события на КВЖД заявляют: “Мы требуем от правительства решительных мер в борьбе с наймитами международного империализма... Рабочие и служащие лесозавода № 4 объявляют себя мобилизованными... Коллектив рабочих строителей и  пильщиков ГКХ и промстоя отвечает боевой готовностью в любую минуту перейти от топора и пилы к винтовке... Общее собрание членов артелей “Оборотˮ и “3 Интернационалаˮ, заслушав сообщение провокаСоветская Сибирь. – 1929. – 14 сентября. Красноярский рабочий. – 1929. – 2 октября. 3 Красноярский рабочий. – 1929. – 24 августа. 4 Красноярский рабочий. – 1929. – 25 августа. 5 Красноярский рабочий. – 1929. – 28 августа. 1 2

160

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

ции китайской белогвардейской военщины, решительно заявляет...ˮ»1. То же самое было записано в «Решении коммунистов-пожарников», а в заметке «Стрелки говорят» заявлялось: «Стрелки охраны моста реки Енисей требуют от советского правительства принятия самых решительных мер к разгону бандитов, нарушающих социалистическое строительство... Отчисляем один проц. от месячного заработка на постройку бронепоезда...»2. Субботний номер «Красноярского рабочего» за 24 августа вышел под лозунгом «Жестоким боевым ударом ответят трудящиеся СССР на наглые посягательства гоминдановско-белогвардейской рвани». На первой полосе газеты были помещены следующие лозунги и заметки: «Рабочие Красноярска открывают запись добровольцев в Красную Армию, создают роты и батальоны обороны»; «Создадим броневик имени красноярских рабочих». 14 сентября серия материалов вышла под рубрикой «Партизаны-щетинкинцы считают себя мобилизованными». В заявлении за подписью четырех партизан-щетинкинцев говорилось: «Откликаясь на события КВЖД мы стали на боевую ногу, увеличиваем посев. Организуем 100-процентную сдачу излишков хлеба государству. Наши лошади готовы идти на фронт... Мы будем первыми сдатчиками хлебоизлишков, проведем 100 процентную подписку на заем». Здесь же были помещены заявления бывших партизан под названиями «Партизанские 40 рублей» и «Партизаны ждут приказа реввоенсовета». В то же время органы ОГПУ в Сибири фиксировали рост антисоветских настроений, связанных с советско-китайским конфликтом: «В  ряде районов (Красноярск, Кузнецк, Томск) есть отдельные группы рабочих, заявления коих сводятся примерно к следующему: “В Китае бьют, расстреливают коммунистов, надо браться и у нас за них, скоро будет война, надо приниматься за наших коммунистовхозяйственниковˮ»3. Усиление контроля за политическими настроениями имело неожиданные последствия. Например, в 1929 г. произошел громкий скандал, вызванный арестом и исключением из ВКП(б) председателя Красноярского окрисполкома В.В. Полюдова как «колчаковского контрразведчика, примазавшегося к партии». Сотрудники ОГПУ нашли в омском архиве его рапорт 1919 г. «с просьбой о зачислении в особый отдел колчаковцев»4. Красноярский рабочий. – 1929. – 28 августа. Там же. 3 Азаренко Ю.А. События на КВЖД и сибирские коммунисты… – С. 111. 4 Там же. – С. 107. 1 2

161

Глава 2

Конфликт на КВЖД активизировал протестные настроения, проявившиеся в разной форме. Например, секретарь Минусинского райкома ВКП(б) докладывал наверх: «По району сильно разносится сарафанное радио – жен кулаков о том, что Красная Армия сдается в плен китайцам, Иркутск пал. Масса раненых и прочее… За последнее время имела место широкая агитация о крахе советских денег в связи с войной с Китаем, благодаря чему приезжали целые деревни в кооперации по скупке товаров, закупали что возможно…»1. В ноябре Минусинское ОГПУ сообщало: «В с. Березовка Курагинского района по инициативе местной партячейки, без предварительного согласования с Райкомом ВКПб. было созвано специальное партийное собрание по проработке вопроса об участии партизан в праздновании 12-й годовщины Октября, с постановкой доклада о международном и внутреннем положении. На  собрании присутствовало 38 партизан, преимущественно зажиточных и окулачившихся, среди которых отмечались нездоровые настроения и резкое недовольство политикой Сов. власти… После доклада, когда было сделано предложение о посылке ВЦКу телеграммы о готовности партизан встать на защиту СССР в нужный момент, – значительная часть присутствующих партизан – (человек 28) – с неодобрительными возгласами ушли с собрания. Предложение о посылке телеграммы ВЦКу было принято небольшой группой оставшихся на собрании партизан в числе 10 человек»2. Особенно активно против крестьянской политики ВКП(б) выступали бывшие красные партизаны, поднявшие в 1929 г. ряд восстаний, таких как, например, «Сисимское»3. Повстанческое движение на юге Сибири оказалось в прямой зависимости от военного конфликта с Китаем. В семейных преданиях сохранились такие истории: «Мой дед, Урдаев Александр Никитич, был сибирским крестьянином... впервые он был призван в РККА в 1927 году и отправлен на Дальний Восток, где в 1929 году ему пришлось участвовать в ликвидации конфликта на КВЖД. В 30-м году демобилизация из РККА сменилась на службу в рядах ОГПУ и участие в ликвидации банд Лященко и Уткина на юге Красноярского края»4. Как это обычно бывает, власти нужна была «маленькая победоносная война» для решения внутриполитических проблем. ГАКК. Ф. П-60. Оп. 1. Д. 836. Л. 39. ГАКК. Ф. П-60. Оп. 1. Д. 836. Л. 54. 3 ГАКК. Ф. П-60. Оп. 1. Д. 836. Л. 67. 4 Дед генерала (воспоминания А.Ю. Урдаева) // Kraschina.Ru. – 2010. – № 4(10). – 1 2

С. 26.

162

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

Конфликт и китайские мигранты Разрыв дипломатических отношений и эскалация конфликта напрямую отразились на положении китайских мигрантов. Подавляющее большинство живших в СССР китайцев оставались гражданами Китайской Республики. Советско-китайский конфликт классифицировался как классовый, но не межгосударственный, что отчасти соответствовало реалиям того времени. В связи с этим проживавшие в СССР китайцы не воспринимались в качестве граждан враждебного государства, наоборот, китайские рабочие виделись наиболее заинтересованной стороной в скорейшем разгроме «белокитайцев». Но в России, как и во всем мире, традиционно присутствовали синофобские настроения, кроме того, граждане находящейся в военном конфликте страны объективно могли представлять угрозу. Все это обусловило повышенную активность советских властей в отношении китайцев, особенно в приграничных районах. Нам не удалось выявить документов, указывающих на обострение ситуации вокруг китайских мигрантов непосредственно на территории Приенисейского края. В регионе к концу 1920-х гг. проживало несколько сотен выходцев из Китая. Можно предположить, что ситуация в округах бывшей Енисейской губернии была аналогичной ситуации в Иркутском, Новосибирском, Барнаульском и других соседних округах. Газетные материалы и делопроизводственная документация указывают на вовлечение китайских мигрантов в кампанию поддержки действий советского правительства в конфликте на КВЖД. Показательной является опубликованная в газете «Советская Сибирь» «Резолюция китайцев гор. Новосибирска, протестующих против гнусного налета китайских генералов КВжд». В ней говорилось: «Кооперативная артель “Пекинский сапожникˮ в количестве 30 чел., исключительно китайцы, вносит 5 процентов от своего заработка, т. е. 186 рублей в фонд постройки эскадрильи “Разрывˮ в ответ на гнусное отношение к СССР китайских контр-революционных генералов. Вызываем все коллективы промкооперативных артелей китайцев последовать нашему примеру» 1. На общем собрании актива китайцев Иркутска в сентябре 1929 г. было принято решение собирать средства на постройку боевого самолета «Крылья Кантонской коммуны»2. Однако были зафиксированы факты недовольства и антисоветских настроений. Например, в сводке Иркутского окружкома ВКП(б) говорилось: «Настроение китайцев в Слю1 2

Советская Сибирь. – 1929. – 3–4 августа. ГАНИИО Ф. 16. Оп. 1. Д. 1258. Л. 81.

163

Глава 2

дянке в основном здоровое, многие из них заявляли “Будем защищать Советскую власть вместе с нашими консулами, так как она нас не притесняет”… Один китаец бывший семеновец в настоящее время рабочий депо говорил обратное “Будем бить коммунистов и громить Советскую власть”»1. Рост напряженности в советско-китайских отношениях вызвал рост антикитайских настроений, и местные власти пытались с этим бороться. В параграфе 13 протокола № 48 заседания бюро Иркутского окружкома ВКП(б) от 22 августа 1929 г. «О ходе агитационной кампании в связи с событиями на КВЖД» было записано: «3. Обязать АППО ОК и  ОПБ наладить систематическую разъяснительную работу среди китайского трудящегося населения… 5. Поручить редакции “Власть Трудаˮ дать ряд статей в газете о борьбе с имевшими место шовинистическими настроениями на предприятиях (выступления против китайцев-трудящихся, ярко шовинистические выступления некоторых отсталых слоев рабочих и т. п.)»2. В условиях развития вооруженного конфликта советское руководство поддержало усиление карательных мер против китайцев. На заседании Политбюро от 5 сентября 1929 г. давалось указание ОГПУ «усилить репрессии по отношению к китайским гражданам из торговцев, спекулянтов и т. п., заключив в тюрьму в ближайшие дни от 1–2 тыс. человек, главным образом, в районе Дальнего Востока и сделав самый режим заключения более суровым, чем в настоящее время»3. В сентябре 1929 г. прошли аресты китайцев, проживавших и работавших в разных районах страны. Читинский исследователь А. Соловьев пишет: «Во время конфликта на КВЖД в 1929 году за распространение провокационных слухов были арестованы 52 китайца, занимавшихся торговлей и  контрабандой»4. В документах отмечается прямая связь арестов с конфликтом: «По полученным в Консульстве Китайской Республики в  г. Чите сведениям, 7 сентября 1929 г. 12 китайских подданных, проживавших в Барнауле, были арестованы в связи с конфликтом на Китайской Восточной железной дороге агентами ОГПУ, осуждены к лишению ГАНИИО. Ф. 16. Оп. 1. Д. 1225. Л. 116. ГАНИИО. Ф. 16. Оп. 1. Д. 975. Л. 53–54. 3 Гузин А.С. О некоторых аспектах политико-дипломатической истории советскокитайского конфликта 1929 г. на КВЖД // Вестник Международного Центра Азиатских Исследований. – Иркутск, 1999. – № 1. – С. 143. 4 Соловьев А. Репрессии китайцев в Восточном Забайкалье // Книга памяти жертв политических репрессий в Восточном Забайкалье. Т. 8. – Чита: Поиск, 2010. – С. 76. 1 2

164

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

свободы на три года по обвинению в 58\6 и 59\12 ст.ст. уголовного кодекса РСФСР и отправлены на кирпичный завод Сибирского Управления Лагерей Особого Назначения ОГПУ гор. Кузнецка Сибирского Края»1. В Книге памяти Красноярского края отражены примеры репрессий в отношении китайцев в 1929 г. на территории Приенисейского края. Например, работавший грузчиком на элеваторе в поселке Троицко-Заозерный Рыбинского района китаец Егор Семенович Ка Фу в декабре 1929 г. был арестован и в апреле 1930 г. Канским окружным отделом ОГПУ обвинен по статье «антисоветская агитация и пропаганда». Мобилизационные мероприятия и настроения красноармейцев Конфликт привел к «задержке сверх сроков службы и сборов находящихся в ОДВА кадровиков рождения 1905 года и переменников, призванных на территориальный сбор»2. Согласно секретному обзору Итоги призыва граждан рождения 1905 года3 в кадровые части в конце 1927 г. было принято и отправлено по всей территории Сибири и Дальнего Востока почти 30 тыс. человек. Именно осенью 1929 г. истекал срок службы этих призывников. События на КВЖД напрямую повлияли на призывную кампанию 1929 г. Согласно Объяснительной записке к отчету о призыве на действительную военную службу в 1929 году граждан, родившихся в 1907 году, на территории СИБВО и ОКДВА4, набор был увеличен по сравнению с 1928 г. почти на 9 %. В кадровые части направлено 27 287  призывников, для переменного состава поступило 14 286 человек. В момент призыва для вновь формируемых частей внутри СибВО и для ОДВА был дополнительно получен наряд на 2 231 человек. Часть призывников направлялась, согласно закону, в территориальные части переменного состава. Согласно Докладу-сводке о состоянии частей 12-й тердивизии. По состоянию на 8/VIII-1929 г. на сборы переменного состава в 1929 г. явилось 8 258 человек5. Начавшаяся в сентябре 1929 г. очередная призывная кампания в Красную Армию проходила в атмосфере развития конфликта. В газете «Красноярский рабочий» помещались такого рода материалы: «Общее собрание призывников 1907 года рабочих лесозавода № 4, заслушав доГАНО. Ф.Р-47. Оп. 5. Д. 100. Л. 78 ГАНО. Ф. Р-47. Оп. 1. Д. 1179. Л. 72. 3 ГАНО. Ф. Р-47. Оп. 5. Д. 69. Л. 29. 4 ГАНО. Ф. Р-47. Оп. 1. Д. 1179. 5 ГАНО. Ф. Р-47. Оп. 5. Д. 64. Л. 20. 1 2

165

Глава 2

клад о текущем призыве в ряды Красной армии, постановило: В течение призыва держать себя образцово... В случае нападения на нашу социалистическую страну отказываемся от всяких льгот призыва и просим считать нас мобилизованными»1. В одном из октябрьских номеров газеты «Красноярский рабочий» было помещено сообщение из Большой Мурты от 14 октября: «Сегодня – четвертый день призыва... Многие из призываемых просят комиссию послать их на китайскую границу. – Хотим защищать Советский Союз от нападений белогвардейцев и всяких буржуев. Пошлите нас на китайскую границу»2. С газетных полос звучали следующие слова: ««Еду к чанкайшистам». Так заявил призывной комиссии призывник – рабочий лесозавода Козлов»3. Ситуация вокруг призыва сибиряков в Красную Армию во время конфликта на КВЖД во многом была противоречивой. Проблемы нашли отражение в Объяснительной записке к отчету о призыве на действительную военную службу в 1929 году граждан, родившихся в 1907 году на территории СИБВО и ОКДВА4. В документе говорится: «В какой обстановке проводился призыв, видно из следующих фактов: В Красноярском округе 4 пьяных призывника избили уполномоченного по хлебозаготовкам, приговаривая: “Нас берут в армию, а Вы тут разъезжаете и отбираете хлеб у наших отцов”… В Канском округе один призывник из батраков, уходя на призыв, имел “отцовский совет – не ходить в армию, т. к. там сильнейший голод и война в полном разгаре”. Там же, как только стал известен срок призыва, сразу же поползли слухи, что война в полном разгаре, везут эшелоны убитых, сдают ряд городов китайским генералам, объявлена мобилизация и т. д. В ряде округов отмечены случаи, когда кулацкие сыновья приходили и просили принять их в армию, заверяя: “Мы также будем защищать Советские границы”»5. Были случаи фиктивного раздела с целью «разрыва» с семьей отца-кулака; отмечены случаи сокрытия от комиссии своего соцпроисхождения. Следует напомнить, что в то время «социально чуждые» элементы были лишены права службы в Красной Армии, поэтому желающим попасть в армию приходилось идти на обман. В газетах печатались письма красноярцев, служивших на Дальнем Востоке в частях Красной Армии. Например, 23 августа в «КрасКрасноярский рабочий. – 1929. – 11 сентября. Красноярский рабочий. – 1929. – 15 октября. 3 Красноярский рабочий. – 1929. – 17 октября. 4 ГАНО. Ф. Р-47. Оп. 1. Д. 1179. 5 ГАНО. Ф. Р-47. Оп. 1. Д. 1179. Л. 4–9. 1 2

166

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

ноярском рабочем» было опубликовано письмо «Красноярца, красноармейца артполка Вейнера», в котором были такие слова: «Мы сегодня стоим на боевом посту, на большом расстоянии от Красноярска, но мы всегда с красноярцами... Не забывайте нас, красноярцев, пишите о вашей работе»1. Во время конфликта на КВЖД на Дальний Восток из Красноярска была направлена 26-я Златоустовская дивизия (76-й Карельский полк, 77-й Новгородский полк, 78-й полк, 7-й территориальный полк). Для поддержки боевого духа красноармейцев, равно и для выражения лояльности власти, красноярцы наладили шефство над своей дивизией. 14 сентября 1929 г. была напечатана заметка «В гости к бойцам», в которой говорилось: «В воскресенье мы провожаем рабочую делегацию в гости к бойцам 26 Златоустовской дивизии. Делегация едет в составе 7  человек, избранных на торжественных рабочих собраниях. От главных мастерских выделены 2 чел., от депо, водников, стеклозавода, фабрики “Спартакˮ и совхоза “Нанжульˮ по 1 человеку. Делегация везет с собой наказ трудящихся Красноярска и подарки бойцам: музыкальные инструменты, литературу и др.»2. В составе делегации на Дальний Восток поехали Иванов, Колачев, Брыков, Пискунов, Анциферов, Деревянникова, Федашин. В одном из октябрьских номеров газеты «Красноярский рабочий» сообщалось: «Китайские события. На границе черные тучи. Белогвардейцы с китайскими генералами угрожают мирной стройке Советского Союза. Златоустовцы бросили зимние квартиры, уже на границе, готовые к схватке с империализмом. Красноярские рабочие не забыли златоустовцев, они посылают на границу своих делегатов и подарки бойцам. 22 сентября... Бойцы ждут гостей. Бойцы устроили теплую встречу шефам. Утром разделились по частям...»3. Две недели красноярская делегация находилась в расположении подшефной 26-й Златоустовский дивизии. 2 октября 1929 г. в газете «Красноярский рабочий» было опубликовано письмо «26-й Златоустовский дивизии. От домашних хозяек, работниц и детей жилтоварищества «Новый Путь»», которое начиналось со слов: «Дорогие товарищи! Гордые, смелые защитники советских границ!... Вы не одни. С вами трудящиеся всего мира, с вами и мы, домашние хозяйки и работницы. В любую минуту мы поможем вам оттолкнуть Красноярский рабочий. – 1929. – 23 августа. Красноярский рабочий. – 1929. – 14 сентября. 3 Красноярский рабочий. – 1929. – 16 октября. 1 2

167

Глава 2

врага, не дадим дотронуться до нашего государства»1. 26-я Златоустовская дивизия в октябре 1929 г. отправила свом шефам в Златоуст и Красноярск ответную делегацию. Газета «Красноярский рабочий» сообщала: «Сейчас делегация проехала в город Златоуст. На обратном пути она остановится в Красноярске. Красноармейцев надо ждать в городе 28– 29 октября. Красноармейская делегация в городе проживет несколько дней и возможно останется на празднование 12 годовщины Октября»2. Органы ОГПУ не доверяли пропагандистским материалам и отслеживали переписку и разговоры красноармейцев. Красноармеец 36-го Славгородского полка, призванный из Минусинского округа, Т.Т. Калядный писал отцу: «У нас завязывается война с Китаем, также другие страны готовятся к войне. Они заняли нашу ж. д. и стянули все войска к нашей границе. Нам еще приказа нет, но, как видно придется повоевать, раз буржуазия не идет на уступки, покажем им, чтобы больше не лезли»3. То же самое писали в родной Минусинский округ курсанты из 35-го полка. Советские партийно-политические органы внимательно следили за настроениями сибиряков, призванных в армию. В документе «Докладсводка о состоянии частей 12-й тердивизии. По состоянию на 8/  VIII1929 г.» цитируются письма красноармейцев-переменников: «Когда узнали о бандитском налете на КВжд, то все, как один послали телеграмму РВС, что к бою готовы. И представь, если мы немного сначала мазали на стрельбе, то после этой телеграммы мы на деле доказали свою преданность делу пролетарской революции. Курсанты полковой школы показали себя хорошо, % выполнения по стрельбе 95. Пусть хоть какое буржуазное государство похвастается такими результатами» (Минус. Окрфинотд. ГУДКОВУ от В.А. БИЛЛЬ 35 полк)»4. Красноармейцы не всегда верили в советскую пропаганду. В отчетах ОГПУ приводились такие выдержки из писем участников боевых действий домой: «В газетах пишут, что якобы китайцы вынудили нас на столкновение своими обстрелами. Дело обстоит иначе, просто напросто нужно было разгромить наиболее сильно укрепленный район и обеспечить свою гегемонию на Амуре»5. Армейские особисты пришли к выводу: «По настроениям кр-цев, мл. начсостава кадра и переменников, судя по характеру зарегистрироКрасноярский рабочий. – 1929. – 2 октября. Красноярский рабочий. – 1929. – 16 октября. 3 ГАНО. Ф. Р-47. Оп. 5. Д. 64. Л. 21. 4 ГАНО. Ф. Р-47. Оп. 1. Д. 1179. Л. 21 об. 5 ГАХК. Ф. П-2. Оп. 1. Д. 167. Л. 41 об. 1 2

168

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

ванных ими разговоров, можно разбить на три группы: Первая группа довольно значительная и самая активная (зарегистрировано 152 факта) настроена вполне положительно, воинственно, не считает Китай серьезным противником «шапками забросаем», выражает недовольство оттяжкой военных столкновений… Вторая группа кр-цев и переменников по числу, пожалуй, превышает первую, но по своим высказываниям самая безактивная (зарегистрировано всего 43 факта) настроена на необходимость разрешения конфликта мирным путем, считает, что из за КВжд не стоит воевать, т. к. «наша страна и без того испытывает хлебные и товарные затруднения, а в случае войны не только населения, но и армии нечем будет обеспечить». Эта группа часто проявляет явно пораженческие настроения… И наконец, третья группа, по численности самая маленькая, … настроена явно антисоветски... отдельные лица из этой группы открыто высказываются и о необходимости использования военного периода для организованного вооруженного выступления против соввласти для свержения ее»1. Для характеристики «третьей группы» политорганы приводили следующие примеры высказываний красноармейцев: «На кой черт воевать и защищать Советскую власть, что она нам дала хорошего, если нас погонят на ЧАНКАЙШИ, то я сразу в плен пойду и воевать не буду»2. Развитие конфликта Летом 1929 г. участились вооруженные столкновения на советскокитайской границе. Первыми вступили в военное противостояние пограничники. Пограничные части на Дальнем Востоке формировались за счет призывников из Сибири, в том числе из округов бывшей Енисейской губернии. Газета «Красноярский рабочий» напечатала «Письмо красноярскому пролетариату от пограничников ДВК», в котором говорилось: «Красноармейцы-пограничники заставы Константиновка, Благовещенского пограничного отряда ОГПУ, шлют свой боевой чекистский привет красноярскому пролетариату и трудовому крестьянству Красноярского округа. Мы заверяем красноярский пролетариат и трудовое крестьянство, что наша бдительность не ослабнет»3. Много призывников из Минусинского округа служило в 44-м Черняевском кавалерийском пограничном отряде ОГПУ, закрывавшем границу с Китаем на самом опасном в 1929 г. направлении4. Большинство красноармейцев, ГАНО. Ф. Р-47. Оп. 1. Д. 1179. Л. 22 – 22 об. ГАНО. Ф. Р-47. Оп. 5. Д. 64. Л. 29 об. 3 Красноярский рабочий. – 1929. – 11 сентября. 4 ГАКК. Ф. П-60. Оп. 1. Д. 836. 1 2

169

Глава 2

призванных в Уссурийский пограничный кавалерийский отряд, были призваны из Ачинского округа. Летом – осенью 1929 г. крестьяне из Приенисейского края впервые после окончания Гражданской войны стали участниками военных действий. Наибольшее число боестолкновений в это время произошло на приморском участке границы, где служило много красноярцев. С  16 июля 1929 г. в соответствии с указанием ОГПУ войска пограничной охраны были переведены на повышенную боевую готовность. Пограничники и моряки Амурской флотилии 19 июля получили распоряжение блокировать пограничные реки, уничтожать банды на территории врага. 9 августа в районе Славянки подвергся нападению с китайской стороны пограничный разъезд, был убит начальник советской погранзаставы. 11 августа имела место переправа китайского отряда через Амур, а 18 августа части китайского стрелкового полка перешли границу в районе Полтавки. В опубликованной в «Тихоокеанской Звезде» статье о «Хабаровском Н-ском погранотряде ОГПУ» говорилось: «В период конфликта, пограничники совместно с советскими мониторами жестоко учили белокитайцев, как нужно уважать Страну Советов. Части отряда участвовали в ряде боевых операций в боях с белокитайцами. Отряд имеет боевых героев. Многие из них пали смертью храбрых, защищая подступы к советскому Приморью. В боях с белохунхузами погибли: начальник заставы Григорьев, красноармейцы Белозеров и Курбан-Галеев и многие другие... В районе Имана во время преследования хунхузнической банды, был убит начальник заставы Дмитрюков... До 30 красноармейцев, коммунаров и политработников представлены к наградам за самоотверженную борьбу с врагами пролетарского государства»1. Среди погибших в летних боях пограничников были и красноярцы. Например, в бою под Виссемуном 10 августа погиб уроженец г. Красноярска красноармеец В.Е. Ростовцев2. Уже летом 1929 г. в военных действиях приняли участие стрелковые полки Красной Армии. Для подавляющего большинства красноармейцев это был первый военный опыт. Части Красной Армии понесли первые потери. Например, 5-й Амурский стрелковый полк 2-й Тихоокеанской дивизии наибольшие потери понес в боях 17–18 августа 1929 г. В документах говорилось, что 9 младших командиров и красноармейцев были убиты или умерли от ран 18 августа под Санчагоу. 76-й Карель1 2

170

Шиманчик Е. Два ордена // Тихоокеанская Звезда. – 1930. – 9 февраля. ГАНО. Ф. 47. Оп. 1. Д. 1179. Л. 113.

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

ский стрелковый полк, 26-й Златоустовской дивизии участвовал в боях в районе Благовещенска и на Гродековском направлении1. 18 сентября 1929 г. последовало заявление правительства СССР о том, что вся ответственность за возможный конфликт ложится на Китай. В Заявлении наркоминдела нанкинским и мукденским генералам от 12 октября говорилось: «Несмотря на многократные предупреждения и протесты союзного правительства по поводу непрекращающихся обстрелов и нападений на советскую территорию... нападения и обстрелы продолжаются, приняв особенно упорный характер в районе реки Амура...»2. Разгром китайской армии на КВЖД Советский Союз не имел на Дальнем Востоке к 1929 г. значительных сил, собственно на границе с Китаем находилось лишь два стрелковых корпуса Сибирского военного округа с центрами в Хабаровске и  Чите. С началом конфликта в Читу сразу же была переброшена из Западной Сибири 21-я Пермская стрелковая дивизия, в которой также служило много красноярцев. Следующим резервом была расквартированная в Приенисейском крае 26-я Златоустовская стрелковая дивизия. Приказом Реввоенсовета СССР от 7 августа 1929 г. была образована Особая Дальневосточная армия под командованием В.К. Блюхера, на направлении главного удара собрана Забайкальская группа войск под командованием комкора С.С. Вострецова. Основу сосредоточенной на Дальнем Востоке группировки составили сибирские стрелковые дивизии: 21-я Пермская, 26-я Златоустовская, 35-я Сибирская, 36-я Забайкальская. Добровольцами или прикомандированными из Сибири были усилены 1-я Тихоокеанская и 2-я Приамурская стрелковые дивизии, другие части, сосредоточенные вдоль китайской границы. 26-я Златоустовская дивизия из Красноярского, Ачинского и Канского округов была переведена в Приморье. Воинские части, призванные решить задачи разгрома противника на советско-китайской границе, были по большей части укомплектованы призывниками из Сибири. Красноярские призывники служили в 21-й Пермской территориальной стрелковой и 36-й Забайкальской стрелковой дивизиях, 5-й Отдельной Кубанской кавалерийской бригаде и Отдельном Бурят-Монгольском кавалерийском дивизионе, собранных в Забайкалье. Минусинцы служили в 36-й Забайкальской и 1-й Тихо1 2

ККМ. Отдел фондов. в/ф 6810. Красноярский рабочий. – 1929. – 15 октября.

171

Глава 2

океанской стрелковых дивизиях, 9-й Отдельной кавалерийской бригаде. Например, документы фонда «Ачинский окружком ВКП(б)» свидетельствуют, что ачинские призывники в 1929 г. служили в 3-м Верхнеудинском полку 1-й Тихоокеанской стрелковой дивизии1. Документы Минусинского окружкома ВКП(б) свидетельствуют о том, что призывники из этого района служили вдоль всей границы с Китаем: в 36-й Забайкальской стрелковой дивизии, расквартированной в районе Читы, в 4-м Волочаевском стрелковом полку, расквартированном в районе Хабаровска, и других частях2. Осенью 1929 г. на советско-китайской границе развернулись широкомасштабные боевые действия. Красноярцы участвовали во всех боевых наступательных операциях кампании 1929 г. 12 октября начались военные действия в устье Сунгари. Начальник политотдела 21-й дивизии привел «следующие данные боя в устье Сунгари 12 Октября»: «У противника выведены из строя 5 военных кораблей... Пленных взято около 300 человек, из них 37 раненых, убитых у противника свыше 250...»3. О  своих потерях советское командование докладывало не всегда. Согласно документам, из состава одного из участвовавших в этих боях полков, 5-го Амурского, 12 октября под Лахасусу погибло 3 человека, 31 октября под Фукдином было убито еще 3 бойца4. 17–19 ноября 1929 г. в районе оз. Ханка силами 1-й стрелковой Тихоокеанской дивизии А.И. Черепанова (1-го Читинского, 2-го Нерчинского и 3-го Верхнеудинского полков) и 9-й отдельной кавалерийской бригады Д.Д. Вайнерха была проведена Мишаньфуская операция. Главные силы Тихоокеанской дивизии, пройдя с боями 40 км, сломили сопротивление китайцев и к вечеру 17 ноября взяли город Мишань. На следующий день перешли в наступление китайцы, но были остановлены огнем 1-го Читинского полка. 20 ноября 1929 г. все советские части Приморской группы войск покинули территорию Китая и вернулись на исходные позиции. В ночь на 17 ноября началось наступление на китайские позиции в районе городов Маньчжурия и Чжалайнор Забайкальской группы войск. В оперативной сводке ОГПУ Особой Дальневосточной армии говорилось: «В 2 часа 17-го ноября части Забгруппы выступили для проведения намеченной операции. К 18-ти часам 17/XI, 35-я Дивизия заняла ГАКК. Ф.П-59. Оп. 1. Д .690. ГАКК. Ф.П-60. Оп. 1. Д. 836. 3 ГАЗК. Ф. П-75. Оп. 1. Д. 853. Л. 33. 4 ГАНО. Ф. 47. Оп. 1. Д. 1179. Л. 43. 1 2

172

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

ст. Далайнор и ведет бой на восточной окраине Далайнора... Далайнор занят нашими частями в 13 час. 18-го ноября. Потери китайцев: убитыми до 1 000 чел., ранеными до 700 чел... Китайцы оказывали упорное сопротивление до последней минуты... Наши потери: убитыми – 73, ранеными 313»1. В советской оперативной сводке говорилось: «20-го ноября в 9 часов утра, на 86-й разъезд прибыли 3 сотрудника Японского Консульства в Маньчжурии и сообщили, что генерал Лян прибыл в Японское Консульство и просил посредничества для сдачи гарнизона Маньчжурии... Генерал Лян принял эти условия и сдался со всеми войсками, находившимися в городе. Город Маньчжурия был занят нашими войсками в 15 часов этого же числа. Пленных насчитывается до 4 000 человек, из них 360 офицеров»2. Войска Забайкальской группы после взятия Маньчжурии продолжили наступление и заняли Хайлар, где простояли около месяца. Вооруженное противостояние на Приморском участке границы продолжалось до 14 декабря 1929 г. Население Приенисейского края узнало о разгроме китайских войск через средства массовой информации и сообщения по линии связи окружного руководства. В главной сибирской газете в течение нескольких дней произошедшие события замалчивались. Какой-то намек на них содержался лишь в опубликованном в «Советской Сибири» за 21 ноября сообщении «Роста» от 19 ноября, которое начиналось со слов: «По последним сведениям, в районе китайского города Мишаня, к северо-западу от озера Ханка, заметно слишком большое оживление среди белокитайцев. Сюда прибыло шесть кавалерийских полков... Подобные же сведения идут из района Маньчжурии-Чжалайнор»; и заканчивалось: «Для обеспечения своевременного отпора противнику, наши части предприняли решительные меры самообороны». Далее, 22 ноября, «Советская Сибирь» вышла с передовицей «Слушайте Минусинск, Барнаул, Славгород и Камень: Сибирь отстает по хлебозаготовкам от других районов Советского Союза. Вы в этом виноваты». И только в газете за 24 ноября, и то на пятой странице, появился материал: «Защитным контр-ударом бойцы Особой разоружили 8 000 китайских солдат», в которой говорилось: «командование Особой Дальне-Восточной армии вынуждено было оттеснить налетчиков на китайскую территорию», поясняя – «части Дальне-Восточной армии, как в Забайкалье, так и в При1 2

ГАХК. Ф. П-2. Оп. 1. Д. 167. Л. 40–41. ГАХК. Ф. П-2. Оп. 1. Д. 167. Л. 42.

173

Глава 2

морье, отбив 17 ноября наступление китайских войск, преследовали их до китайской территории, оттеснив подальше от наших границ»1. В результате успешных военных операций Красной Армии в  Маньчжурии на советскую территорию поступили многочисленные партии военнопленных китайцев, которых в некоторых документах называли интернированными. В Хабаровске была учреждена «исключительно для обслуживания военнопленных в крае» газета «За Советский Союз» («Юнху Сулянь»). Однако самым западным районом их размещения был лагерь для военнопленных в Чите2, в Приенисейский край пленные не направлялись. Факты участия красноярцев в военных действиях отражены в «отчетах» воинских командиров своим «шефам» в Сибири. Командование частей сообщало на места также об особо отличившихся в боях командирах и красноармейцах. В декабре 1929 г. из Томского Окружного исполкома сообщили в Томский райисполком: «По сообщению Командира 61 Осинского полка командиры и красноармейцы происходящие из Томского округа, в боях под Маньчжурией проявили особенный героизм»3. Всего из 61-го Осинского полка сообщали о 86 отличившихся, от командира роты до красноармейца, большинство из которых были призваны из Томского округа, но отмечены и призывники из Енисейского округа4. В документах говорится: «По сообщению К-ра 61 полка командир отд. происходящий из Енисейского округа, в боях под Маньчжурией проявил особенный героизм…»5. В «Списке красноармейцев и комсостава 61-го Осинского стрелкового полка, отличившихся в бою под Маньчжурией 17 и 20 Ноября 1929 года» был Таранов Георгий из деревни Тархово Енисейского округа. В составе 26-й Златоустовской стрелковой дивизии в боях с китайцами отличился командир стрелкового взвода 76-го Карельского стрелкового полка уроженец Назаровской волости будущий Герой Советского Союза Г.Я. Борисенко, именем которого сейчас названа одна из улиц Красноярска. В составе 36-й стрелковой дивизии в военной кампании 1929 г. принял участие бывший секретарь Назаровского райкома комсомола красноармеец Константин Кирикович Абрамов, будущий начальник политуправСоветская Сибирь. – 1929. – 24 ноября. См.: Дацышен В.Г. Китайские солдаты в России в 1929 г. // Общество и государство в Китае. Т. XLV. Ч. 2. – М.: ИВ РАН, 2015. – С. 730–739. 3 ГАТО. Ф. Р-195. Оп. 1. Д. 813. Л. 1. 4 Там же. Л. 24–25. 5 ГАТО. Ф. Р-195. Оп. 1. Д. 813. 1 2

174

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

ления Сибирского военного округа, генерал-майор и Герой Советского Союза. Восстановить историю участия сибиряков в боевых действиях на советско-китайской границе можно и по документам о потерях в частях. Традиционно в официальной пропаганде данные о потерях занижались. Например, в циркулярной телеграмме Минусинского Окружкома ВКП(б) была дана официальная цифра: «наши потери: убиты 123, ранены 600, со стороны Китайских частей – убиты 1 500, раненых 1 000, пленных 8 000…»1. По данным современных исследований, потери были значительно больше. В одних исследованиях говорится: «Безвозвратные потери (по архивным данным) составили 228 чел. (против 147 чел. в опубликованных источниках): 221 убитых и умерших на этапе санитарной эвакуации (в открытой печати обычно фигурирует число в 143 чел.); пропавших без вести, не вернувшихся из плена – 17 чел. (в открытых публикациях – 4 чел.). Санитарные потери (раненые, контуженные и т. п.) достигли 739 чел. (традиционно в печати фигурирует число в 665 чел.)»2. В других публикациях говорится, что общие потери с советской стороны в  конфликте погибшими, умершими от ран и пропавшими без вести составили более 280 человек убитыми, до 800 человек были ранены. Наибольшие потери в ноябре 1929 г. понесли стрелковые части: в 36-й стрелковой дивизии погибли и умерли от ран 61 человек, 21-я Пермская стрелковая дивизия потеряла 232 человека, в том числе убитыми и умершими от ран – 483. В других стрелковых дивизиях также были погибшие и умершие от ран. Во время военного конфликта на КВЖД понесли потери советские кавалерийские части, укомплектованные в основном призывниками из Сибири. Так, 86-й кавалерийский полк 9-й Отдельной Дальневосточной кавалерийской бригады в боях под Мишаньфу потерял убитыми 6 человек, 87-й кавалерийский полк в том же бою потерял убитыми 8 человек. Потери Бурят-Монгольского национального кавалерийского дивизиона составили 3 человека убитыми. В Списке Погранохраны и Войск ОГПУ ДВК погибших на границе с момента конфликта с Китаем по 20 ноября 1929 г. числилось 30 человек, в числе которых также были сибиряки4. ГАКК. Ф. П-60. Оп. 1. Д. 836. Л. 55. Кузин А.В. Советско-китайский вооруженный конфликт 1929 года: опыт, уроки // Приамурье – форпост России на дальневосточных рубежах: материалы регион. науч.практ. конф. – Благовещенск, 2007. – С. 227. 3 Россия и СССР в войнах XX века. Потери вооруженных сил. Статистическое исследование. – М.: Олма-Пресс, 2001. 4 ГАНО. Ф. Р-47. Оп. 1. Д. 1179. Л. 113. 1 2

175

Глава 2

Уроженец Минусинского округа 1906 года рождения, командир отделения 1-го эскадрона 86-го кавалерийского полка 9-й Отдельной Дальневосточной кавалерийской бригады М.С. Груздев погиб под Мишаньфу. В числе погибших кавалеристов 87-го кавалерийского полка были уроженец Тувы А.А. Абросимов, уроженец Хакасского округа И.К. Арямов, уроженец села Нижне-Усинское Минусинского округа К.О. Сысоев, все 1905 года рождения. Уроженец Красноярска кавалерийский инструктор Бурят-Монгольского национального кавалерийского дивизиона А.С. Абушкин в боях с китайцами был ранен. Таким образом, в военных действиях с Китаем в 1929 г. приняли участие тысячи призывников из Приенисейского края – Красноярского, Ачинского, Канского, Минусинского, Хакасского округов и Русской самоуправляющейся трудовой колонии Тувинской Народной Республики. Представители этого региона были в списках раненых и безвозвратных потерь пограничных частей и Красной Армии. Урегулирование конфликта 19 ноября 1929 г. китайская сторона дала согласие на переговоры, и 21–22 ноября стороны на местном уровне пришли к согласию о  немедленных переговорах по урегулированию конфликта. Правда, Чан Кайши пытался перенести вопрос о конфликте в Лигу Наций, но не был поддержан странами Запада. Не нашел он поддержки и в вопросе создания «смешанной комиссии» во главе с иностранным представителем. У Чжан Сюэляна выбора не было, 27 ноября он отправил в Москву телеграмму с принятием советских условий. 3 декабря в Никольск-Уссурийске был подписан протокол о восстановлении статус-кво на КВЖД. 13 декабря в Хабаровск прибыл дипломатический комиссар МИД Китая в Харбине Цай Юньшэн для переговоров с уполномоченным НКИД А. Симановским, 22 декабря они подписали «Хабаровский протокол об урегулировании конфликта на КВЖД». В Маньчжурии стороны вернулись к статус-кво, но дальнейшие переговоры об урегулировании двухсторонних противоречий оказались безуспешными. 25 декабря 1929 г. на одной из страниц газеты «Советская Сибирь» была помещена заметка «Конфликт на КВЖД урегулирован». После восстановления статус-кво на КВЖД советские войска покинули территорию Китая. 29 декабря советские газеты сообщили: «Командование Особой армии приступило к практическому выполнению хабаровского протокола. 23 декабря эшелоны частей Забайкальской группы с музыкой и песнями начали оставлять районы, занятые в ответных боях 176

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

с белокитайцами»1. Сибирские краевые газеты вскоре сообщили: «Прибывшие части Особой дальневосточной армии на место своего зимнего расположения были с большим энтузиазмом встречены трудящимися городов края...»2. Советское правительство обязалось освободить всех арестованных китайских граждан и интернированных китайских солдат и офицеров. Китайские власти освободили всех арестованных советских граждан и восстановили на работе уволенных. 3 января 1930 г. газета «Тихоокеанская Звезда» опубликовала сообщение ТАСС, в котором говорилось: «Ввиду освобождения китайскими властями всех арестованных в Маньчжурии советских граждан и в соответствии с Хабаровским протоколом, надлежащими правительственными органами СССР отдано распоряжение о немедленном освобождении всех арестованных в связи с конфликтом китайских граждан и интернированных китайских солдат и офицеров»3. Соглашением предусматривалось восстановление работы консульств; в Читу китайский представитель вскоре вернулся, но в Иркутске консульство не было восстановлено. КВЖД вновь стала совместным предприятием, СССР подтвердил свое влияние в СевероВосточном Китае. Вернувшиеся домой участники боевых действий были окружены вниманием местного населения, а семьи погибших, раненых и отличившихся в боях красноармейцев были взяты под опеку различными социальными службами и местными органами власти. 26-я Златоустовская стрелковая дивизия в Красноярск не вернулась, она была оставлена на китайской границе. Правда, связи Приенисейского края с воинскими частями на китайской границе не закончились с окончанием конфликта на КВЖД. На это указывает фотография, помещенная в марте 1930 г. в газете политуправления Особой Краснознаменной Дальневосточной армии. Под фотографией, названной «В  гостях у  подшефников», была следующая подпись: «Делегаты Ачинского округа (Сибкрай) – шефы Н’го полка ОГПУ – знакомятся с устройством пулемета»4. В конце 1929 г. «Красноярский Окрисполком и Горсовет вынес постановление об изъятии от Военного Ведомства двух зданий, занимавшихся ранее Штабом 26-й дивизии и квартирами начальствующего Известия. – 1929. – 29 декабря. Молодая деревня. – 1930. – 5 февраля. 3 Тихоокеанская Звезда. – 1930. – 3 января. 4 Тревога. – 1930. – 5 марта. 1 2

177

Глава 2

состава гарнизона»1. В 1930 г. на территории Красноярского, Ачинского и Канского округов началось формирование новой, 40-й территориальной стрелковой дивизии2. «Хабаровский протокол об урегулировании конфликта» лишь остановил вооруженный конфликт и восстановил статус-кво на КВЖД. 8  февраля Нанкинское правительство опубликовало заявление о непризнании Хабаровского протокола. На начавшихся 11 октября 1930 г. советско-китайских переговорах представитель Китая так и не признал Хабаровский протокол, и в 1931 г. переговоры велись уже о продаже КВЖД Китаю. Разорванные летом 1929 г. советско-китайские отношения были восстановлены лишь после начала японской агрессии в Маньчжурии. На переговорах по разоружению в Женеве китайский официальный представитель провел консультации по этому вопросу с М.М. Литвиновым, 12 декабря 1932 г. состоялся обмен нотами о восстановлении дипломатических и консульских отношений между СССР и КР. Русский эмигрант сибирский областник И.И. Серебренников отметил: «14 декабря. Сенсацией дня является возобновление дипломатических отношений между Китаем и СССР. Начинается какая-то полная неизвестности фаза в развитии дальневосточных дел»3. Таким образом, события советско-китайского военного конфликта на КВЖД в 1929 г. стали заметным событием в истории Приенисейского края. Внешнеполитические события и проблемы выступили важным фактором внутриполитической ситуации и экономического развития региона. Тысячи красноярцев впервые приняли участие в боевых действиях на границах государства, не все семьи дождались своих отцов, мужей и сыновей домой с полей боевых действий.

2.4. Интернированные китайцы Приенисейская Сибирь в своей истории была тесно связана с судьбой особой группы китайцев – интернированных. Появление интернированных китайцев в СССР было обусловлено началом в 1931 г. японской агрессии на Дальнем Востоке. Организованное японцами «Всеманьчжурское совещание» в начале марта 1932 г. провозгласило ГАНО. Ф. 47. Оп. 5. Д. 90. Л. 35. ГАНО. Ф. 47. Оп. 5. Д. 90. Л. 177. 3 Китай и русская эмиграция в дневниках И.И. и А.Н. Серебренниковых: в 5 т. Т. I. – М.: РОССПЭН, 2006. – С. 267. 1 2

178

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

создание государства Маньчжоу-го во главе с бывшим китайским (цинским) императором Пу И. Часть китайского населения и местных войск не признали прояпонское государственное образование Маньчжоу-го, оказали сопротивление японским войскам и их китайским союзникам. В их числе были Армия самообороны Хэйлунцзяна генерала Ма Чжаншаня, Армия спасения Родины генерала Су Бинвэня, Народная национальная армия спасения Ван Дэлиня и Армия самообороны Гирина генералов Дин Чао и Ли Ду. В условиях японской агрессии и «маньчжурского сепаратизма» изменился характер советско-китайских отношений. Эмигрантские газеты Европы и Америки писали в 1931 г. о советской военной помощи китайским генералам, даже утверждалось, что «Ген. Тин Чао потребовал через управляющего К.В.ж.д., чтобы в Харбин были посланы сов. войска для защиты Харбина против Японии…»1. Но советское руководство проводило осторожную политику. В середине июня 1932 г. члены Политбюро ЦК ВКП(б) Молотов и Каганович сообщили Сталину: «Нанкин решил восстановить отношения с нами… Считаем, что… восстановление отношений, да еще путем подписания пакта о ненападении, будет ставить своей целью затруднить нам установление нужных нам отношений с Маньчжоу-го… Считаем целесообразным, чтобы сейчас Козловский уклонился от свидания с Ван…»2. Интернирование в СССР китайских армий в 1932–1933 гг. Раскол в Северо-Восточном Китае и начало японской агрессии привели к такому явлению, как уход на территорию Советского Союза китайских вооруженных отрядов и воинских формирований. Первые интернированные из числа солдат-дезертиров из армий гоминьдановских генералов прибыли в Сибирь уже летом 1932 г. Исследователь С.М. Силонов нашел в сибирских архивах документы, указывающие на интернирование перешедших границу в районе станции Иман в июле 1932 г. в составе отряда в 70 человек во главе с «Ли-тау»3. В ноябре 1932 г. после поражения под г. Фуцзин перешли границу и были интернированы несколько сотен человек армии «Красных пик» под командованием Лю Пина. Часть бежавших из Маньчжурии китайских солдат в течение Новое Русское Слово. – 1932. – 30 января. ВКП(б), Коминтерн и Китай: Документы. Т. IV. ВКП(б), Коминтерн и советское движение в Китае. 1931–1937. Ч. 1. – М.: РОССПЭН, 2003. – С. 167. 3 Силонов С.М. Интернирование в Советском Союзе китайских армий Ли Ду и Ван Дэлиня // Россия и АТР. – 2011. – № 4. 1 2

179

Глава 2

июня – августа была расселена на территории Нарымского округа Западно-Сибирского края: «…расселено 196 интернированных китайских солдат…»1. В числе наиболее известных лидеров антияпонского движения был генерал Су Бинвэнь, которому сегодня поставлен памятник в городе Маньчжурия. Еще 29 июля 1932 г. маньчжурская газета писала: «Что касается загадочного вопроса о командующем войсками в Хайларе Су Бин-вэня, то, хотя и говорят, что он является противником нового государства, но, в действительности, он просто недоволен необходимостью находиться в подчинении у своего бывшего подчиненного Чэн Чжи-юаня, и опасается быть убитым этим последним, вследствие чего из Хайлара не выезжает»2. Слухи о нелояльности китайского генерала Су Бинвэня оказались небеспочвенными. 22 сентября 1932 г. маньчжурские газеты сообщили: «Хайларский генерал Су внезапно заявил антиправительственную позицию»3. 27 сентября расквартированные на станциях Маньчжурия, Хайлар, Бухэду и Чжаланьтун китайские части почти одновременно начали мятеж. В октябре газеты опубликовали обращение Су Бинвэня в Лигу Наций, где заявлялось, что китайская армия не сложит оружия до полного освобождения Северо-Восточного Китая от японской оккупации4. Советское правительство в японо-китайском конфликте с самого начала заняло позицию нейтралитета. Еще в начале марта 1932 г. в одной из передовиц газеты «Известия» было заявлено: «СССР с первых дней Дальне-Восточного конфликта занял позицию твердого нейтралитета. Симпатии трудящихся Советской страны к китайскому народу, изнывающему под гнетом империалистической эксплуатации, конечно, являются фактом бесспорным. Но это сочувствие освободительной борьбе китайских рабочих и крестьян, ни в коей мере не нарушило той неуклонной линии строгого невмешательства, которая естественно вытекала из общей мирной политики Советского Союза»5. 28 ноября 1932 г. японские войска перешли в наступление в районе Цицикара. К 3 декабря восставшие китайцы вынуждены были оставить Хайлар. 4 декабря генерал Су, прибыв на станцию Маньчжурия, вместе со своим заместителем генералом Чжао посетили советское ГАНО. Ф. П-3. Оп. 1. Д. 412. Б. Л. 57. ГАНИИО. Ф. 300. Оп. 1. Д. 1011. Л. 2 об. 3 ГАНИИО. Ф. 123. Оп. 1. Д. 198. Л. 80. 4 ГАНИИО. Ф. 300. Оп. 1. Д. 1011. Л. 132 об. 5 ГАНИИО. Ф. 123. Оп. 1. Д. 198. Л. 162. 1 2

180

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

консульство и попросили секретаря «довести до сведения Советского Правительства, что вынужден отступить на советскую территорию, разоружиться добровольно и просит у Советского Правительства разрешения всем эвакуироваться через СССР в Китай»1. При этом китайское командование заявило, что китайские войска перейдут границу, даже не дожидаясь разрешения от советского правительства. Местное советское руководство не могло дать разрешение на эвакуацию китайской армии в пределы СССР, они ждали решения Москвы. Общая картина событий этих дней описана в циркуляре ОГПУ от 7 декабря 1932 г.: «Вечером 4 декабря Кит[айское] командование обратилось с просьбой к Заб. ж.д. администрации принять и пропустить в  КВЖД эшелоны и получив категорический отказ, китайцы сломали замки стрелок на Забайкальской и под угрозой оружия начали отправлять эшелоны на ст. Отпор. В Маньчжурии создалась паника. Вслед за уходящими из города отдельными китайскими воинскими частями потянулись к нашей границе кит[айское] чиновничество, кит[айские] служащие КВЖД и часть китайских граждан. В городе имели место грабежи... В городе остались только начальник уезда и представитель коммерческого общества, которые и организовали охрану города и советского и японского консульств. По приблизительному подсчету на 6 декабря задержано 3 147 человек, из них офицеров 443, солдат 1 801, граждан 903. Интернированные войска размещены частью в вагонах, частью в помещениях, частью под открытым небом. С питанием обстоит дело плохо, никаких запасов интернированные не имеют. По распоряжению т. Полунова, питание возложено на Комдива т. Рокоссовского, который 7 ноября организует это по следующей раскладке: хлеба 300 грамм, мяса 75 грамм, один раз в пятидневку соленая рыба...»2. Согласно сообщению ТАСС, опубликованному 21 декабря 1932 г. в газете «Известия», границу перешли 2 890 военных и 1 200 гражданских лиц3. В соответствии с существовавшей международной практикой советская сторона объявила перешедших границу китайцев интернированными. СССР отверг требования властей Маньчжоу-го о выдаче китайских солдат, мотивируя отказ положениями советской Конституции. Японское правительство попыталось добиться согласия СССР оставить генерала Су Бинвэня и его сторонников на территории Советского Союза и не выпускать их в Китай. ГАНИИО. Ф. 123. Оп. 1. Д. 198. Л. 56. ГАНИИО. Ф. 123. Оп. 1. Д. 198. Л. 53. 3 Маньчжурия – Томск – Синьцзян // Наука в Сибири. – 2004. – 16 июня. 1 2

181

Глава 2

Русскоязычная харбинская газета «Гун-Бао» позже сообщала: «Дерзкое поведение СССР по отношению к Маньчжу-Го началось еще в начале нынешнего года, когда в результате предпринятых японскими войсками действий главари мятежа Су Бин-вень, Ма Чжань-сен и за ними Ли Ду, Ван Делин и другие устремились на советскую территорию и нашли там теплый прием и гостеприимную встречу... видные японские деятели предупреждали советских представителей, что в случае невыдачи мятежников, общественное мнение Японии будет возмущено действиями Советского Союза. Невзирая на эти предупреждения, советское правительство отказалось выдать мятежников и даже рискнуло на проявление открытого недоброжелательства по отношению к МаньчжуГо и японским войскам»1. Вопрос о будущем армии Су Бинвэнь сразу же приобрел особую значимость. Сначала предполагалось переправить интернированных китайцев в Китай прямо на Дальнем Востоке, затем были разработаны планы переброски китайских армий в Синьцзян. Однако в это время большая часть Синьцзяна находилась под контролем восставших мусульман. Переброска Советским Союзом китайских армий в охваченный антикитайским восстанием Синьцзян была воспринята как прямая помощь Китаю в борьбе с национально-освободительным движением. В этих условиях советское руководство решило направить интернированных китайцев в Западную Сибирь, местом их временного размещения был выбран Томск. Уже 11 декабря 1932 г. со станции Даурия на запад отправился первый эшелон с семью сотнями китайцев. На станции Красноярск, судя по всему, солдаты армии Су Бинвэня надолго не задерживались. Несмотря на первоначальные планы быстрой эвакуации интернированных, китайская армия вынуждена была задержаться в Сибири и перезимовать в Томске. Вскоре начался массовый переход китайских войск через приморский участок маньчжуро-советской границы. По данным ПП ОГПУ Восточно-Сибирского края: «В течение 9 и 10 января на нашу территорию (Приморье) интернировалось около четырех тысяч человек китайских войск, принадлежащих к группировкам Ван-Де-Лина и Ли-Ду»2. В секретном сообщении от 14 января 1933 г. говорилось: «За 11 января были интернированы следующие части 650 солдат, 40 офицеров, 14  офицеров штаба дивизии, один из них генерал (Сын-Джин-Чин), 672 солдата китполка 1-й дивизии охранных войск КВЖД, 50 человек 1 2

182

Гун-Бао. – 1933. – 8 сентября. ГАНИИО. Ф.123. Оп. 1. Д. 533. Л. 15.

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

отряда красных пик с одним офицером… 200 человек киткавалерии. Отдельные отступающие группы Ванделиновских частей продолжают переходить на нашу территорию, где разоружаются. Интернировавшийся генерал ЛИ 11 января в 15 часов направлен в Хабаровск»1. По данным НКИД СССР 9–13 января 1933 г. на территорию СССР перешло и было интернировано из армии Ван Дэлиня около 3,5 тыс. чел.2, из армии генерала Ли Ду – более 2 тыс. Переходы китайских войск через границу продолжались и в дальнейшем. 9 марта 1933 г. глава советского военного ведомства К.Е.  Ворошилов и глава советских спецслужб Г.Г. Ягода подписали секретный приказ, предписывающий интернировать только высший и  старший командный состав китайских армий, а остальных при переходе границы разоружить и предупреждать, что они должны или немедленно стать на работу или убираться обратно. Тем не менее переходы продолжались в 1933, 1934 гг. и в дальнейшем. Большую часть китайцев, интернированных в Приморье, также направили в Сибирь. 11 января 1933 г. руководство ОГПУ Восточно-Сибирского края сообщило исполнявшему обязанности командира Особой Краснознаменной Дальневосточной армии Сангурскому: «На сегодняшний день мы имеем интернированных китайских солдат (не считая офицеров) примерно 3 500 ч., вероятно эта цифра завтра еще увеличится. Ворошилов указал на возможность использовать их на работах к западу от Байкала, о чем подробно поручил мне договориться с Зирнисом. Пока не выяснено, кто из них согласен работать... 3) Прошу выяснить потребность ЗапСиб Края. На эти вопросы надо мне получить ответ как можно скорее...»3. В архивных фондах сохранились материалы переговоров между руководством ОГПУ и военным командованием на Дальнем Востоке по поводу размещения китайцев в Приенисейском крае: «Вы предлагаете принять Красноярск для окончательного решения прошу ответить (сколько можно принять размещению Красноярск не затрагивая квартирного фонда). Вы, вероятно, предполагаете интернированных использовать на работах, в таком случае куда девать тех которые не изъявят желание работать и сможете ли обеспечить их продовольствием. Выявить количество желающих работать можно будет после размещения во время пути опросить нельзя. ПАВЛОВ. Я сообщил Сангурскому втоГАНИИО. Ф. 123. Оп. 1. Д. 533. Л. 15. Русско-китайские отношения в ХХ веке. Т. 3. Советско-китайские отношения (сентябрь 1931 – сентябрь 1937 гг.). – М.: Памятники исторической мысли, 2010. – С. 146. 3 ГАНИИО. Ф. 123. Оп. 1. Д. 533. Л. 9–10. 1 2

183

Глава 2

рично сообщаю Вам, что принять такого количества как 4 000 человека мы не имеем возможности. Поэтому прием 2 000 человек Красноярске является вынужденным ни помещением, ни питанием мы их обеспечить не можем. Видимо придется держать значительную часть из этого количества вагонах. Мне было заявлено т. САНГУРСКИМ что он сделает распоряжение т. Горбачеву о предоставлении жилплощади военведа этого до сих пор нет. На мой вопрос запросить Наркомвоенмор как быть с интернированными нежелающими работать в Союзе совершенно очевидно что разместить такую массу людей и найти для них помещения как Красноярске так и других городах Края мы не можем. Равно не можем обеспечить питанием продовольствием этих 4 000 человек. Прошу все это учесть при направлении к нам интернированных. Необходимо немедленно разрешить эти вопросы с Москвой. Мы можем принять только тех, которые изъявят желание остаться на работу... ЛАВРОВ. Велят на первую партию интернированных разместить город Ачинск попечением комдива красноярской, питание будем выдавать из продскладов по нормам установленным для интернированных. Таким образом вы сможете взять на работы их из Ачинска Вторую партию придется задержать вагонах, а затем разместить в Ачинске взамен ушедших на работы. Окончательное решение Вам сообщу прямому проводу. ПАВЛОВ. Хорошо повторяю мы принимаем только тех которые изъявят желание остаться у нас на работах»1. К 14 января 1933 г. численность интернированных, подготовленных к переброске из Дальне-Восточного края в Сибирь, составила 4 тыс. человек. В этот день из Хабаровска были отправлены первые два эшелона, в которых находился 1 721 интернированный, в том числе 260 офицеров. Вслед за ними на запад выехали еще 1 500 человек. Солдаты армий Ли Ду и Ван Дэлиня были размещены в теплушках на станциях Красноярск и Ачинск. Точные сроки и общую численность китайских войск, размещенных зимой 1933 г. на станциях Красноярск и Ачинск, пока установить не удалось. Советское руководство приняло решение отправить интернированных китайцев на родину. В Сообщении ПП ОГПУ ВСК от 22 марта 1933 г. говорилось: «Интернированные войска ген. СУ-БИН-ВЭНЯ из Томска и Красноярска направлены в Китай южным путем. Гражданские лица, прибывшие из Маньчжурии вместе с интернированной армией СУ-БИН-ВЭНЯ отправлены в Китай через Владивосток в феврале месяце»2. Действительно, эшелоны с китайскими солдатами были на1 2

184

ГАНИИО. Ф. 123. Оп. 1. Д. 533. Л. 11–12. ГАНИИО. Ф.123. Оп. 1. Д. 533. Л. 3.

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

правлены в Казахстан, а с гражданскими лицами – во Владивосток. Китайские генералы 19 апреля пересекли границу с Польшей. К 20 апреля 1933 г. через границу в Синьцзян выехало 8 609 китайских солдат, а 10 мая 1933 г. из Иркутска в Аягуз выехала последняя группа интернированных военных, отправленных на родину через Синьцзян. Следует отметить, что и в дальнейшем имели случаи репатриации интернированных китайцев с Дальнего Востока через Сибирь, на это указывает Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) от 2 сентября 1939 г.: «Принять предложение НКВД об отправке интернированной роты маньчжур (находящейся на разъезде Хунхуз) в Казахстан для дальнейшей эвакуации в Синьцзян»1. После возвращения китайских армий из Сибири на родину некоторые китайские солдаты по разным причинам «застряли», в том числе на территории Приенисейского края. В 1936 г. китайское посольство предоставило советской стороне списки лиц, разыскиваемых на территории СССР и подлежащих репатриации в Китай, среди которых значились 8 солдат «из части ген. Су Бен-Вен». Однако только один из них, Шам Боджи, отставший от своей армии по болезни, был найден на территории Красноярского края. Прибытие интернированных в 1934 г. в поселок Черногорские Копи В марте 1934 г. в Сибирь вновь было направлено около 1 тыс. китайских солдат и партизан. В состав этой партии были включены бойцы 4-й дивизии «Красных пик» (более 800 человек, интернированных к началу 1934 г.), а также партизаны отряда Чун Дичуна (128 чел.) из приграничного с Кореей района. В ночь на 15 марта 1934 г. китайцев доставили под охраной в Красноярск, а 16-го эшелон проследовал далее, на запад. Большую часть этих китайцев, около 800 чел., направили на Кузбасс. Часть отправленных на запад интернированных китайцев (200 человек) 16 марта из Ачинска направили в поселок Черногорские Копи, где еще весной 1933 г. было размещено около 300 интернированных корейцев из Маньчжурии. В Хакасию в марте 1934 г. был направлен партизанский отряд Чун Дичуна (128 человек) и 72 человека из подразделения восставших «Красных пик» во главе с Ван-мю-джю2. В конце мая 1934 г. секретарь Хакасского обкома ВКП(б) докладывал в Красноярский крайком ВКП(б): «19 марта 1934 года без предварительной ориентации РК, РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 25. Л. 166. Силонов С.М. Интернированные китайцы в Сибири (1930-е годы). – Красноярск: СФУ, 2015. – С. 67. 1 2

185

Глава 2

Обкома и хозяйственного руководства Черногорки – прибыло 200 человек китайцев (при таких же обстоятельствах 18). Это обстоятельство чрезвычайно затруднило нас, ибо неясно – с какой целью присланы, сколько времени пробудут, что за люди. Переводчиков нет, ресурсов для снабжения, на первые хотя бы дни, пока люди «акклиматизируются», не указано... нет спецфондов и средств на эти цели»1. По прибытии на рудник интернированные были разбиты по группам (взводам), во главе которых поставлены командиры, отвечавшие за поддержание дисциплины и выход на работу. Такая форма организации труда сохранялась до середины 1935 г. Из 200 китайцев, размещенных в Черногорских Копях, трудоспособных оказалось 186 человек. Трудоспособные интернированные китайцы были размещены на строительстве (115 человек), а также по производственным участкам Черногорского рудника: шахта № 3 – 22 чел., шахта № 7 – 21 чел., шахта № 8 – 27 чел. Большинство работали чернорабочими, землекопами и отбойщиками. Часть китайцев позднее проходила профессиональное обучение. На руднике китайцы работали в качестве: «а) штукатуров-учеников – 6 чел. б) плотников – 1 чел. в) плотников-учеников – 10 чел. г) отбойщиков – 60 чел. д) откатчиков и  лесоносов – 10 чел. е) землекопов и чернорабочих 107 чел. ж) портных – 1 чел. з) учителей-ликвидаторов 2 чел.»2. К 1936 г. китайцы оказались практически исключены из строительства. Среди иностранцев появилась новая категория – лица «без определенных занятий». Несколько человек работали в коопторге, коопхозе (сторож и чернорабочие) и ОРСе (возчик и огородник). Почти 90 % от общего количества интернированных трудились на шахтах, в основном на вспомогательных работах. Двое из китайцев – Ма Чаншун, бывший подполковник армии Ма Чжаншаня, и Ху Тэчуан – бывший рядовой армии Чжан Сихоу, занимали должности бригадиров соответственно на шахтах № 3 и 7. Интернированный солдат Чи Зо-ги работал электрослесарем на шахте № 7. Контингент интернированных китайцев несколько раз пополнялся. Во второй половине 1934 г. в Хакасии дополнительно было размещено 65 интернированных китайцев. В числе вновь прибывших были жена пропавшего без вести генерала Чжан Сихоу с тремя малолетними детьми и семья военного врача Цоу Доцая, в которой кроме жены были восемь дочерей, два сына и три внука. В Черногорские Копи же доставили пять малолетних китайских «беспризорников». В 1935 г. прислали 1 2

186

НАРХ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 249. Л. 29. ГАНО. Ф. П-3. Оп. 2. Д. 623. Л. 16.

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

еще несколько человек. Фиксировалась и убыль китайцев, например, из первой партии интернированных китайцев трое сразу сбежали из Черногорска1. В начале 1936 г. в бегах числилось 44 китайца2. По данным Управления НКВД по Красноярскому краю, общая численность интернированных китайцев, размещенных в Хакасии, составляла в 1935 г. от 300 до 400 человек. Состав расселенных в Черногорске интернированных китайцев был неоднороден. Практически у всех китайцев отсутствовали документы, удостоверяющие личность. Пофамильные списки составлялись со слов самих опрашиваемых, китайские имена при этом воспринимались на слух. Самую большую возрастную группу среди интернированных составляли лица до 30 лет – 117 человек, из них до 20 лет – 13. Возраст 85 человек находился в пределах 30–40 лет, 33 чел. – 40–50 лет, 11 чел. – 50–60 лет. Самым старшим среди интернированных был 66-летний Цоу Доцай. Большинство китайцев происходили из крестьянских семей. Немногие были выходцами из семей рабочих, служащих, мелких торговцев. В большинстве своем китайцы были выходцами из провинции Шаньдун (117 чел.), из них 30 – городские жители, 84 – сельские. До интернирования в провинции Гирин (Цзилинь) проживали 41 человек, Мукден (Ляонин) – 33, Хебэй – 26, Хэйлунцзян – 9. По роду занятий большинство китайцев были крестьяне или неквалифицированные рабочие. В числе интернированных были бывшие мелкие торговцы, полицейские, кадровые военные, священнослужитель, а также один художник. В большинстве своем интернированные китайцы – 185 человек – были неграмотными. Грамотными и малограмотными по-китайски были соответственно 34 и 26 человек. Из 10 человек командного состава, размещенных в Черногорске (от командира отделения до помощника комполка), только 3 были грамотными и 2 малограмотными. В архивах сохранилась информация только об одном интернированном китайце, знающем русский язык. Он его изучил в ходе общения с русскими рабочими на КВЖД. Еще до перехода на территорию СССР в отряде была создана тайная организация «Братство», построенная на принципах возрастной иерархии. В нее входило 24 человека из состава подразделения. Как попытку сохранения традиционных форм жизненного уклада можно рассматривать создание по инициативе Лу Фуняна так называемого Коми1 Новикова Н.А. Условия жизни и профессиональной деятельности китайских рабочих в Черногорске в 30-е годы ХХ века // Сборник материалов IX краеведческих межрегиональных чтений им. В.А. Баландиной. – Черногорск, 2010. – С. 140. 2 Силонов С.М. Интернированные китайцы в Сибири... – С. 98.

187

Глава 2

тета правды. Главной его задачей ставилось «повышение дисциплины среди китайцев». Один из пунктов устава Комитета обязывал не разглашать информацию о событиях внутренней жизни отряда как в прошлом, так и в настоящем и будущем. В случае нарушения требования «старший брат» мог покарать отступника, побив или убив его. У интернированных в Черногорске сохранилась прежняя военная внутренняя организация (с командирами, штабом и т. д.). Но и здесь было достаточно сложностей в организации труда. Пользовавшийся авторитетом у большей части соотечественников командир отряда Чунди-чуна в мае 1934 г. был убит группой заговорщиков из числа подчиненных. «…Со смертью Чун-ди-чуна значительно ослабла дисциплина внутри отряда – это сказывается и на работе китайцев на руднике»1. Убитого китайского командира Чун-ди-чуна хоронили со всеми воинскими почестями в присутствии 500 человек. После гибели командира его заместитель Чан-фа не сумел сохранить управляемость коллектива, обеспечить трудовую дисциплину. Серьезной проблемой для интернированных было незнание русского языка и почти полное отсутствие переводчиков. В течение всего срока пребывания интернированных китайцев в Черногорских Копях функции переводчиков при организации производственного процесса, в быту, при оказании медпомощи, при допросах в рамках возбужденных в отношении иностранцев уголовных дел исполняли В.К. Тульский и  Лизенко (Ли Зенхо), знающие китайский язык корейцы. Последний в декабре 1933 г. был направлен УНКВД по Западно-Сибирскому краю в Хакасию для выявления шпионской и диверсионной деятельности2. Кореец Василий Кузьмич Тульский в 1927 г. прибыл из Китая и не имел советского гражданства, хотя был кандидатом в члены ВКП(б). Переводчики играли весьма значимую роль в жизни интернированных, поскольку помимо исполнения непосредственных функций в их обязанности входили контроль выхода на работу, ведение расчетных книжек, выдача зарплаты. К переводчикам, как к большевикам и как к корейцам, китайцы относились с недоверием. Условия жизни и труда интернированных китайцев В начале 1930-х гг. китайцы в Приенисейском крае оказались в тяжелых условиях. Это было неудивительно, так как вся страна была разорена коллективизацией, социальными экспериментами и крайним 1 2

188

ГАНО. Ф. П-3. Оп. 2. Д. 623. Л. 17. НАРХ. Ф. Р-674. Оп. 1а. Д. П-9605. Т. 2. Л. 72.

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

непрофессионализмом новых «хозяйственников». Достаточно сказать, что строители Красноярского машиностроительного завода в 1930-х гг. имели в среднем по 2 кв. м жилой площади на человека. В Черногорских Копях интернированные были размещены в неотремонтированных, холодных бараках законсервированной шахты № 91. В комнатах «типового расположения» проживало от 16 до 23 человек. В качестве источника света в бараках использовались шахтерские керосиновые лампы. Из-за отсутствия угля помещения часто не отапливались. В комнатах китайцев не было мебели, только топчаны-кровати. Матрасами обеспечили всех, одеяла выдали лишь на 50 человек, остальные укрывались рабочей одеждой, которая представляла из себя просто грязные ветхие тряпки. Не было умывальников, чайников, кипяток согревали в кружках2. В докладной записке секретаря Хакасского обкома ВКП(б) Сизых «О культурно-бытовых условиях, настроениях и работе интернированных китайцев и корейцев на Черногорке» от 27 апреля 1934 г. говорилось об ужасных условиях, в которых находились интернированные: «Китайцев расположили в двух бараках. Они заняли шесть квартир… Большая скученность… Скученность размещения не дает возможности поддерживать нужную чистоту и в особенности воздуха» 3. В связи с трудностями размещения китайцев комиссии Черногорского райкома партии с апреля по май 1934 г. провели ряд обследований «культурно-бытовых условий, настроений и работы» интернированных для определения задач, стоящих перед администрацией в целях улучшения жизни китайцев. В результате принятых мер обстановка существенно изменилась в лучшую сторону: китайцы были расселены по общежитиям шахт № 3, 7-бис, 8, 9 и проживали в комнатах по 8–10 человек. Проверки «обслуживания интернированных китайцев» показали их тяжелое материальное положение. ОГПУ сообщало: «В отношении обеспеченности одеждой и обувью китайцы находятся в самых худших условиях, т. к. они прибыли в летних гимнастерках, летних чувяках, которые быстро сносились, вследствие чего многие остались раздетыми, а некоторые из них сидят без рубашек в бараках»4. В докладной записке Хакасского обкома ВКП(б), подготовленной по результатам обследования, проведенного в Черногорске через месяц после прибытия интернированных, констатировалось, что «…почти весь состав китайцев не ГАНО. Ф. П-3. Оп. 2. Д. 623. Л. 15. ГАНО. Ф. П-3. Оп. 2. Д. 623. Л. 15. 3 НАРХ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 269. Л. 52. 4 ГАНО. Ф. П-3. Оп. 1. Д. 412 Б. Л. 57. 1 2

189

Глава 2

имеет сменного нательного белья за исключением редких одиночек, в силу чего белье или не меняется и не бывает в стирке, или же одеты в верхнем платье на голое тело»1. Вскоре китайцам черногорской группы было выдано «160 пар белья, 149 комплектов молескиновых костюмов… организована стирка белья»2. Одной из ключевых стала проблема организации питания. Серьезные трудности существовали с продовольственным обеспечением. Только к концу осени удалось стабилизировать снабжение. Для интернированных китайцев в пунктах расположения было организовано общественное питание – открылись столовые. Столовые работали непосредственно в бараках по месту жительства иностранцев. Однако трудностей в обеспечении питанием было достаточно. Так, на протяжении марта-апреля 1934 г. на Черногорских Копях возникали перебои с обеспечением хлеба. 21 апреля «140 человек организованно не вышли на работу, предъявив администрации Рудоуправления следующие требования: а) выдать аванс и спецодежду; б) увеличить норму пайка»3. Только после вмешательства райкома и обкома партии нормы снабжения хлебом были увеличены. Интернированные, занятые на горных работах, снабжались по особому списку с повышенной нормой хлебообеспечения 1 200 г, рабочие на земляных работах, строители по 800 г. Для решения проблем с питанием интернированных китайцев уже в мае 1934 г. в районе Черногорских Копей было «организовано индивидуальное огородничество китайцев…», интернированным китайцам выделили землю 3 га. Позднее там был организован овощеводческий кооператив «Красный огородник», преобразованный в колхоз имени Калинина (село Калинино Усть-Абаканского района). Секретарь обкома Сенников отмечал: «Большинство китайцев согласилось засеять огороды. Им выделены участки вспаханной земли, выданы семена. Огороды полностью засеяны»4. Китайцы питались в столовых, но жаловались, что там вначале обслуживают русских рабочих, а китайцам приходится по часу и больше ожидать выдачи пищи, этим они, кстати, объясняли свои опоздания на работу5. В архивных документах сохранились документы, описывающие эти обстоятельства: «Из-за перегрузки столующиеся не справляГАНО. Ф.П-3. Оп. 2. Д. 623. Л. 2. ГАНО. Ф. П-3. Оп. 2. Д. 623. Л. 15 об. 3 ГАНО. Ф. П-3. Оп. 2. Д. 623. Л. 9, 10. 4 НАРХ. Ф.2. Оп. 1. Д. 249. Л. 29–30. 5 ГАНО. Ф. П-3. Оп. 2. Д. 623. Л. 7. 1 2

190

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

ются с работой, задерживают отпуск пищи рабочим-китайцам на одиндва часа. Завтрак, обед и ужин в среднем благодаря отвратительному отношению к рабочим-китайцам обслуживающего персонала столовых крадет время на еду ежедневно от трех до пяти часов»1. После вмешательства властей ситуация была исправлена. Серьезной проблемой для советских властей было заставить или убедить китайцев в необходимости хорошо и много работать. Неслучайно, уже через месяц после прибытия в Черногорск китайцы устроили первую забастовку. В мае-июне 1934 г. китайскими солдатами были устроены две волынки на угольных шахтах Черногорских Копей. Поводом к первой послужил несчастный случай с бывшим командиром батальона Ян Почином, который был убит камнем во время работы. В течение двух следующих дней интернированные бастовали, но подлинной причиной невыхода на работу, по объяснениям самих иностранцев, было желание выехать на родину. Причиной второй забастовки в июне 1934 г. была «малая зарплата, на которую нельзя существовать». В течение нескольких смен на работу не выходили китайцы-рабочие шахты № 8. Однако их попытки поднять на забастовку интернированных, трудившихся на других производствах, не увенчались успехом. Бывший командир отряда Чун Дичун, его заместитель Чан Фа и их сторонники являлись проводниками идеи «хороший труд – хорошая зарплата». Группа, сплотившаяся вокруг «старшего брата» (согласно иерархии «Братства») Лу Фуняна, пыталась внушить интернированным, что «если будем хорошо работать, то нас оставят здесь надолго». Чун Дичун в конце мая 1934 г. был убит за лояльность к русским и намерение жениться на русской женщине. Вскоре были убиты один из помощников командира и писарь, а заместитель Чун Дичуна был ранен во время покушения и бежал из Черногорска. В течение длительного периода в организации труда китайцев отсутствовал элементарный учет и контроль сделанной работы. Руководители рудника в Черногорских Копях не обеспечили китайцев расчетными книжками, книжки отсутствовали и в конторе. Поскольку никаких записей о количестве отработанного времени не велось, китайцы не знали, сколько они заработали, в конторе также не знали об этом. Вполне вероятно, что, пользуясь полной властью в отношении безропотных китайцев, руководство забирало часть их зарплаты. Документы свидетельствуют, что не только руководство, работники столовой, но и бухгалтеры 1

НАРХ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 269. Л. 53–54.

191

Глава 2

бесчеловечно обращались с китайскими рабочими. Могли неоднократно объявлять о выдаче аванса и не производить ее, заставляли ждать выдачи денег по нескольку часов, полного расчета не производили и т. п. С другой стороны, с нормами выработки китайцы обычно не справлялись, что влекло за собой снижение норм выдачи пайков. Положение китайцев осложнялось дополнительными обстоятельствами, на которые обращалось внимание работников ОГПУ: «Производительность труда среди китайцев низкая, существующие формы выработки не выполняются по причинам незнания русского языка, неумения работать, необеспеченности одеждой, обувью и продовольствием»1. Очевидно, после получения Материалов обследования бригадой Черногорского райкома РКП(б) с 9 по 12 мая 1934 г.2 председатель Запсибкрайисполкома Ф.П. Грядинский 13 мая 1934 г. писал Р.И. Эйхе: «Сводка о Черногорке уже второй раз сигнализирует о большом неблагополучии там. Полагал бы, надо послать комиссию»3. Наглядной иллюстрацией проблем в организации труда является докладная записка Хакасского обкома ВКП(б) о работе интернированных китайцев: «…у десятника Коновалова работает группа китайцев 8 чел. по очистке от воды и льда водопроводного канала, наряда и расценки, нормы выработки нет и рабочим неизвестно, сколько они должны каждый выработать, сколько выработали и сколько заработал каждый из них, при чем очистка этой канавы производится такими методами, сами рабочие китайцы нашли старую железную круглую печь, которая внизу имеет трубное отверстие, с боку дверку, привязана на проволоку и веревку и одно маленькое худое ведро, один рабочий находится в канаве (больше там поместиться нет места) черпает воду и накладывает лед, а остальные 7 чел. на веревке вытаскивают на верх»4. Эти обстоятельства не способствовали налаживанию условий труда. Напротив, за год пребывания на территории Хакасии отношение китайцев к труду заметно изменилось в негативную сторону, снизилась трудовая дисциплина, процветали карточные игры. На отношение китайцев к труду влиял ряд факторов. Во-первых, считая себя интернированными, они полагали, что их состояние временное, и жили ожиданием отправки 1 Красильников С.А. Советская система принудительного труда: некоторые черты и особенности формирования в конце 1920-х – первой половине 1930-х годов [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://gf.nsu.ru/bakhrushin/krasilnikov1996.shtml. 2 НАРХ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 269. 3 Красильников С.А. Советская система принудительного труда... – С. 154. 4 ГАНО. Ф. П-3. Оп. 2. Д. 623. Л. 6.

192

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

на родину. Во-вторых, противоречия внутри китайской общины, использование различными группировками производственной темы в борьбе за влияние негативно отражались на трудовой дисциплине. В-третьих, часть китайцев представляла собой деклассированные элементы, для которых труд как таковой был неприемлемым занятием. Их позиция – «можно совершенно не работать, а кушать что угодно» – действовала отрицательным образом на остальных интернированных. К негативным моментам наряду с низкой производительностью труда можно отнести проблему прогулов. В Хакасском рудоуправлении «на шахте № 7 бис из 200 ч/дней за 1 декаду июня [1934 г.] китайцами прогуляно 23 ч/дня, по шахте № 3 на такое же количество 200 ч/дней прогулы составляют 76 ч/дней»1. Предусмотренные советским законодательством меры по отношению к лицам, допустившим неявку на работу по неуважительным причинам, такие, как увольнение с завода или учреждения с одновременным лишением преимуществ, которыми они пользовались, работая на данном предприятии (необходимо было сдать продуктовую и промтоварную карточки, освободить ведомственную квартиру)2, к интернированным китайским военнослужащим в силу их статуса не применялись. К злостным нарушителям трудовой дисциплины применялись меры «экономического воздействия»: например, одежду, белье и обувь выдавали только тем, «кто сделал должное количество выходов»3. Китайцы показывали не лучшие примеры поведения и дисциплины. В партийных документах говорится: «Не доведен еще до сознания китайских рабочих вопрос о равноправии мужчин и женщин в Советском Союзе… Нередки случаи нападения на отдельных официанток в столовых…»4. В июле 1935 г. администрация рудника отмечала, что «среди китайских рабочих чувствуется полная разнузданность, упадок дисциплины, 109 человек на протяжении четырех месяцев нигде не работают, занимаются карточной игрой и спекуляцией»5. Непросто складывались взаимоотношения китайцев с местными рабочими. Представители рудоуправления в письме в местное управление НКВД констатировали: «развивается хулиганство, которое подчас ГАНО. Ф. П-3. Оп. 2. Д. 623. Л. 15 об. Постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 15 ноября 1932 г. «Об увольнении за прогулы без уважительных причин» [Электронный ресурс]. – Режим доступа: hist-edu.ru> hist/book11/chuprinnikov.pdf. 3 ГАНО. Ф. П-3. Оп. 2. Д. 623. Л. 15 об. 4 НАРХ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 269. Л. 65. 5 Силонов С.М. Интернированные китайцы в Сибири… – С. 29. 1 2

193

Глава 2

сопровождается избиением русских рабочих, а также и руководящего состава. Так, например, 1) избиение десятника шахты № 7 тов. Карякина, 2) работницы шахты № 7-бис тов. Прокопьевой, 3) на шахте № 3 избили канд. ВКП(б) тов. Шерстобитова, 4) покушение на избиение управляющего шахты № 3 тов. Чайкина, 5) аналогичное дело обстояло с главным механиком Рудоуправления Андриани. Подобных фактов можно найти и перечислить десятки»1. Общественно-политическая и культурно-просветительская работа Советское и партийное руководство Сибири уделяло много внимания интернированным. Например, предполагалось, что воспитанные на коммунистических идеях в России китайцы после возвращения на родину станут авангардом коммунистического движения и будут пропагандировать союз с СССР. Воспитание китайцев велось в основном через систему ликбез и движение «За новый китайский алфавит». Китайцы участвовали в выборах в Советы, но в местные органы советской власти интернированные китайцы, в отличие от интернированных корейцев, не попадали. Были примеры сотрудничества между китайцами и русскими, интернированные принимали участие в народных гуляниях, организованных администрацией рудника, их приглашали на вечеринки жители Черногорска. Несколько китайцев обзавелись семьями, женившись на русских женщинах. Уже на заседании бюро Хакасского окружного комитета ВКП(б) от 28.05.1934 были рассмотрены вопросы политмассовой и культурно-просветительской работы среди китайцев. Черногорский поселковый исполнительный комитет также провел собрание «О бытовых и культурных условиях кит. рабочих, по ликбезу, организации кружков и пр.», силами партактива черногорского рудника для китайцев были прочитаны лекции. При дворцах культуры для китайцев организовывались киносеансы, непосредственно в китайские общежития для показа фильмов выезжали кинопередвижки. Интернированным предоставили спортинвентарь для занятий футболом. Были сделаны заказы на литературу на китайском языке в Москву и Хабаровск, правда, с ее получением всегда возникали сложности. В Черногорских Копях для китайцев были организованы курсы по изучению русского языка, профессиональное обучение на спецкурсах для получения профессии и повышения квалификации при комбинате рабочего образования рудоуправления. 1

194

Силонов С.М. Интернированные китайцы в Сибири… – С. 30.

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

В ходе практической реализации ликбеза проблемы возникли как с  материальным обеспечением процесса обучения, так и с подбором учителей. Не было места для организации занятий. Учитель переходил из барака в барак и, если позволяли условия, проводил занятия. Квалифицированные педагоги отсутствовали, обязанность обучения возлагалась на грамотных китайцев из числа интернированных. В Черногорских Копях учителями китайского языка для интернированных были Лю Язе, Лу Фунян, Фу Сантин. Последний пробыл «педагогом среди интернированных кит. солдат» дольше всех – 8 месяцев. Для обучения родному языку отсутствовала не только методическая литература, но и учебные пособия. В Черногорских Копях власти при организации курсов ликбеза нашли выход в том, «что грамотные китайцы под руководством корейца, работающего в РайОНО составили нечто вроде букваря на 300 знаков китайской азбуки (надо же для окончания курса ликбеза до 1 000 знаков)»1. Всего курсами ликбеза удалось охватить около 40 % неграмотных интернированных китайцев. В то же время необходимо подчеркнуть следующее обстоятельство. При отсутствии четких указаний вышестоящей власти в отношении интернированных местные партийно-государственные органы оказались вынуждены самостоятельно принимать и реализовывать решения в отношении статуса иностранцев, целей и перспектив их пребывания в СССР. Идеологические установки, основанные на принципах интернационализма и пролетарской солидарности, предопределили политику в их отношении. Недавние борцы с империалистической Японией рассматривались как близкие классовые союзники, которые могут при определенных условиях принять гражданство СССР и войти в ряды «строителей социализма» либо, в случае возвращения в Китай, остаться сторонниками Советского Союза. Поэтому, по мнению партийных чиновников, «создание хороших условий и удовлетворительных настроений интернированным китайцам» имело «огромное политическое значение»2. Возвращение интернированных китайцев на родину Объединяющим началом для многих китайцев было стремление вернуться домой. На межгосударственном уровне эта проблема не решалась. Китайцы стали предпринимать попытки самостоятельного возвращения на родину. Побеги совершались как в одиночку, так и группами. 1 2

ГАНО. Ф. П-3. Оп. 2. Д. 623. Л.16. ГАНО. Ф. П-3. Оп. 2. Д. 623. Л. 21.

195

Глава 2

Основным направлением было передвижение на юг к границе с ТаннуТувой. Одним из первых попытку вернуться в Китай предпринял некий Чжан Минюн, интернированный с отрядом Ван Мюджю. Этот китаец бежал в 1934 г., на монгольской границе был задержан и направлен в  Красноярск. После расследования он был осужден и отправлен для отбытия наказания в Караганду. Многие беглецы сами возвращались назад. Таковых из числа черногорцев было 25 человек. Часть из них устроилась на работу и проживала на золотых рудниках Хакасской области, кирпичном заводе в Ачинске, китайских огородах в Канске, Красноярске и других местах. К весне 1936 г. трое из интернированных китайцев были осуждены за побеги к двум годам лишения свободы. В 1935 г. консул Китайской Республики в Новосибирске при посещении Красноярска заявил, что все интернированные китайские солдаты согласно договоренности между двумя странами подлежат возвращению на родину. Однако из Черногорска через Казахстан на родину в том году смогли отправить лишь семью генерала Чжан Сихоу. Для этого в Абакан приезжал сотрудник консульства КР в Новосибирске. В том же 1935 г. из Черногорска на родину через Благовещенск был отправлен 17-летний сын начальника полиции одного из уездов Маньчжоу-го. В январе 1936 г. китайское посольство в Москве сообщило НКИД о согласии Нанкинского правительства эвакуировать интернированных китайских офицеров и солдат на определенных условиях. За отправку интернированных из мест размещения отвечали начальники соответствующих управлений НКВД. Из Приенисейского края надлежало эвакуировать 240 человек, еще 9 человек находились в заключении, которых также предполагалось эвакуировать в Китай. Эшелоны с иностранцами, следующие из Хакасии и Западно-Сибирского края, намечалось объединить в «поезд особого назначения» на станции Красноярск. В планах была репатриация всех оставшихся интернированных китайцев на родину через Владивосток. В апреле 1936 г. стало известно, что по неизвестным причинам «нанкинское правительство отказалось принять интернированных», находящихся в Красноярском крае1. Возможно, потому, что в Черногорске (до 1936 г. – Черногорские Копи. – Авт.), в отличие от других мест, были размещены китайские партизаны, не имевшие никаких документов, удостоверяющих их личность, были сомнения в принадлежности части из них к подданству Китайской Республики. В действительности было 1

196

Силонов С.М. Интернированные китайцы в Сибири… – С. 115.

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

выявлено несколько случаев, когда самостоятельно приехавшие в Приенисейский край китайцы выдавали себя за интернированных. У властей Китайской Республики были и финансовые трудности для организации перевозки своих граждан на такие расстояния. Кроме того, часть черногорских китайцев, вероятно несколько десятков человек, уже сами не хотели возвращаться на родину. Для активизации процесса репатриации черногорских китайцев перед УНКВД по Красноярскому краю была поставлена задача организовать «обработку интернированных на подачу китайскому консульству в Москве индивидуальных и коллективных заявлений с просьбой о возвращении их в Китай»1. Однако процесс репатриации вновь застопорился практически на год. Лишь в мае – августе 1937 г. были согласованы списки на 140 человек, изъявивших желание вернуться в Китай. В сентябре 1937 г. из УНКВД по Красноярскому краю сообщали в Москву: «В г. Черногорске Красноярского края проживают до 250 чел. китайцев, интернированных в 1932–1934 гг. ... надо полагать, что в данном случае каждый из интернированных должны самостоятельно получить китайские документы и выехать на личные средства. Однако интернированные не пользуются свободой передвижения... многие не могут выехать в результате отсутствия у них средств, а часть от выезда в Китай отказываются»2. После этого с сентября 1937 г. переписка между УНКВД по Красноярскому краю и НКВД СССР по вопросу репатриации черногорской группы интернированных китайцев была прервана, больше тема не поднималась, возможно, в силу начавшейся японско-китайской войны. 1937 г. в СССР стал годом начала «Большого террора», во время которого репрессиям подверглись как советские граждане, так и иностранцы. В 1937–1938 гг. до 150 интернированных китайцев были репрессированы. Всего на территории Красноярского края было репрессировано 123 человека из числа интернированных, что составляло более трети от общего числа китайцев, пострадавших от незаконных политических репрессий в регионе3. Таким образом, в первой половине 1930-х гг. через территорию Приенисейкого края прошло около 11 000 интернированных китайцев. Несколько тысяч человек проследовали через Красноярск на запад без больших задержек. Несколько тысяч китайских солдат некоторое время, Силонов С.М. Интернированные китайцы в Сибири… – С. 117. Там же. 3 Там же. – С. 136. 1 2

197

Глава 2

вероятно около месяца, прожили в теплушках на станциях Красноярск и Ачинск. Около 700 интернированных из Северо-Восточного Китая, около половины из которых были китайцы, были доставлены в поселок Черногорские Копи. Из всех интернированных китайских отрядов только размещенные в Приенисейском крае китайские солдаты не были репатриированы на родину, несколько лет они вынуждены были работать, а затем часть из них была уничтожена советскими репрессивными органами. Пребывание интернированных китайцев в СССР является важной страницей истории Приенисейского края и русско-китайских отношений.

2.5. Реэмиграция и репрессии Массовые миграции между Россией и Китаем имели своим следствием реэмиграцию граждан двух стран на родину. Вообще, миграции русских и китайцев через границу, как правило, носили вынужденный, экономически или политически обусловленный характер. Происходили они в сложных и противоречивых политических условиях. Это обусловливало и заметную реэмиграцию, добровольную или принудительную. В 1930-х гг. свободные миграции были уже почти невозможны. Границу для беженцев закрыли не только со стороны СССР, но и китайские власти. В шанхайской русской эмигрантской газете писали: «За прошлый год тысячи русских крестьян переходили китайскую границу и у Сахаляна и у Пограничной. Теперь губернатором Хэйлунцзянской провинции генералом Ван-Фу-лином издан приказ о том, что без разрешения Нанкинского правительства переход границы советскими подданными воспрещается. Приказ предостерегает, что всякий советский подданный, который вопреки этому перейдет границу, будет арестован и передан советским властям. Приказ этот был издан, прежде всего, потому, что существует опасение, что советские беженцы будут теснить китайских поселенцев...»1. Социально-экономические и политические реалии 1930-х  гг. сделали более актуальными процессы реэмиграции, в том числе и принудительной. В 1930-х гг. внешний миграционный обмен в Приенисейском крае в первую очередь был связан с Китаем. В условиях усиления тоталитарно-репрессивной модели развития России, «планового характера» работы государственных институтов в конце 1920 – 1930-х гг. мигранты и реэмигранты оказались в чис1

198

Слово. – 1931. – 1 июня.

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

ле первых жертв политических репрессий. Дело в том, что мигранты, имевшие опыт проживания в разных государствах, были менее подвержены влиянию примитивной пропаганды, и тем самым представляли большую угрозу власти. В свою очередь, для выполнявших план советских спецслужб гораздо легче было сфальсифицировать обвинение в шпионаже для мигрантов, которые как минимум были за границей. Еще проще было обвинить в антисоветской агитации и пропаганде не владевших русским языком китайцев. Реэмиграция русских из Китая Первая волна реэмиграции из Китая в Советскую Россию началась с амнистии 1921 г. для рядовых участников Белого движения, многие из которых были казаками. Уже в 1921 г. в Минусинский уезд Енисейской губернии из Китая вернулось несколько десятков казаков, уроженцев ст. Алтайской. В 1923 г. Сиббюро ЦК РКП(б) рассматривало вопрос о разрешении возвратиться в Енисейскую губернию 900 енисейским казакам, находившимся в Приморье, часть из которых прибыла к этому времени из Китая. Как отмечала новосибирский исследователь Н.Н. Аблажей, уже в апреле 1923 г. в казачьи села на юг Енисейской губернии вернулись казаки, эвакуировавшиеся из Приморья и находившиеся впоследствии в лагерях для интернированных в Хунчуне и Гирине1. Амнистия, которая была объявлена в 1924 г. ЦИК и СНК СССР для рядовых участников белогвардейских организаций, ушедших в Китай и  Монголию, совпала с упрощением процедуры въезда в СССР и началом работы советских консульств на территории Китая. В результате по визе советского консульства на ст. Пограничная вернулась еще одна группа енисейских казаков, эмигрировавших с армией в 1919 и 1922 гг.2. Известный историк А.П. Шекшеев так описал эти события: «Многие бывшие военнослужащие белых армий, не участвовавшие в преступлениях режима, а также беженцы, оказавшись перед возможностью окончательной потери родины, не смогли решиться на этот шаг. Начался процесс их реэмиграции в пределы РСФСР. Он усилился, когда 20 ноября 1922 г. особоуполномоченный РСФСР в Особом районе Восточных провинций Китая от имени правительств своей страны и Дальневосточной Республики обещал, что прежние политические “заблужденияˮ эмигран1 Аблажей Н.Н. РОВС и енисейское казачество // Гуманитарные науки в Сибири. – 2004. – № 2. – С. 85. 2 Аблажей Н.Н. Амнистия рядовых белогвардейцев и их репатриация из Китая в 1920-е гг. // Гуманитарные науки в Сибири. – 2007. – № 2. – С. 50.

199

Глава 2

тов будут преданы забвению. Поворот в убеждениях, видимо, произошел и у Скобеева. С 15 июля по 1 декабря 1922 г. он являлся сотрудником управления при особоуполномоченном, т. е. человеком, практически решающим вопросы реэмиграции. По мнению своего нового руководства, Скобеев самоотверженно и добросовестно исполнял “поручения, сопряжённые с опасностью для жизни, выказал себя отличным работником, преданным всецело интересам РСФСРˮ. В него и полковника Соловьева за то, что они отошли от Белого движения и вступили в переговоры с советской Читой, белоэмигранты в Харбине бросали бомбу. Однако на родине Скобеев 16 марта 1923 г. был арестован. 29 августа 1924 г. Енисейский губернский суд, обвинив его как участника Гражданской войны и карателя, приговорил Скобеева к расстрелу, а затем заменил это наказание десятью годами лишения свободы в строгой изоляции. Но ему еще раз повезло. Кассационная коллегия Верховного Суда РСФСР не согласилась с этим приговором, заметив, что Скобеев своей деятельностью “разлагал белые армии и способствовал их переходу на сторону Советской властиˮ. Рассмотрев ходатайство коллегии, Президиум ВЦИКа постановил Скобеева освободить. Дальнейшая судьба этого человека неизвестна»1. В 1922 г. вернулся в Сибирь выдающийся красноярский ученый и общественный деятель Н.Н. Козьмин. Однако приехать в Енисейскую губернию, которую он возглавлял при антисоветской власти в Сибири, он не мог. Профессор Н.Н. Козьмин оставшуюся часть жизни работал в Бурятии и Иркутске. Многие казаки утверждали, что были вынуждены воевать против советской власти, а теперь сумели бежать от белых. Большинство из вернувшихся на родину впоследствии были заняты в сельском хозяйстве. Многим реэмигрантам не удалось избежать политических преследований, уже вначале 1920 г. по Сибири прокатилась волна репрессий в отношении тех, кто служил в белой армии и колчаковской милиции. В 1920 г. к суду военного трибунала было привлечено несколько сотен казаков, служивших под командованием поручика И.И. Занина, сотника А.И. Колыванова-Ратмирова и др.2 Даже те, кто вернулся после амнистии 1924 г., были подвергнуты уголовному преследованию на основании того, что при въезде в страну скрыли свое истинное социальное происхождение. На основании уголовных дел реэмигрантов можно сделать вывод, что в середине 1920-х гг., после упрощения процедуры 1 Шекшеев А.П. Гражданская смута на Енисее: победители и побежденные. – Абакан: Хакас. кн. изд-во, 2006. – С. 257. 2 Аблажей Н.Н. РОВС и енисейское казачество… – С. 84–87.

200

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

въезда для некоторых категорий эмигрантов, широкое распространение получили случаи, когда под маркой рядовых участников военных действий возвращались офицеры. Часто им не удавалось скрыть факт нелегального въезда в страну по той причине, что многие возвращались в места постоянного проживания и становились участниками антисоветских выступлений. Так, в июне 1920 г. неоднократно фиксировались антисоветские волнения в станицах Нижний Суздук, Алтай, Бузуново, в которых принимали участие и реэмигранты. Основные репрессии против реэмигрантов первой половины 1920-х гг. пришлись на 1930-е гг. Аресты по так называемому делу РОВС в Приенисейской Сибири проводились в сентябре 1937 – марте 1938 г. Часть русских жителей Маньчжурии вернулась на родину, добровольно или принудительно, во время советско-китайского конфликта 1929 г. Пока нет данных о численности реэмигрантов той волны, размещенных на территории Приенисейского края. Однако отдельные представители той группы «харбинцев» позднее жили в Красноярском крае. В воспоминаниях С.В. Пятунина о своем земляке-харбинце и земляке-красноярце говорится: «Владимир Николаевич Свалов. Родился он в Буходу в 1923 году. В семилетнем возрасте мама увезла его в СССР. В  1937 году она была репрессирована и не вернулась. Ему пришлось испытать всю горечь клейма “сын врага народаˮ. Воспитывали его близкие родственники. В 1941 году он закончил десятилетку и, можно сказать, прямо с выпускного вечера пошел защищать Родину. Прошел всю войну от Москвы до Кенигсберга, был трижды ранен, имеет боевые медали и ордена. В свой 81 год выглядит на 60–65. В настоящее время член Союза художников России. В художественной галерее проходит его персональная выставка»1. В 1934–1935 гг. прошла вторая волна реэмиграции. Началась она с  высылки властями государственного образования Маньчжоу-Го арестованных советских граждан. Газета «Отпор» в марте 1934 г. сообщала: «21 марта генконсул СССР в Харбине Славуцкий посетил дипломатического агента... Шейлюбеня и категорически потребовал от него принятия эффективных мер к ликвидации безобразий железнодорожной полиции в отношении арестованных совграждан и удовлетворения их требований... 25 марта в СССР высылаются 10 арестованных»2. 23 марта 1935 г. между СССР и Манчжоу-Го был подписан договор о продаже КВЖД, гарантом выполнения условий которого со стороны Маньчжу1 2

Воспоминания С.В. Пятунина // Личный архив В.Г. Дацышена. Отпор. – 1934. – 24 марта.

201

Глава 2

рии стала Япония. После этого подавляющее большинство советских граждан в Маньчжурии остались без работы и формального повода для проживания в Китае, вследствие чего и выехали на родину. В 1930-х гг. органами НКВД было учтено около 25 тысяч так называемых харбинцев, проживавших в СССР. Часть реэмигрантов из Китая этой волны, как минимум более тысячи человек, осели в Приенисейском крае. Репрессии в отношении реэмигрантов в конце 1930-х гг. Период 1937–1938 гг. вошел в историю как время Большого террора. За короткий промежуток времени советские репрессивные органы во главе с народным комиссаром Ежовым необоснованно арестовали и отправили в лагеря более миллиона человек, сотни тысяч советских граждан были расстреляны. В результате проведенных позднее советскими правоохранительными органами проверок было сделано заключение о незаконности данных репрессий, почти все расстрелянные и осужденные были реабилитированы. Волна репрессий в отношении реэмигрантов началась в процессе реализации оперативного плана НКВД СССР № 00447 «О репрессировании бывших кулаков и уголовников и других антисоветских элементов», утвержденного Политбюро ЦК ВКП(б) 31 июля 1937 г. В  документе имелось предписание о том, что «реэмигранты, скрывшиеся от репрессий, бежавшие из мест заключения и продолжающие вести активную антисоветскую деятельность», были в числе тех, кто подлежал немедленному аресту. Для выполнения этого плана советские чекисты якобы вскрыли на территории Сибири «контрреволюционные организации Российского общевоинского союза», созданного белоэмигрантами в Китае. Аресты по так называемому делу РОВС в Приенисейской Сибири проводились в сентябре 1937 – марте 1938 г. Их основная волна коснулась енисейских казаков и прошла в Приенисейской Сибири в сентябре – ноябре 1937 г. Енисейские казаки, реэмигранты из Китая, подвергались аресту наряду с белогвардейским офицерством и другими так называемыми контрреволюционными элементами. В материалах по делу Красноярского филиала РОВСа указывалось, что казаками-реэмигрантами были созданы повстанческие и диверсионные организации на территории Минусинского округа и Хакасской области, в районах компактного проживания енисейских казаков, в бывших казачьих станицах – Бузуново Краснотуранского района, Карпзе, Саянской и Нижнем Суздуке Ермаковского района, Таштыпе Хакасской области и других местах. 202

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

В районах компактного расселения казаков было «вскрыто» «несколько районных штабов Западносибирского филиала РОВС», которые якобы проводили работу по следующим направлениям: организация боевых дружин в казачьих станицах и селах, повстанческая подрывная работа, антисоветская агитация и вредительство в колхозах. Самыми крупными из подобных «штабов» были названы Минусинский, Ширинский и Тыштыпский1. Только по делу «Минусинского штаба» («дело М.О. Бузунова») проходил 31 человек, все они решением тройки УНКВД по Приенисейскому краю от 22 сентября 1937 г. были приговорены к смертной казни. 30 сентября того же года по делу контрреволюционной организации в ст. Алтай Минусинского уезда были приговорены к расстрелу еще 22 осужденных по делу реэмигранта старшего урядника П.И. Худоногова. В конце сентября 1937 г. осужденные по этим делам казаки были расстреляны в Минусинске. В октябре был «ликвидирован» «штаб» в Ширинском районе, якобы создавший боевые дружины в станице Солено-Озерная, пос. Шира и с. Чебаки. По этому делу осудили 12 человек, 5 из них были реэмигрантами из Китая. В начале ноября разгром Ширинского «штаба» завершился «ликвидацией» боевой казачьей дружины в  станицах Соленоозерская и Камчатка. 3 ноября 1937 г. тройкой УНКВД была осуждена группа казаков-реэмигрантов, уроженцев этих станиц, проходивших по делу реэмигранта 1923 г. М.В. Катцына (10 чел). В ноябре аресты прошли в Каратузском районе: в станице Каратуз было арестовано и осуждено 12 человек, 8 из них вернулись в Советскую Россию в 1921 и 1923 гг. как реэмигранты. По постановлению тройки УНКВД по Приенисейской Сибири от 12 ноября 1937 г. все они были расстреляны. С октября по конец ноября проходила операция «ликвидации» «Таштыпского штаба», якобы организовавшего боевые дружины в с. Таштып и пограничной с Таны-Тувой ст. Арбаты, в которых участвовали 20 человек, уроженцы сел Манок, Таштып, Имек, Арбаты, трое из осужденных – реэмигранты2. К марту 1938 г. карательные органы подготовили к рассмотрению материалы еще на 300 енисейских казаков. Волна массового террора схлынула лишь во второй половине 1938 г. Н.Н. Аблажей подчеркивает, Аблажей Н. Н. РОВС и енисейское казачество... – С. 84–87. Новоселов М. Ю. Русские реэмигранты из Китая и советская репрессивная политика // Postępów w nauce. Nowe poglądy, problemy, innowacj Materiały Międzynarodowej Naukowi-Praktycznej Konferencji. – Łódź, 2012. – С. 49. 1 2

203

Глава 2

что на основе «дела РОВС» отрабатывался механизм массового террора, широко практиковалась манипуляция масштабами якобы существовавшего в СССР контрреволюционного подполья и белоэмигрантского террора. В целом репрессии по «РОВСовскому заговору» в отношении казаков-реэмигрантов, реализованные в рамках борьбы с «контрреволюционным подпольем», завершили расказачивание енисейской деревни1. Итак, значительная доля из тех белоэмигрантов, кто вернулся в Приенисейский край из Китая, были репрессированы по «делу РОВС». Советские спецслужбы причислили к категории «японских шпионов» почти всех репатриантов из КВЖД, бывших советских служащих дороги. В 1930-х гг. органами НКВД было учтено около 25 тыс. так называемых харбинцев, проживавших в СССР. Затем советская репрессивная машина приступила к планомерному их уничтожению. При этом советские спецслужбы, как и требовалось, старались перевыполнить план, поэтому уже к 1 июля 1938 г. в документах Ежова фигурировало почти 36 тыс. репрессированных «харбинцев». Важным этапом репрессивных мероприятий стала «Харбинская операция» в 1937–1938 гг., под которую попали в основном советские граждане, «эвакуированные» в СССР после продажи КВЖД, главным образом железнодорожные работники. По данным Н.Н. Аблажей, в Приенисейском крае в ходе «Харбинской операции» пострадало 1 076 реэмигрантов. Бывшие «харбинцы» уничтожались независимо от своего статуса и места проживания в СССР. Так, признал себя японским шпионом в 1937 г. бывший Управляющий КВЖД, работавший прежде в Красноярске, А.И. Емшанов. Он содержался в Бутырке, в протоколах допросов, подписанных старшим майором государственной безопасности Волковым, бывший советский главный начальник КВЖД «утверждал», что именно он «пытался склонить» японцев к нападению на СССР. В 1937 г. А.И. Емшанова расстреляли, а в 1956 г. реабилитировали, выяснив, что все, что подписал бывший начальник КВЖД, «не соответствует действительности». После «погрома» 1937 г. оставшиеся в живых харбинцы не остались без внимания советских партийных лидеров и репрессивных органов. В январе 1938 г. было принято Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) о продлении репрессий среди населения по признакам национальной принадлежности, которым предлагалось: «Разрешить Нар1 Аблажей Н.Н. Харбинская операция НКВД в 1937–1938 гг. // Гуманитарные науки в Сибири. – 2008. – № 2. – С. 80–85.

204

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

комвнуделу продолжить до 15 апреля 1938 года операцию по разгрому шпионско-диверсионных контингентов из поляков, латышей, немцев, эстонцев, финн, греков, иранцев, харбинцев, китайцев и румын, как иностранно-подданных, так и советских граждан, согласно существующих приказов НКВД СССР»1. Говоря о массовых политических репрессиях в конце 1930-х гг., следует отметить, что в 1937–1938 гг. были расстреляны многие известные администраторы и военачальники, в чьих судьбах переплелись красноярские и китайские страницы жизни. Например, в начале 1938 г. был расстрелян К.К. Пашковский, бывший командир 26-й Краснознаменной Златоустовской стрелковой дивизии, направленной в 1929 г. из Красноярска на войну с Китаем. Не простила советская власть эмиграции в Китай бывшему сибирскому областнику профессору Н.Н. Козьмину. В 1937 г. он был арестован как «японский шпион» и в августе 1938 г. умер в тюремной больнице. Репрессии в отношении китайцев В числе наиболее пострадавших групп населения в СССР, в том числе в Приенисейском крае, в конце 1930-х гг. были китайцы. Правда, к 1937 г. численность китайских мигрантов в СССР, в том числе в Приенисейском крае, была невелика, в том числе в силу нараставшей репрессивной политики в отношении их начиная уже с 1929 г. Во время конфликта на КВЖД были проведены «плановые репрессии» в отношении китайцев в СССР. С 1930 г. активизировалось «колхозное строительство» среди китайского населения. В окрестностях практически всех сибирских городов и по соседству с горнодобывающими предприятиями были созданы разного рода коллективные китайские сельскохозяйственные артели и бригады. Правда, созданные рамки для хозяйствования не устраивали китайцев, чья традиционная культура в течение нескольких лет развивалась в условиях частновладельческих отношений. На заседании бюро Крайкома ВКП(б) 5 ноября 1935 г. рассматривался вопрос «О пригородных землях китайских подданных». В протоколе заседания бюро Крайкома было записано: «Принять предложение тов. Павлова о том, чтобы поручить Красноярскому Горсовету ликвидировать имеющиеся в настоящем виде артели, из трудовой части этих артелей организовать промышленно-огородные артели»2. 1 Лубянка. Сталин и Главное управление госбезопасности НКВД. – М.: Международный фонд «Демократия», 2004. – С. 468–469. 2 ГАКК. Ф. П-26. Оп. 1. Д. 45. Л. 86.

205

Глава 2

Воспоминания о китайцах в Канске встречаются в современной литературе: «Едва приметны теперь и связки дворовых изб “Китайского огородникаˮ. Поселились на острове в тридцатых годах харбинские китайцы. Выращивали пудовые арбузы в теплицах, мясистые помидоры, сажали на полях сладкий лук. “Золотарямиˮ работали. Чистили отхожие места и выгребные ямы в городе. Богатели. И к концу века избыли, растворились в русском населении. Теперь там нет ни одной китайской семьи. Живут русские»1. В статье «Поколение Чу Де Мо» описан жизненный путь китайского мигранта, приехавшего в Забайкалье в 1930-х гг. Во второй половине 1930-х 50-летний Петр Чудемо женился на 18-летней Евдокии Макаровой, и они переехали в Красноярский край, где в селе Частоостровском в 1938 г. у них родилась первая дочь. Последний, четвертый, ребенок в этой семье родился уже после Великой Отечественной войны. Дом эта семья построила в Красноярске на Бугаче, занимались огородничеством. В возрасте 80 лет Петр Чудемо принял советское гражданство2. В целом, в 1930-х гг. преобладал отток китайцев, недовольных своим положением в СССР, который, однако, был затруднен рядом факторов. Процесс возвращения китайцев на родину из СССР, в том числе и из Сибири, продолжался и после пика репрессий. По просьбе китайского правительства об обмене совзнаков на синьцзянскую валюту для возвращающихся китайцев 30 декабря 1940 г. госбанк дал согласие производить обмен в отделениях во Владивостоке, Хабаровске и Новосибирске в пределах паспортной нормы через 3–4 недели3. С другой стороны, община китайских мигрантов в Сибири постоянно пополнялась, в основном за счет принудительного размещения здесь различных групп китайцев. Некоторое число китайцев из Европейской России оказались в лагерях или на принудительном поселении на севере Красноярского края. В конце 1930-х гг. был заметен переезд китайцев из приграничных дальневосточных районов в Красноярский край, в первую очередь в район Ачинска. Особой страницей истории китайских мигрантов в СССР стали депортации китайцев из приграничных районов. Эти репрессии были санкционированы и организованы руководством СССР, проведение де1 Шелегов В. Душа светлеет в месяц ясный [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://www.proza.ru/2010/08/08/823 2 Kraschina.Ru. Рекламно-информационный журнал. – 2010. – №7 (12). – С. 18–21. 3 Русско-китайские отношения в ХХ веке. T. IV. Кн. 1. Советско-китайские отношения в 1937–1944. – М.: Памятники исторической мысли, 2000. – С. 614.

206

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

портации обосновывалось необходимостью обеспечения безопасности государственных границ. Часть китайцев в конце 1930-х гг., возможно, самостоятельно переселилась с Дальнего Востока в Сибирь. Сибирский краевед Г. Лопаткин рассказывает: «В 1938 году... с Дальнего Востока хлынул в Сибирь поток китайских беженцев. Никто их не переселял. Прибыли по собственной инициативе. Несколько десятков китайцев и  корейцев, приехав в Ачинск, расселились вокруг уже построенного мясокомбината, вдоль берега русла Ачинки... нарыли землянок, развели большие огороды. Торговали на базаре овощами. Многие обзавелись семьями. Ни один из них не получил советского гражданства. Но жили, никому не мешая. Так было положено начало ”Шанхаю”»1. Далее ачинский краевед отмечает, что в августе 1941 г. в Ачинск вместе с эвакуированными с Дальнего Востока семьями военнослужащих «прибыло некоторое количество китайцев и корейцев»2. Китайские мигранты в Сибири оказались «удобным материалом» для выполнения плана по репрессиям. Процент репрессированных китайцев по отношению к общей численности данной общины во многих регионах был гораздо выше, чем у других национальностей. Высокий процент китайских мигрантов, пострадавших от политических репрессий в СССР, обусловлен рядом факторов. Китайские мигранты в подавляющем большинстве были «чужаками» в российском обществе. Они менее всего были подвержены влиянию советской пропагандистской машины, не хотели переносить лишения и тяготы переходного периода строительства нового общества и укрепления страны, были более беззащитными перед произволом советской бюрократии и репрессивной машины. В записке одного из главных специалистов по Китаю в среде большевистской элиты П.А. Мифа по вопросу о кадрах КПК от 4 марта 1936 г. говорилось: «…наибольшая опасность проникновения на территорию СССР чуждых и враждебных нам элементов угрожает нам со стороны китайцев, самовольно переходящих дальневосточную границу под предлогом невозможности продолжения антияпонской партизанской борьбы. Нельзя исключать, что в этом числе могут быть и преданные нам товарищи. Установление связи с отдельными лицами из числа интернированных, как и постановку вопроса об их использовании, допускать лишь после серьезной и тщательной в каждом отдельном случае проверки…»3. Лопаткин Г. Летопись города Ачинска. – Ачинск: Свет, 1999. – С. 304. Там же. – С. 332. 3 ВКП(б), Коминтерн и Китай: Документы. Т. IV. ВКП(б), Коминтерн и советское движение в Китае. 1931–1937. Ч. 2. – М.: РОССПЭН, 2003. – С. 982. 1 2

207

Глава 2

В начале 1930-х гг. случаи массовых репрессий в отношении китайских мигрантов в СССР не были зафиксированы. Однако репрессивные мероприятия в отношении их уже имели место. Так, по отношению к проживавшим в Благовещенске китайским мигрантам применялись такие виды наказания, как высылка из СССР или ссылка на три года в Западную Сибирь. 23 октября 1937 г. вышел приказ НКВД СССР № 00693 «Об операции по репрессированию перебежчиков – нарушителей госграницы СССР». Документ предписывал арест всех перебежчиков, «независимо от мотивов и обстоятельств перехода на нашу территорию», осуждение их (в том числе и «оставшихся не разоблаченными как агенты иностранных разведок») к заключению в тюрьмы или лагеря. 22 декабря 1937 г. вышла Директива НКВД о репрессиях среди китайцев на Дальнем Востоке, предписывавшая немедленно арестовать всех китайцев, «проявляющих провокационные действия или террористические намерения». Переломным моментом в судьбе китайцев стало упомянутое ранее Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) от 31.01.1938 о продлении репрессий среди населения по признаку национальной принадлежности1. В течение только одного 1938 г. на территории Красноярского края было арестовано 330 китайцев2. В первой половине февраля УНКВД по Красноярскому краю было арестовано 74 китайца, в том числе 6 интернированных. Массовые задержания прошли 6 и 12 февраля, когда арестам подверглись соответственно 14 и 27 человек. Управления НКВД по Хакасии «придумали», что на территории их автономной области действует «бандитско-диверсионная организация, созданная японской разведкой среди интернированных и местных китайцев... завербованных в Маньчжурии в 1923–1933 годах и переброшенных в СССР под видом партизан-антияпонцев». Эта организация якобы состояла «из бандитско-диверсионного отряда в г. Черногорске и аналогичных групп в Ширинском и Усть-Абаканском районах» 3. По утверждениям хакасских НКВДэшников, китайский «бандитско-диверсионный отряд» насчитывал 11 групп, по 12–15 человек в каждой. В течение только 3 дней, с 16 по 18 февраля 1938 г., арестованы 97 человек, а в целом за февраль арестовано около 210 китайцев. Большинство интернированных были арестованы в Черногорске, были проЛубянка. Сталин и Главное управление госбезопасности НКВД... – С. 468–469. Силонов С.М. Интернированные китайцы в Сибири... – С. 136. 3 Там же. – С. 133–134. 1 2

208

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

изведены аресты в Ачинске, Красноярске, Боградском, Минусинском, Ширинском районах. Расследования по уголовным делам проводились в упрощенном порядке. В постановлениях в качестве основания для заключения под стражу приводилась стандартная формулировка: «…проводит подрывную антисоветскую деятельность». В качестве доказательства вины часто приводятся собственные признания обвиняемых либо свидетельские показания «соучастников». В мае 1938 г. подготовленные по результатам «расследования преступлений» китайцев обвинительные заключения были утверждены прокурорами. Почти всех приговорили к расстрелу, например, из 107 арестованных интернированных китайцев 103 была назначена высшая мера. 2 сентября 1938 г. заместитель народного комиссара внутренних дел М.П. Фриновский и заместитель генерального прокурора СССР Г.К. Рогинский подписали «расстрельный список» китайцев, в котором было 264 человека. В августе 1938 г. в Красноярске расстреляли красноярца Ма Жидуна. 8 китайцев были расстреляны 26 сентября 1938 г. в Красноярске. В их числе были чернорабочий артели «Красный восточник» Ма Лиин, огородник из Емельяновского района Ма Сию, сапожник из Красноярска Ма Чеса Михаил и другие. В ночь на 20 октября в сосновом бору под Минусинском и в подвале НКВД в Абакане были проведены массовые расстрелы китайцев, одновременно убили 96 человек. Репрессии против китайцев в конце 1930-х гг. охватили всю территорию Приенисейского края, от северных районов Красноярского края до Тувы. По данным общества «Мемориал», среди репрессированных в конце 1930-х гг. были китайцы из Енисейска. Например, в 1938 г. был арестован и расстрелян чернорабочий 5-го лесозавода Чжоу Чжепин. Подобные репрессии коснулись китайцев, проживавших в Тувинской Народной Республике. В 1937–1941 гг. были осуждены к различным срокам заключения или к расстрелу за «контрреволюционную деятельность» совхозники Фан Фыншин (Шокар-Бады), Хо Фылин, Намзырай (он же Сю Фу), торговцы Ян Лоюй Федор и Сю Фыншан, скотовод Сун Ендин (Дунин-Чыргал), повар Ко Уил Оскан-Шокар, Ли Зи Вей Григорий (Мельгунов) и другие1. О масштабах репрессий против китайцев говорят сухие строки данных, собранных в 1990-х гг. членами общества «Мемориал» в Красноярском крае: «...ЧЖАН ВЭН ЦАЙ, 1923 г.р., китаец. Ссыльный в Би1

Музей истории политических репрессий Республики Тува.

209

Глава 2

рилюсском р-не КК. 19.08.1947 умер; ЧЖАН-ЛЯН-У, 1896 г.р., китаец, уроженец Китая. Фотограф в с. Таштып, Хакасия. 14.02.1938 арестован. 02.09.1938 Комиссией НКВД и прокурора СССР приговорен к расстрелу за участие в к/р организации и а/с агитацию. 01.06.1960 реабилитирован облсудом Хакасии; ЧЖАН-ХУН-ХИ, 1898 г.р., китаец, уроженец провинции Мукден, Китай. В 1922 г. перебежчик из Китая. Заготовщик фабрики “Спартак” в Красноярске. В Красноярской тюрьме по делу Лю-Син-Пина № 18479. От своих, ранее данных показаний, 04.06.1939 отказался. Дело прекращено 24.06.1939, из-под стражи освобожден. В  других документах указано, что осужден в 1938; ЧЖАН-ШЕНЬ, 1895 г.р., китаец, уроженец провинции Хобей, Китай. Кустарь-сапожник на базаре в Красноярске. С 26.05.1938 в Красноярской тюрьме по делу Лю-Син-Пина № 18479. От своих, ранее данных показаний, в 1939 отказался. Дело прекращено 24.06.1939, из-под стражи освобожден. В  других документах указано, что осужден в 1938; ЧЖАО ЮН СЯН (он же Чжао У Дэ), 1890 г.р., китаец. Рабочий артели «Красный восточник» в Красноярске. 02.09.1938 Комиссией НКВД и прокурора СССР приговорен к расстрелу. 26.09.1938 расстрелян в Красноярске; ЧЖАОДИН-ЮН, 1896 г.р., китаец, уроженец провинции Шень-Дунь, Китай. Без определенных занятий в Красноярске. 19.05.1938 Комиссией НКВД и прокурора СССР приговорен к расстрелу. 22.11.1938 расстрелян в  Красноярске; ЧЖОУ-ЧЖЕ-ПИН, 1912 г.р., китаец, уроженец д. ЮнПин-Фу уезда Чжин-Ли-Сян провинции Хобей, Китай. Чернорабочий 5-го лесозавода в Енисейске. 04.01.1938 Комиссией НКВД и прокурора СССР приговорен к расстрелу. 04.01.1938 расстрелян в Красноярске; ЧЖЭН-ДЭ-ГУЭ, 1908 г.р., китаец, уроженец провинции Шань-Дунь. Гражданин Китая. В 1915 приехал в Сибирь на заработки. Жена русская. Рабочий артели «Красный огородник» в Канске. 26.02.1938 арестован. Комиссией НКВД и прокурора СССР приговорен к расстрелу по ст. 58-6, 11 УК. 02.10.1938 расстрелян в Канске. 06.03.1958 реабилитирован ВТ Московского ВО; ЧИ-ЗО-ДИ (Ли-Зо-Ди), 1915 г.р., китаец, уроженец Китая. Работал в шахте в Черногорске. 18.02.1938 арестован. 02.09.1938 Комиссией НКВД и прокурора СССР приговорен к расстрелу за к/р деятельность. Реабилитирован 27.05.1958 ВТ СибВО; ЧИ-ИНДИН, 1901 г.р., китаец, уроженец Маньчжурии. Отбойщик шахты № 3 в  Черногорске. 18.07.1936 арестован. 02.02.1937 ОСО НКВД СССР осужден на 3 года ИТЛ за шпионаж. Реабилитирован 09.09.1989 прокуратурой КК; ЧИ-У-ФУ, золотостаратель на прииске. 02.10.1938 расстрелян в Канске; ЧИ-ЧАН-САН, 1910 г.р., китаец, уроженец Китая. Работал 210

Приенисейский край и советско-китайские отношения во второй половине 1920 – 1930-х гг.

в шахте в Черногорске. 17.02.1938 арестован. Комиссией НКВД и прокурора СССР приговорен к расстрелу за а/с агитацию. Реабилитирован 27.05.1958 ВТ СибВО; ЧОН-ФУН-ЛИН, 1892 г.р., китаец, уроженец Китая. Работал в шахте в Черногорске. 13.02.1938 арестован. 25.05.1938 Комиссией НКВД и прокурора СССР приговорен к расстрелу за участие в диверсионной группе. Реабилитирован 24.07.1959 ВТ СибВО; ЧОНЦЕ, 1901 г.р., китаец, уроженец Китая. Работал в шахте в Черногорске. 17.02.1938 арестован. 02.09.1938 Комиссией НКВД и прокурора СССР приговорен к расстрелу за к/р деятельность. Реабилитирован 27.05.1958 ВТ СибВО; ЧОУ-ДО-ЧАН, 1896 г.р., китаец, уроженец Китая. Работал в шахте в Черногорске. 17.02.1938 арестован. 02.09.1938 Комиссией НКВД и прокурора СССР приговорен к расстрелу за участие в диверсионной группе, за а/с агитацию, вредительскую деятельность. Реабилитирован 07.08.1989 ПКК...»1. В семейных историях сохранились разные примеры из жизни китайских мигрантов в годы репрессий. Потомки жившего в 1930-х гг. в Красноярске китайца Сун Енин вспоминали: «К отцу пришли земляки. Вдруг стук в дверь. Заходят двое в штатском... Двое в штатском что то сказали и забрали с собой одного из приятелей отца. Больше его ни Тамара, ни отец. Не видели. Потом отец тоже долго прятался в землянке за огородами. Но и там его нашли и потребовали срочно покинуть краевой центр. Родители решили не бросать дом, и отец один отправился искать работу в Ачинске... он оказался в деревне Назарово, где ему предложили продолжить свою овощеводческую работу. Писать по-русски он не умел, а Глафира – по-китайски. И связь с семей окончательно прервалась»2. В Сибири большая часть китайцев подверглась репрессиям. В Хакасии, например, в конце 30-х гг. китайцы составили около 1 % от общего числа репрессированных. Данная картина подтверждается материалами по реабилитации жертв политических репрессий в Хакасии. В результате проведенной в 1950-х гг. органами прокуратуры проверки выяснилось, что подавляющее большинство обвинений против китайцев было сфальсифицировано советскими правоохранительными органами. Не попали в число реабилитированных лишь несколько китайцев, осужденных в 1930-х гг. по общеуголовным делам. Репрессии в отношении китайцев имели место и в 1940-х гг. Например, в числе осужденных за «контрреволюционные преступления» Сайт «Мемориала» [Электронный ресурс]. – Режим доступа: www.memorial.krsk.ru. Хочу увидеть родину отца // Kraschina.Ru. Рекламно-информационный журнал. 2010. – № 1(7). – С. 33. 1 2

211

Глава 2

в Хакасии отмечены осужденный в 1942 г. на 10 лет заключения китаец и осужденный на 5 лет китаец в 1943 г. В 1940-х гг. китайцы были среди заключенных Тайшетлага, например Ма Лунту и Ячжоу Яоу. Репрессии против китайских мигрантов в СССР были одним из важ­нейших вопросов в советско-китайских отношениях. Об этом, в  частности, говорят дипломатические документы. В мае 1937 г. полпред в Китае Д.В. Богомолов сообщал: «Ко мне зашел с визитом У Наньчжоу, бывший советник китайского посольства в Москве... жаловался на плохое отношение советских органов к китайским гражданам, проживающим в СССР»1. В августе 1940 г. в записи беседы помощника заведующего 1-м дальневосточным отделом НКИД Н.М. Лифанова с советником посольства Лю Цзэжуном отмечалось: «Далее Лю, повторив содержание ноты китайского посольства от 30 июля с.г., где говорится о  выдаче выездных виз освобожденным из исправительно-трудового лагеря китайским гражданам Юй Цуу, Цао Цзыян и Сю Чайхо, просил дать ответ на указанную ноту»2. Таким образом, процент подвергшихся политическим репрессиям китайцев в России оказался одним из самых высоких, значительная часть китайских мигрантов была расстреляна или оказалась в местах заключения. Политические репрессии в СССР в конце 1930-х гг. способствовали ускорению начавшегося в конце 1920-х гг. процесса ликвидации значительной по численности, относительно самостоятельной и заметной китайской общины в России, в том числе в Приенисейской Сибири.

1 2

212

Русско-китайские отношения в ХХ веке… – С. 49. Там же. – С. 612.

Глава 3 КРАСНОЯРСКИЙ КРАЙ В СОВЕТСКО-КИТАЙСКИХ ОТНОШЕНИЯХ ВО ВРЕМЯ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ И ПОСЛЕВОЕННУЮ ЭПОХУ

3.1. Красноярский край и советско-китайские отношения в годы Второй мировой войны и гражданской войны в Китае Вторая мировая война на Дальнем Востоке началась с нападения японских войск 7 июля 1937 г. на китайский гарнизон в районе Пекина. Неожиданно для японской стороны китайские войска оказали упорное сопротивление, а Нанкинское правительство не пошло, как прежде, ни на какие уступки. Япония стремительно развивала свой успех, в июле были захвачены Пекин и Тяньцзинь, к концу 1937 г. – Шанхай и Нанкин, но Чан Кайши, переехавший в Чунцин, не шел на уступки агрессору. Война в Китае продолжалась и после победы над Японией, завершившись лишь после объединения континентального Китая под властью Коммунистической партии Китая, провозгласившей в 1949 г. создание Китайской Народной Республики. В 1930–1940-х гг., как и прежде, Россия и Япония были жестко централизованными государствами с консолидированным населением. Эти страны придерживались разных моделей развития и боролись между собой за переустройство Азии. Китай еще не был объединен и консолидирован, за него, за ресурсы и симпатию населения, боролись разные державы Азии, Америки и Европы. Целью японской агрессии стало подчинение Китая, использование его потенциала для установления «нового порядка» в Азии. Советский Союз вступил в жесткое противостояние с оккупировавшей Северо-Восточный Китай Японией. Граница с Маньчжоу-Го, в том числе ее монголо-маньчжурский участок, с середины 1930-х гг. превратилась в линию вооруженного противостояния. Сибирь постепенно перестраивалась на военные рельсы, Красноярск стал ближайшим тылом театра военных действий в Китае. Можно отметить, что еще в 1934 г. в документах Востоксибкрайисполкома был озвучен следующий тезис: «Место Красноярска в Восточной Сибири, в связи с угрозой войны на Востоке, определили Красноярск как страте213

Глава 3

гический центр на границе оборонительной полосы Советского Союза с вытекающими из этого последствиями»1. Советский Союз формально соблюдал нейтралитет в японо-китайской войне, но фактически помогал Китайской Республике и активно готовился к возможной войне с Японией. И советское, и китайское руководство не скрывали своего общего понимания ситуации. Уже 29 июля 1937 г. Политбюро ЦК ВКП(б) утвердило решение направить в Китай военную технику, принять на обучение в СССР группу китайских летчиков и танкистов. 21 августа 1937 г. посол Д.В. Богомолов и министр иностранных дел Ван Чунхой подписали в Нанкине договор о ненападении, фактически же СССР обязался не помогать Японии до нормализации отношений между Японией и КР, а Китай согласился отказаться от совместных действий против коммунизма. Следствием советско-китайского договора о ненападении стала организация советской военной помощи и сотрудничество Гоминьдана с КПК в борьбе против японской агрессии. Развивая сотрудничество, Чан Кайши пытался подписать секретный договор о взаимопомощи. 17 января 1938 г. в Москву прибыла миссия во главе с председателем Законодательного юаня Китая, сыном Сунь Ятсена Сунь Фо. Делегация находилась в СССР полтора месяца, присутствовала на заседании Верховного Совета, на торжествах, посвященных ХХ годовщине образования Красной Армии. У Сунь Фо состоялась неофициальная встреча с И.В. Сталиным, но, несмотря на желание китайской стороны, Чан Кайши в Москву не пригласили. Советская помощь Китаю в первые годы войны с Японией была основной и значительной. В середине февраля 1939 г. в Китае находилось 3 665 советских специалистов и советников, более 200 из них погибли в боях с японцами. В 1937–1941 гг. СССР поставил 1 235 самолетов, 1 600 орудий, 14 тыс. пулеметов, 50 тыс. винтовок. Китайское общество в целом признавало заслуги СССР в деле борьбы с агрессией. Однако сотрудничество было взаимовыгодным. Советскому Союзу требовались ресурсы и материалы, отсутствующие в СССР, но необходимые для производства вооружения. В 1939 г., например, СССР покупал за наличный расчет в Китае 5 тыс. т вольфрама, 5 тыс. т олова, 200–250 т ртути. Часть поставок осуществлялась в счет долгов Китая по поставкам советской военной техники. 1 Красноярский край в истории Отечества. Хрестоматия для учащихся. Кн. 2. – Красноярск: Краснояр. кн. изд-во, 1996. – С. 181.

214

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

Советско-китайское сотрудничество оказалось действенным, Япония же не рассчитывала на долгую войну. В конце 1938 г. японский премьер-министр предложил китайским властям договориться о прекращении войны на условиях поддержки японской борьбы за гегемонию в Азии. Часть руководства Гоминьдана во главе с лидером демократического, в прошлом просоветского, крыла партии Ван Цзинвэем перешла на сторону Японии, сформировав в марте 1940 г. марионеточное правительство в Нанкине. «Заигрывание» японцев с Гоминьданом дало основание китайской стороне провозгласить тезис о том, что главным врагом Японии является СССР, а на Китай японцы напали за их поддержку Москвы. Информацию о событиях в Китае красноярцы получали в первую очередь из газет. Характер публикаций носил пропагандистский характер. Руководство страны подводило население к убеждению о неизбежности войны с Японией, показывало на китайских примерах справедливость этой войны. В качестве примера можно привести две ведущие газеты Красноярского края – «Красноярский рабочий» и «Красноярский комсомолец». Как и положено официальным печатным органам, в этих изданиях из номера в номер печатались материалы, посвященные международным проблемам. Но ведущее место среди них занимала японская агрессия в Китае. В «Красноярском рабочем» существовала ежедневная рубрика «Военные действия в Китае», почти в каждом номере газеты рассказывалось о «героических китайских женщинах» или «китайских партизанах». В каждом номере газеты «Красноярский комсомолец» в 1939 г. публиковались материалы о борьбе китайского народа против японской агрессии. Целые газетные полосы отводились под такие материалы, как «Женщины нового Китая (письмо из Китая)», автором которого была некая Линь из «пограничного района Хэбэй-Чахар-Шаньси» (12 мая). Постоянно появлялись фотографии: «Горнисты китайской армии» (20 мая), «Китайская студентка обучается стрельбе» (22 мая) и т. д. Летом 1939 г. в газете были помещены сообщение из Лондона «Японская блокада в Фучжоу и Сватоу», сообщение из Чунцина «Восстание в войсках марионеточного «правительства»» и большая статья из Чунцина «Китайская молодежь в национально-освободительной борьбе»1. В следующем номере «Красноярского комсомольца» была помещена фотография «воспитанницы детского дома» с текстом: «Проявляя большую заботу о детях бойцов китайской армии и о детях-бежен1

Красноярский комсомолец. – 1939. – 2 июля.

215

Глава 3

цах, оставшихся без крова и без родителей, китайский народ организует детские дома»1. Затем в газете была опубликована почти на лист статья «Два года борьбы китайского народа за национальную независимость»2. Летом 1939 г. под рубрикой «В помощь изучающим историю ВКП(б)» в газете «Красноярский комсомолец» была размещена статья преподавателя истории Института повышения квалификации работников лесной промышленности А. Семенова «Вторая империалистическая война и ее особенности». Газетная статья начинается с цитаты И.В. Сталина о том, что «Уже второй год идет новая империалистическая война...». В статье красноярского историка утверждалось: «Последние события на границе Монгольской Народной республики и Маньчжурии, несмотря на неоднократные предупреждения, еще раз подтверждают, что фашистские хищники принимают все меры для захвата новых мелких стран и провоцируют на войну с Советским Союзом»3. Таким образом, во второй половине 1930-х гг. в Китае, относительно недалеко от границ Приенисейского края, началась война. Население Приенисейского края, как и весь советский народ, было погружено в атмосферу начавшейся войны на Дальнем Востоке. Тема китайского народа, героически и успешно сопротивлявшегося японской агрессии, была одной из главных во всех советских газетах, в том числе выходящих в Красноярском крае. «Китайская тема» постоянно присутствовала в «повседневности красноярцев». Конфликты на границе с Маньчжоу-Го Маньчжоу-Го наследовал все старые пограничные проблемы, существовавшие в русско-китайских отношениях в регионе. Однако в 1930-х гг. в борьбу за решение этих проблем вступила Япония, развернулось противостояние в условиях подготовки и начала мировой войны. В секретном сообщении Иностранного отдела УГБ Управления НКВД по Восточно-Сибирскому краю от 17 апреля 1936 г. отмечалось: «Японская газета «НИЦИ» пишет: «Учитывая крутой поворот в Дальне-Восточной политике, СССР отказывается от прежней пассивной политики и активно держит курс на удар по нашей материковой политике. АРИТА намерен серьезно изменить дружественную мирную дипломатию по отношению к СССР, какая применялась в эпоху Хирота... Арита коренным образом отрицает взгляды Хирота, который усматривал, что источник Красноярский комсомолец. – 1939. – 4 июля. Красноярский комсомолец. – 1939. – 8 июля. 3 Красноярский комсомолец. – 1939. – 16 июля. 1 2

216

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

конфликтов Японии, Маньчжоу-Го и СССР заключается в неопределенности маньчжуро-советских границ... Мы всегда указывали, что это недомыслие. Погранконфликты – побочное явление, вытекающее из капитального противоречия основных курсов Японии и СССР в отношении Восточной Азии...»1. В 1930-х гг. было много вооруженных конфликтов на советскоманьчжурской границе. Уровень противостояния был такой, что их детально обсуждали на заседаниях Политбюро ЦК ВКП(б). Например, в  Протоколе заседания Политбюро от 17 февраля 1937 г. говорилось: «Решено согласиться на выдачу 10 трупов японских офицеров и солдат, а также оружия и имущества, найденного после столкновения на нашей территории, в обмен на трупы советских красноармейцев Панченко и  Баранова, а от получения предлагаемого японцами оружия отказаться»2. В боях на границе с Маньчжурией отличились красноярцы. Уроженец юга Енисейской губернии Г.С. Корнев «во время службы на границе в 1936 г. принял участие в отражении японской провокации, когда советские пограничники без применения оружия вытеснили большую группу нарушителей. 12 человек, в том числе 4 минусинца, были награждены правительственными наградами»3. Сам Г.С. Корнев был поощрен отпуском на родину и награжден орденом Красного Знамени, который он получил в Москве. Летом 1938 г. состоялся первый крупный военный конфликт на советско-маньчжурской границе. В боях на озере Хасан принимали участие красноярцы. К началу 1939 г. только в Краснотуранском райвоенкомате на учет было поставлено 23 человека, награжденных орденами и медалями за подвиги на Хасане, в том числе 18 краснотуранцев были награждены орденом Боевого Красного Знамени, четверо – медалями «За отвагу». Были награжденные и в других районах, например, в Минусинском – 13 человек, в Канском – 5 человек. В газете «Красноярский комсомолец» за 8 мая 1939 г. помещено фото с подписью: «Участник боев в районе озера Хасан младший командир. Командир взвода тов. Гусев, награжденный правительством орденом Ленина. В настоящее время работает в Красноярске». Военный госпиталь в районе боев возглавлял будущий главный хирург Красноярска А.М. Дыхно. Некоторые красноярцы были награждены орденами за Хасан посмертно. НаприГАНИИО. Ф. 123. Оп. 15. Д. 572. Л. 2. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 983. Л. 54. 3 КККМ. Отдел фондов, в/ф 7114/2. 1 2

217

Глава 3

мер, И.Я. Юртаев с «Черноозерского совхоза разъезда Июс» в 1938 г. посмертно был награжден орденом Красного Знамени1. Уроженец села Городок Минусинского уезда уже упоминаемый Г.С. Коренев в октябре 1938 г. получил посмертно звание Героя Советского Союза. В Красноярском крае события на маньчжурской границе использовали для пропаганды и патриотического воспитания молодежи. В докладной записке Крайкома ВКП(б) о работе Осоавиахима, в части работы среди пионеров и школьников, говорилось, что к 15 октября 1939 г. были «проведены организованные беседы участников гражданской войны и участников боев на озере Хасан, которыми охватили 38 305 детей»2. Советско-японский конфликт на Хасане был оценен китайской и международной общественностью как желание Москвы помочь Китаю, оттянув часть японских войск с китайского фронта. Так же отнеслись к советско-японскому конфликту и китайские власти. Глава китайского правительства полагал целесообразным немедленно, в 1938 г., пока Германия не готова для нападения на СССР, а Ф.Д. Рузвельт поддерживает Москву, совместными усилиями СССР и Китая разбить Японию. В октябре 1938 г., когда японцы активизировали свои действия против Китая, министр иностранных дел Ван Чунхой и посол в Англии Го Тайци просили сделать на границе «второй Хасан», чтобы не допустить переброску войск из Маньчжурии на юг. Несмотря на сдержанность Москвы в вопросе сопротивления японской агрессии, Чунцин не стал шантажировать союзников и «заигрывать» с Токио. 1 ноября 1938 г., после серии крупных поражений китайской армии, Чан Кайши выступил с обращением к китайскому народу, призвав продолжить войну сопротивления до победного конца. Китайский посол в США Ху Ши заявлял, что Китай не рассчитывает на помощь СССР, которому угрожает Германия и у которого неустойчиво внутриполитическое положение. В 1939 г. началась советско-японская война на Халхин-голе. В этой войне за спорный участок границы между Монгольской Народной Республикой и Маньчжоу-Го приняли участие тысячи красноярцев3. Война на Халхин-Голе, или на МНР, как ее называли участники-красноярцы, была репетицией будущей большой войны. После начала военного конфликта с Японией руководство СССР не стало объявлять мобилизацию, а директивой Народного комиссара ГАКК. Ф. Р-1386. Оп. 1. Д. 700. Л. 181 ГАКК. Ф. П-26. Оп. 1. Д. 790. Л. 214. 3 См.: Дацышен В.Г. Война на МНР. Халхин-Гол в нашей повседневности // Родина. – 2009. – № 8. 1 2

218

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

обороны № 1/50698 был установлен режим «скрытой мобилизации», проводимой под названием «Большие учебные сборы». Мобилизованные при помощи персонально врученных повесток направлялись на лагерные сборы. По Красноярскому краю, например, в июне 1939 г. на трехмесячные сборы было призвано около 9 тыс. человек. Расквартированная в Красноярском крае 94-я стрелковая дивизия была полностью укомплектована личным составом по штатам военного времени. В самом начале войны в район границы с Маньчжурией был переброшен из Красноярска Первый скоростной бомбардировочный авиаполк. Красноярские историки пишут: «Боевой путь полка начался во время событий на Халхин-Голе. В июне 1939 года он переместился в Забайкальский военный округ на 74-й разъезд, где базировался до октября. В боевых действиях против японцев принимали участие только пять лучших экипажей, а остальные занимались подготовкой... После поражения японцев полк вернулся в Красноярск»1. Советская пресса долго не уделяла заметного внимания военным событиям на маньчжурской границе. Но война эта была важным элементом повседневности красноярцев. Например, в отчете заведующего военным отделом Козульского райкома ВКП(б) о проведении «Дня стрелка» в конце июня 1939 г. сообщалось, что перед открытием мероприятия прошел митинг «по вопросу дня стрелка и провокационной вылазки японского империализма на монголо-маньчжурской границе»2. Тема участия красноярцев в войне на Халхин-Голе, как и в других военных столкновениях на маньчжурских границах, остается неизученной. Лишь материалы о судьбах отдельных известных красноярцев позволяют не забыть эту страницу истории нашего народа. Красноярец Г.Я. Борисенко записал в 1962 г. в своих «Кратких биографических данных…» для Красноярского краеведческого музея: «Также участвовал в  боевых действиях в 1939 году в районе реки Халхин-Гол (Монгольская Народная Республика) в должности командира 207 отдельного разведывательного танкового батальона 6 танковой бригады. Здесь за героический подвиг, проявленный в боях против японо-баргут, я был удостоен звания Героя Советского Союза»3. 1 Григорьев А. В бой идут сибиряки (боевой путь 22-го гвардейского Красноярского бомбардировочного ордена Суворова авиационного полка) // Небо без границ. Очерки, воспоминания. – Красноярск: Изд-во Краснояр. отд. Ассоциации «Русская энциклопедия», 1995. – С. 12. 2 ГАКК. Ф. П-26. Оп. 1. Д. 875. Л. 47. 3 КККМ. Отдел фондов, в/ф 6810/1.

219

Глава 3

Как пишут исследователи: «Военные действия на Халхин-Голе, происходившие с середины мая до 16 сентября 1939 г., закончились полным поражением Японии и Маньчжоу-Го»1. На небольшом пятачке монгольской земли в течение 4 месяцев в боевых действиях с обеих сторон принимали участие около 200 тыс. человек. В боях погибло около 8 тыс. советских солдат. Многие до сих пор лежат в пограничной степи непогребенными, числятся пропавшими без вести. Свыше 17 тысяч советских солдат и офицеров в 1939 г. были награждены правительственными наградами, в том числе более 70 человек получили звание Героя Советского Союза. Спорный участок приграничной территории остался под контролем Красной Армии, японская сторона согласилась на то, чтобы разрешение вопросов было передано Смешанной комиссии по уточнению границы между МНР и Маньчжоу-Го. 1 февраля 1940 г. в газете «Известия» было опубликовано «Совместное коммюнике смешанной комиссии по уточнению границы между МНР и Маньчжоу-Го в районе советско-японского конфликта (р. Халхин-Гол) летом 1939 г.». В документе говорилось: «На шестнадцати заседаниях Комиссии, проходивших с седьмого по двадцать пятое декабря 1939 года в городе Чите и  с  седьмого по тридцатое января 1940 года в городе Харбине, выяснилось, что точки зрения советско-монгольской и японо-маньчжурской делегаций по вопросу уточнения границы полностью противоположны. Поэтому… Комиссия на последнем заседании тридцатого января текущего года, проходившем под председательством уполномоченного правительства Японии г. Кубота, решила свою работу прекратить»2. Китай болезненно воспринял урегулирование крупного советскояпонского военного конфликта на Халхин-Голе. 15 сентября 1939 г. советские и японские войска прекратили военные действия и приступили к переговорам. В Москве переговоры велись между наркомом Молотовым и послом Того, китайские представители в сентябре неоднократно обращались к советским властям за разъяснением вопроса о характере переговоров с Японией. Война на Халхин-Голе была важным звеном в системе международных, в том числе советско-китайских отношений на Дальнем Востоке. Исследователи отмечают: раскрывая цель японской армии, 1 Лузянин С. Г. Дипломатическая история событий на Халхин-Голе. 1932–1939 гг. // Новая и новейшая история. – 2001. – № 2. – С. 51. 2 Русско-китайские отношения в ХХ в. Т. IV: Советско-китайские отношения 1937– 1945 гг. Кн. 1: 1937–1944 гг. – М.: Памятники исторической мысли, 2000. – С. 578.

220

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

бывший офицер штаба Квантунской армии Масанобу Цуджи в книге «Начало Номонханских событий», изданной в 1941 г. в г. Чанчуне, писал, что она заключалась в том, чтобы «во-первых, взять реванш за поражение на озере Хасан в августе 1938 года; во-вторых, нанести внезапный удар по Внешней Монголии, используя то обстоятельство, что из-за кампании чистки среди командного состава оказались подорванными внутренняя обстановка и военный потенциал Советского Союза; в-третьих, привести Чан Кайши к пониманию того, что обуздание Внешней Монголии лишает его надежды на помощь со стороны Советов, и вынудит его к мирному урегулированию японо-китайской конфронтации»1. Таким образом, погибшие летом 1939 г. в монгольских степях красноярцы не только завоевали и удержали плацдарм для успешного наступления советских войск летом 1945 г., но и во многом обеспечили сохранение советско-китайского союза во Второй мировой войне. Советско-японские военные конфликты объективно помогали Китаю бороться с агрессорами. С другой стороны, Япония в ситуации войны с Китаем не могла направить значительные силы и ресурсы на противостояние с СССР. Известный дальневосточный китаист утверждает: «Даже если не затрагивать вопрос, кто был инициатором конфликтов... Со стратегической точки зрения они были не выгодны Японии, глубоко увязшей в Китае»2. Начало войны в Европе Переговоры между СССР и странами Запада оказались безрезультатными, а Япония не пошла в русле германской политики, не решаясь втягиваться в мировую войну до ликвидации Китайского фронта. Китай одобрил пакт Молотова – Риббентропа от 23 августа 1939 г., считая его антияпонским. Тем более советские представители заявляли, что советско-германское соглашение привело к изоляции Японии. Однако Кун Сянси в беседе с полпредом А.С. Панюшкиным отметил, что от пакта выиграла лишь Германия. После начала Второй мировой войны в Европе Китай постоянно высказывал беспокойство нейтральным статусом СССР, боясь, что Москва может сблизиться с германо-японским блоком. Китайские власти были встревожены слухами о подготовке 1 Батбаяр Ц. Монголия и Япония в первой половине ХХ века. – Улан-Удэ: ВСГАКИ, 2002. – С. 138. 2 Рябченко Н.П. Советско-китайское сотрудничество в антияпонской войне: этапы и проблемы // Россия и АТР. – 2015. – № 3. – С. 65.

221

Глава 3

договора о  ненападении между Японией и СССР, Чан Кайши просил опровергнуть эти слухи через ТАСС. Кроме того, китайские представители просили прояснить позицию Москвы по отношению к вторжению Германии в Польшу. В сентябре 1939 г. Чан Кайши вновь предлагал заключить договор о взаимопомощи. Однако И.В. Сталин в 1939–1941 гг. продолжал придерживаться очень осторожной политики на Дальнем Востоке, советское правительство не опровергало слухи о возможности заключения договора о ненападении с Японией, не обещало Китаю союза против агрессора. Единственное, что гарантировала Москва, – это помощь китайскому народу в борьбе с агрессором и абсолютное неприятие японского «нового порядка» в Восточной Азии. Когда в конце 1940 г., после подписания в Берлине Тройственного пакта, рассматривался вопрос о присоединении к нему СССР, в проекте соглашения Китай не упоминался, а территориальные интересы Японии ограничивались формулировкой «к югу от Японской империи». Советский Союз оказывал помощь китайским партизанам и поддерживал китайское сопротивление на Северо-Востоке. Для вышедших из Маньчжурии в СССР в 1939–1940 гг. партизанских отрядов в приграничной советской полосе были организованы два специальных лагеря: в поселке Океанская недалеко от Владивостока и в районе Уссурийска. В этих лагерях планировалось готовить кадры для продолжения партизанской борьбы в Маньчжурии. В конце ноября 1940 г. через Амур на советскую территорию перешел отряд Ван Мингуя и в конце февраля 1941 г., вооруженный и обеспеченный всем необходимым, вернулся обратно. Советская помощь китайским партизанам, воевавшим против японских оккупантов, никогда не прерывалась. Победы Гитлера в Европе подтолкнули его к новому этапу подготовки к войне против СССР. Предварительно Германия попыталась заручиться поддержкой Японии, пообещав склонить Чан Кайши к мирным переговорам и вовлечению Китая к войне против СССР. В Москве же министр иностранных дел Японии Ю. Мацуока пытался уговорить советское руководство выступить посредником в японо-китайских переговорах. По возвращении в Токио Ю. Мацуока придерживался той позиции, что Чан Кайши пойдет на союз с Японией, если ему будет оказана помощь в борьбе с коммунистами. В 1940–1941 гг. в Китае все больше стали проявляться антисоветские настроения, полпред А.С. Панюшкин даже заявил протест по поводу критических высказываний в адрес И.В. Сталина в газете «Да222

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

гунбао». Однако китайские лидеры выражали поддержку Москве в войне с Финляндией и недовольство по поводу исключения СССР из Лиги Наций. Чан Кайши не изменил своей позиции по вопросу бескомпромиссной борьбы с Японией. Новым испытанием на прочность советско-китайских отношений стал советско-японский пакт о нейтралитете 13 апреля 1941 г. Некоторые лидеры Гоминьдана, ссылаясь на Чан Кайши, заявили, что Китай может пойти по пути Советского Союза и заключить договор с Японией, но на условиях полного восстановления суверенных прав Китая. Однако сам Чан Кайши остался верен себе, в гоминьдановской прессе началась кампания, утверждавшая неизбежность японской агрессии против СССР. Мировая война «набирала обороты», в русско-китайских отношениях случались разные казусы. Интересный эпизод, связавший Красноярск с китайской провинцией Синьцзян, произошел в 1941 г. В начале года Первый скоростной бомбардировочный авиаполк был направлен из Сибири на границу с Ираном, где назревали военные действия. Красноярские историки пишут: «Группа из пяти самолетов, потеряв ориентировку, залетела на территорию Китая, где и совершила вынужденную посадку»1. Здесь следует отметить, что провинция Синьцзян, где имелась большая белоэмигрантская диаспора, «автономно» от Центрального Китая дружила с СССР. Глава этой провинции успел вступить в ВКП(б) и попроситься в состав СССР. Возможно, это и спасло красноярских летчиков, успевших в Синьцзяне потанцевать с женщинами из белоэмигрантской среды, от репрессий. Но, вероятнее всего, всем стало не до «китайского эпизода», когда Германия напала на СССР, а бомбардировочный полк получил задание бомбить Иран. Великая Отечественная война С начала Великой Отечественной войны китайцы в своих симпатиях встали на сторону СССР. 23 июня 1941 г. в директиве Центрального Комитета Китайской компартии за подписью Мао Цзэдуна говорилось, что агрессия против СССР является агрессией против свободы и независимости всех народов. Поэтому главной задачей КПК является «крепить единый антияпонский национальный фронт… гнать японских империалистов из Китая и этим оказывать помощь Советскому Союзу». 1 Григорьев А. В бой идут сибиряки (боевой путь 22-го гвардейского Красноярского бомбардировочного ордена Суворова авиационного полка)... – С. 12.

223

Глава 3

Правительство Китайской Республики в Чунцине в первые дни войны не сделало никакого официального заявления по поводу германской агрессии. Лишь 21 июля Чан Кайши направил И.В. Сталину поздравление в связи с занятием поста Наркома обороны и пожелание скорейшей победы над агрессором. И.В. Сталин также имел «претензии» к китайцам, 30 сентября в беседе с главами делегаций США и Великобритании он отметил, что «Китай перестал воевать». Тем не менее китайское руководство, не без давления США, демонстрировало решимость продолжать войну с Японией. Чан Кайши летом 1941 г. отправил в отставку или перевел на менее значительные посты более 450 чиновников, включая министра иностранных дел, склонных к компромиссу с Японией. В последние годы в исследованиях начался процесс пересмотра места и значения Китая в войне союзников против фашистской Германии. В одном из номеров издававшегося китайской общиной в Красноярске журнала был помещен такой материал: «В “Музее российских эмигрантов” города Хэйхэ. Целый раздел экспозиции этого научноисторического учреждения посвящен совместной борьбе китайцев и русских с фашизмом. Начинается он с демонстрации материалов китайской военной разведки о планируемом нападении фашистской Германии на СССР. События представлены следующим образом. Во второй декаде июня 1941 года один из известных общественных деятелей КПК господин Янь Баохан получил от важных особ партии Гоминьдана информацию о том, что Германия готовится к широкомасштабному нападению на СССР в 20-х числах июня. Об этом он сразу сообщил Ли Чжэнвэню, агенту Коминтерна, который через Чжоу Эньлая передал информацию Мао Цзэдуну. 16 июня Мао Цзэдун отправил телекс Сталину. Одновременно об этом был извещен также русский военный атташе в  Китае господин Рощин. Благодаря этой информации СССР получил 6 дней для подготовки к войне. Сталин по этому поводу ответил специальной телеграммой на имя Мао Цзэдуна, в которой он выразил свою благодарность коммунистической партии Китая за проделанную работу. В 1995 году господину Ли Чжэнвэню, во время визита президента РФ Бориса Ельцина, была вручена медаль “В честь 50-летия Победы в Великой Отечественной войнеˮ»1. В начале июля 1941 г. Чан Кайши разорвал дипломатические отношения с Германией и Италией. Китайский народ и официальные 1 Неизвестные страницы войны // Kraschina.Ru. Рекламно-информационный журнал. – 2010. – № 9 (15). – С. 18–19.

224

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

представители демонстрировали поддержку советскому народу в его справедливой борьбе против захватчиков. 19 августа 1941 г. персонал китайского посольства в Москве передал партию подарков раненым советским летчикам. Некоторое число китайцев, как бывших партизан, так и политических эмигрантов, в составе Красной Армии воевали против немецко-фашистских захватчиков. Китайские эмигранты были среди защитников Сталинграда. Участвовал в войне сын Мао Цзэдуна, офицер Советской армии Мао Аньина. Все тяготы войны вместе с советским народом пережили многие дети китайских коммунистов, жившие в то время в СССР, а также все китайские эмигранты. Во время Великой Отечественной войны в Советском Союзе к китайским мигрантам по-прежнему относились с недоверием, опасаясь, что среди них могут быть японские шпионы и диверсанты. По этой причине еще в 1940 г. было принято постановление, предписывавшее не направлять людей китайской национальности в армию, а зачислять в рабочие батальоны. За первые полтора года Великой Отечественной войны только три воевавших против немцев китайца были награждены боевыми орденами и медалями. По неизвестным причинам в 1943 г. в Восточной Сибири были отмечены случаи изъятия у этнических китайцев, даже членов ВКП(б), советских паспортов и выдачи им видов на жительство без гражданства. Китайцы, бежавшие от японской власти из Маньчжурии, пополняли учреждения ГУЛАГа, разбросанные по всей Сибири. Типичный случай описан в китайской газете «Семья и жизнь»: несколько пленных китайских солдат бежали из японского лагеря для военнопленных через Аргунь летом 1943 г. На советской стороне трое беглецов были арестованы пограничниками и оказались в советском лагере1. Осенью 1941 г. Советский Союз переживал критическую ситуацию, немцы подходили к Москве. Исход войны во многом зависел от того, удастся ли избежать войны с Японией и перебросить резервы с Дальнего Востока на германский фронт. В этой обстановке большую помощь Советскому Союзу оказал Китай, руководимый гоминьдановским правительством. В сентябре – октябре 1941 г. китайские войска сорвали наступление японских войск в районе Чанша и нанесли ощутимые удары по агрессору. С другой стороны, Чан Кайши не принял условий переговоров японской стороны о выводе японских войск из Китая. Япония попыталась вывести Китай из войны путем некоторых демонстративных уступок. Не только Чунцин продолжил сопротивление, но 1 И вэй Хун цзюнь чжаньши хэ тадэ сулянь цыцзы. (Солдат Красной Армии и его советская жена) // Цзя-тин ю шэнхо бао (Семья и жизнь). – 1997. – № 3.

225

Глава 3

и по всему Китаю японцы вынуждены были опираться только на силу. В 1941 г. Япония вынуждена была держать на китайском фронте более половины своих войск. С 1 января 1942 г. Китай присоединился к союзным державам, подписав вместе с СССР в Вашингтоне Декларацию Объединенных Наций. С этого времени на мировой арене окончательно оформилась «четверка великих держав», возглавивших борьбу народов мира против агрессоров. Председатель Комитета иностранных дел Верховного Совета национальной обороны Го Тайци в письме к советскому послу в Лондоне И.М. Майскому в июне 1942 г. писал из Чунцина: «Примите мои сердечные поздравления в связи с заключением англо-советского договора... Я считаю этот договор краеугольным камнем будущего мира во всем мире, сотрудничества и коллективной безопасности. В этой связи Вам, возможно, будет интересно услышать, что, как недавно написал мне один видный британский историк, перед государственными деятелями союзнических государств стоит задача сделать сегодня для нашего современного мира то, что основатель династии Хань сделал для китайского мира того времени после периода террора и разрушения при правлении Цинь Шихуанди, которого этот историк сравнивает с Гитлером. Способны ли мы подняться до этого? Написавший мне историк верит в то, что мы способны сделать это, “если нам удастся сплотить воедино китайский, русский и англо-американский опыт и духˮ. Я полностью с этим согласен»1. На разных этапах войны Япония неоднократно предпринимала попытки вывести Китай из войны путем некоторых демонстративных уступок. 9 января 1943 г. между Токио и Нанкином, где находилось прояпонское «китайское правительство», было заключено соглашение о  ликвидации сеттльментов, отмене прав экстерриториальности и некоторых унизительных для китайцев договоров. В ответ на это Нанкинское правительство Ван Цзинвэя объявило о вступлении в войну на стороне Японии. Но Чан Кайши не изменил своей позиции. В годы Великой Отечественной войны красноярцы, как и весь советский народ, на фронте и в тылу боролись с немецко-фашистскими агрессорами. Приенисейский край все возможные ресурсы направил на достижение победы на Западе. Но рядом всегда была угроза с Востока, в оккупированном Северо-Восточном Китае стояла в полной боевой готовности Квантунская армия, поддерживаемая вооруженными силами 1 Майский И.М. Избранная переписка с иностранными корреспондентами. 1916– 1975. Кн. 2.: 1942–1975. – М.: Наука, 2012. – С. 109.

226

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

Маньчжоу-Го и Внутренней Монголии. Неслучайно многие красноярцы все годы Великой Отечественной войны провели в полной боевой готовности на маньчжурских границах. В семейных историях красноярцев часто встречаются такие примеры: «Мой дед, Урдаев Александр Никитич, был сибирским крестьянином... очередная демобилизация в 1937 году из Красноярской стрелковой дивизии... В 1941 году старшина минометной батареи А.Н. Урдаев вновь был призван в действующие войска на Дальневосточный фронт...»1. Важное место в деле обеспечения коммуникации между союзными странами, включая Китай, в годы Великой Отечественной войны занимала Красноярская воздушная трасса, известная как АлСиб. Формирование Красноярской воздушной трассы для организации доставки военных самолетов из США через Берингов пролив началось в 1942 г. Красноярск до 1945 г. был конечной точкой авиатрассы АлСиб. Историки пишут: «Из сводки отдела перевозок управления ВТКУ об иностранцах, проследовавших по трассе в 1944 году (всего 51 человек): генерал Д. Дин... китайский генерал Шу-Шимонг... Генерал Дональд М. Нельсон летал по АлСибу не раз. В августе 1944 года он на новейшем транспортном самолете Си-54 конструкции Сикорского... со своими помощниками направлялся через Уэлькан, Якутск и Читу в Китай»2. Во время Великой Отечественной войны в Красноярский край эвакуировали предприятия и учреждения не только из западных районов страны. Приенисейский край был тылом и для возможного театра военных действий на Востоке. В 1943 г. из Владивостока в г. Канск была эвакуирована Дальневосточная школа военных переводчиков. После эвакуации она утратила в названии слово «дальневосточная», но продолжала работать в прежнем режиме. В литературе можно встретить ее неофициальное название – Канская школа военных переводчиков. Огромное значение для воюющих СССР и Китая в годы войны имел взаимный товарообмен. Пока строился горно-добывающий комбинат в Норильске, оборонная промышленность страны, в том числе и  красноярские предприятия, получали многие необходимые материалы из Китая. В военное время делать это было непросто. В записи беседы посла А.С. Панюшкина с министром экономики Вэнь Вэньхао о  советско-китайских торговых связях от 29 июня 1943 г. говорилось: 1 Дед генерала (воспоминания А.Ю. Урдаева) // Kraschina.Ru. Рекламно-информационный журнал. – 2010. – № 4 (10). – С. 26. 2 Небо без границ. Очерки, воспоминания... – С. 246.

227

Глава 3

«Я  обратил внимание министра на то, что по контракту, заключенному в этом году, о поставке Китаем Советскому Союзу минералов нами еще не получено ни одного грамма вольфрама… хотя в некоторые месяцы мы и получали по 500 тонн вольфрама, это не являлось регулярным и эти поставки шли за счет выполнения обязательств по контракту прошлого года… Министр объяснил, что единственным препятствием на пути к  регулярной поставке вольфрама являются транспортные затруднения… Я ему сказал... надеюсь, что министр найдет возможным обеспечить регулярную поставку вольфрама в размере 1 000 тонн в месяц для того, чтобы до конца года поставить весь вольфрам по новому контракту – 4 000 тонн и остатков по старому – 500 тонн… Министр ответил, что транспортные возможности Китая не дают возможность рассчитывать на поставку более 600–700 тонн в месяц… Затем я поднял вопрос о перспективах получения от Китая ртути по заключенному контракту. Я сообщил министру, что нами получено только 30 тонн ртути из 200, обусловленных контрактом… Наконец, я поставил вопрос об авансировании китайской стороной расходов по страхованию и оплате транспортировки олова. Поблагодарив министра за то, что, благодаря его энергичному содействию, в Индии, на пути в СССР находятся значительные партии олова…»1. В то же время в советско-китайских отношениях имели место противоречия как по поводу войны в Европе, так и по вопросам координации общих действий союзников против агрессоров. Советское руководство не приглашало китайских представителей на важнейшие конференции союзников. За годы войны так и не состоялось ни одной общей встречи лидеров четырех держав. Это объяснялось желанием И.В. Сталина избежать преждевременного начала войны с Японией. В мае 1945 г. VI съезд правящей партии Гоминьдан принял решение об укреплении дружественных отношений с СССР, лидер партии и государства Чан Кайши в своем докладе подробно остановился на китайско-советских отношениях. С 30 июня по 13 августа 1945 г. в Москве состоялись двухсторонние переговоры, на которых советскую делегацию возглавлял сам И.В. Сталин, а китайскую – глава китайского правительства Сун Цзывэнь. Выполняя обязательства перед союзниками, 8 августа 1945 г. СССР объявил войну Японии, после этого сторонам удалось прийти к компромиссу. 14 августа 1945 г. в Москве был подписан договор о дружбе и союзе между двумя странами. 1 Русско-китайские отношения в ХХ в. Т. IV: Советско-китайские отношения 1937– 1945 гг. Кн. 1... – С. 770–771.

228

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

Разгром японских и союзных им войск в Маньчжурии Вторая мировая война для красноярцев началась фактически на китайской границе, в Китае она и закончилась. Еще до окончания войны в Европе через Красноярск на восток пошли эшелоны с войсками и военной техникой. Все делалось с соблюдением конспирации, командующие фронтами передвигались по Транссибирской магистрали скрытно. Помощник военного коменданта станции Красноярск С.А. Болотов вспоминал о встрече в начале июня 1945 г. поезда-штаба командующего фронтом маршала Р.Я. Малиновского: «Вскоре подошел литерный поезд. Из вагонов вышли боевые офицеры, генералы с наградами, но маршала нигде не было видно. Мы с комендантом станции... недоумевали, где же маршал? Кому докладывать? И тут неожиданно в дверях вагона показался средних лет улыбающийся человек в гражданской одежде. Поняв наше замешательство, поздоровался и сказал: “Так надо!ˮ После этого пригласил в свой вагон»1. Красноярск имел непосредственное отношение к подготовке к войне в Маньчжурии. Летом 1945 г. пришедшие по ленд-лизу военные самолеты по приказу начальника воздушной магистрали генерал-лейтенанта А.А. Авсеевича перегонялись из Красноярска в Хабаровск и Владивосток2. Это подтверждают и участники событий: «Когда началась война с  Японией, – вспоминает А.С. Ткаченко, – наша дивизия занималась перегонкой “Аэрокобрˮ и “Боинговˮ из Красноярска в  восточном направлении – на границу с Маньчжурией»3. Красноярские историки пишут: «9 мая перегонщики отметили День Победы ружейным салютом. Фашистская Германия была повержена, но еще почти четыре месяца продолжалась перегонка: в ожидании военных действий с Японией самолеты сосредотачивали на аэродромах Марково, Якутска и  Красноярска… С 26 июня полки дивизии начали перегонку боевых и  транспортных самолетов для Забайкальского, двух Дальневосточных фронтов и ВВС Тихоокеанского флота. В Красноярске все лето поле и прилегающая территория были заставлены сотнями американских истребителей и бомбардировщиков... 7-я эскадрилья 8-го транспортного полка в составе 9-й Воздушной армии 1-го Дальневосточного фронта принимала участие в боевых операциях по высадке наших десантов в тылу японской Квантунской армии на аэродромах Харбин, Гирин, Мукден. Туренко И.А. Фронт и тыл Енисея. – Красноярск: Краснояр. кн. изд-во, 1990. – С. 104. Небо без границ. Очерки, воспоминания... – С. 263. 3 Кутаков Е., Горбунова Л. Низкий поклон вам, ветераны! // Небо без границ. Очерки, воспоминания... – С. 340. 1 2

229

Глава 3

Самолеты Си-47 этой эскадрильи доставляли боеприпасы и горючее нашим войскам, действовавшим в районе Муданьдзяна. Все 30 авиаторов 7-й эскадрильи отмечены орденами и медалями, а 152 военнослужащих дивизии были награждены медалями “За победу над Япониейˮ»1. В ночь на 9 августа 1945 г. СССР объявил войну Японии, и сразу же лидеры Коммунистической партии Китая Мао Цзэдун и Чжу Дэ направили И.В. Сталину телеграмму с приветствием по поводу объявления войны. 9 августа 1945 г. в Москву была направлена телеграмма Чан Кайши, в которой лидер Китайской Республики выразил восхищение решением советского руководства. Командующий советским войсками на Дальнем Востоке маршал А.М. Василевский выступил с обращением «К братскому китайскому народу». Советский маршал призвал китайцев «на священную борьбу за свою честь, за освобождение своей родины от кровавого режима японской военщины, предложив оказывать помощь Красной Армии». Разработанный советским военным руководством план войны против Японии предусматривал окружение Квантунской армии ударами из Внешней Монголии и Советского Приморья с целью воспрепятствовать ее отступлению на юг. Утром 9 августа 1945 г. началось успешное осуществление этого плана, Красная Армия в течение нескольких дней вышла к Чанчуню и Шэньяну. Армия Маньчжоу-Го и военные силы монгольских князей сразу же отказались воевать против СССР и предложили советскому командованию свое участие в войне с японцами. Местное русское и китайское население сформировали вооруженные отряды самообороны, которые перед приходом советских войск захватывали японские стратегические объекты, мосты, арестовывали японских чиновников и генералов. Для одних красноярцев война в Маньчжурии стала завершающей на их долгом ратном пути, для других, прослуживших всю Вторую мировую на восточных границах или только что призванных, эта была первая в их жизни война. Здесь, на китайской земле, сибиряки должны были взять у японцев реванш за поражение 1905 г. Летом 1945 г. красноярцы ехали на маньчжурскую границу через родной Приенисейский край. В книге бывшего комиссара одного из полков 17-й стрелковой дивизии 39-й армии И.П. Сенкевича «Красноярская гвардейская», говорится: «Главной темой разговоров была предстоящая встреча с родными и друзьями в Красноярске. Чем ближе подъезжали 1 Ярославцев В. Небо без границ. Воздушный мост Аляска – Сибирь // Небо без границ. Очерки, воспоминания... – С. 219.

230

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

к Енисею, тем дольше тянулись дни и ночи... мысли о встрече с родными невольно возвращались к тяжелым боям и походам... около десяти суток шли на восток эшелоны. В Красноярске  – двухчасовая стоянка. Два часа на вокзале, с которого уезжали на войну четыре года назад. Надо ли говорить, что делалось в этот день в городе? Из предместий, из дальних уголков края съезжались в Красноярск люди, чтобы хоть на минутку увидеть родное лицо... находили. Плакали. От счастья. От боли новой разлуки. Смотрели друг на друга и плакали... Не было никаких ЧП, никто не отстал. Эшелоны выгрузились в Монголии, в городе Чойболсане. Здесь приняли пополнение»1. Наводчик «Катюш» И.Ф. Абраменко, ехавший из Кенигсберга на восток, вспоминал: «Когда мы проехали Москву и Горький, появилось предположение, что нас везут на Дальний Восток. Путь проходил через Красноярск. Комбат Шилов, зная, что мои родители живут близ города, предложил мне побывать дома. Я ответил, что желательно бы, но каким образом? Комбат сказал, что на меня от командира дивизиона получено отпускное разрешение. Нужно следовать на поездах, движущихся впереди нашего эшелона. Дома можно побыть денек и сразу возвращаться на станцию Красноярск. Если не успею к поезду, придется догонять, и дал мне литер эшелона. Получив сухой паек, я отправился домой. Ехал на попутных поездах без сна... Пробыв у них день, в 10 вечера я прибыл на станцию Красноярск. Наш эшелон был уже там. Я доложил о своем прибытии Шилову, залез в кабину автомобиля и проспал около полусуток»2. В книге «Была война... и была победа! Красноярский край в Великой Отечественной войне 1941–1945» отмечается: «В боях на Дальнем Востоке участвовала 17-я (119-я) гвардейская дивизия, сформированная в Красноярском крае... Дивизия вела бои у города Ваньемяо, на подступах к Мукдену, брала с ходу станцию Дебосси. Закончила боевой путь в сентябре, пронеся гвардейское знамя до Порт-Артура»3. В воспоминаниях бывшего заведующего кафедрой «Автомобилей и двигателей» Красноярского политехнического института М.Г. Макухина говорится: «Когда мне исполнилось 18 лет, меня призвали в ар1 Сенкевич И. Красноярская гвардейская. – Красноярск: Краснояр. кн. изд-во, 1973. – С. 160. 2 Устная история: человек в повседневности ХХ века. Воспоминания и интервью жителей Красноярского края (о времени, о событиях, о своей жизни). Вып. 1. – Красноярск, 2010. – С. 70–71. 3 Была война... и была победа! Красноярский край в Великой Отечественной войне 1941–1945. – Красноярск: Платина, 2005. – С. 170–171.

231

Глава 3

мию... попал в Борзинский укрепрайон... мы вышли к восточной границе г. Маньчжурия... Среди сотен тысяч солдат были и мы – бойцы 2-й пулеметно-артиллерийской бригады. Вдоль границы по нашей стороне проходил старый земляной вал (на топографических картах он обозначен как Вал Чингисхана). В него-то мы и закопались. Было тревожно. Шел первый день войны с Японией... В четыре часа утра «заиграла музыка» (условный знак артподготовки). Шквальный огонь артиллерии перепахал все пограничные укрепления. Все огневые точки противника были подавлены. Атака завершилась благополучно, и бригада совершила марш-бросок почти на 50 км. 11-го августа мы подошли к Хайлару... Здесь наши потери оказались значительными. Окопались. Подошла артиллерия... Только на второй день обстрела снаряды сорвали маскировочный дерн и песок... С рассветом стрельба прекратилась... через некоторое время на склонах появились белые флаги. Капитуляция!.. Наших погибших солдат собрал похоронный взвод. Их похоронили в братской могиле, в сквере перед казармами гарнизона в г. Хайларе. Установили временный скромный памятник... Ночью в нашем полку японцы вырезали целую роту. Боевые потери в бригаде оказались большими, и она получила приказ вернуться в казармы на переформирование. Для нас война с Японией на этом закончилась»1. Война в Маньчжурии в 1945 г. осталась в семейной памяти красноярцев, некоторые семейные истории записаны и опубликованы. Учитель из Дивногорска Е.В. Дубовицкая пишет: «Хочу рассказать то немногое, что сохранилось в памяти нашей семьи про моего деда Володина Петра Васильевича... Из воспоминаний моего деда... которыми он поделился со своим сыном... известно, что, прибыв на границу с Китаем, их батальон разместился на станции Манзовка. Впоследствии в этом месте в пограничных войсках служил и мой отец... Мой дед рассказывал, что когда они проходили маршем по Китаю, им вдалеке повстречалась конница. Так им пришлось вступить в бой не с кем иным, как с белогвардейским отрядом! Его поразило то, что они были в парадной форме и некоторые очень молоды. Из оружия у них были лишь маузеры и шашки...»2. Учительница начальных классов О.А. Коновалова написала: «Бочаров Анатолий Иванович, мой дядя по отцовской линии. Родился 3 сентября 1927 года в деревне Александровка Березовского района 1 Из воспоминаний М.Г. Макухина // Kraschina.Ru. Рекламно-информационный журнал. – 2010. – № 4 (10). – С. 23–25. 2 Мы вас помним, гордимся и чтим...: К 70-летию Великой Победы / ред.-сост. И.Г. Федоров. – Красноярск: Поликом, 2015. – С. 37–38.

232

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

Красноярского края... В 1944 году, когда ему было 16 лет, убежал из дома на фронт. В Красноярске его сняли с поезда и сформировали эшелон из таких же, как и он, подростков-беглецов на восток, в Хабаровский пограничный округ... В 1945 году началась война с Японией. Всех курсантов пограншколы присоединили к 5-му отдельному стрелковому корпусу и отправили на 2-й Дальневосточный фронт. Боевые действия проходили на всей территории Китайской границы и Маньчжурии. Был сформирован Бикинский пограничный отряд, и, перебравшись через реку Уссури, они взяли город-крепость Жаохэ»1. Таким образом, для сотен тысяч красноярцев китайская граница и Маньчжурия стали частью их повседневности вследствие участия их родственников в советскояпонской войне 1945 г. 14 августа 1945 г. СССР и Китайская Республика подписали Договор о дружбе и военном союзе, и в тот же день император Японии заявил о принятии требований Потсдамской декларации от 26 июля о капитуляции Японии. 15 августа Чан Кайши направил И.В. Сталину телеграмму по поводу капитуляции Японии. 17 августа командующий Квантунской армией Ямада обратился к маршалу Василевскому с предложением начать переговоры о прекращении военных действий, уведомив советское командование о том, что отдал приказ о прекращении боевых действий и сдаче оружия. 19 августа советские десантники на аэродроме Мукдена захватили последнего китайского императора Пу И, в столице Маньчжоу-Го был арестован генерал Ямада. В советской прессе, в том числе в красноярских газетах, были опубликованы Договор о дружбе и союзе между Союзом Советских Социалистических Республик и Китайской Республикой, Соглашения между двумя странами о Китайской Чанчуньской железной дороге, о Порт-Артуре и множество других документов. 29 августа в «Красноярском рабочем» была перепечатана передовица «Правды» «Важный этап в развитии советско-китайских отношений». В отдельном Соглашении об отношениях между Советским Главнокомандующим и Китайской Администрацией после вступления советских войск на территорию Трех Восточных Провинций Китая в связи с настоящей совместной войной против Японии от 14 августа 1945 г. говорилось: «Президиум Верховного Совета СССР и Президент Национального Правительства КР желая, чтобы отношения между Советским Главнокомандующим и Китайской Администрацией после вступления 1 Мы вас помним, гордимся и чтим...: К 70-летию Великой Победы / ред.-сост. И.Г. Федоров. – Красноярск: Поликом, 2015. – С. 53.

233

Глава 3

советских войск... соответствовали духу дружбы и союзным отношениям, существующим между странами, согласились о нижеследующем: 1. После того как Советские войска в результате военных действий вступят на территорию Трех Восточных Провинций Китая, верховная власть и ответственность в зоне военных действий во всех вопросах, касающихся ведения войны, на период времени, необходимый для ведения операций, будет возложена на Главнокомандующего советских вооруженных сил. 2. Для возвращения территорий будут назначены Представитель Национального Правительства Китайской Республики и штат... 3. Для обеспечения контакта... будет назначена китайская военная миссия... 5. Как только любая часть возвращенной территории перестанет быть зоной непосредственных военных действий, Национальное Правительство Китайской Республики будет принимать на себя всю власть по линии гражданских дел... 6. Все лица, принадлежащие к советским вооруженным силам на китайской территории, будут находиться под юрисдикцией Советского главнокомандующего. Все лица китайского гражданства, как гражданские, так и военные, будут находиться под китайской юрисдикцией...»1. По мере занятия советскими войсками китайских городов Маньчжурии и Внутренней Монголии красноярские газеты знакомили читателей с этими городами – «В городе Жаохэ»2, «В освобожденном Харбине»3, «Хуньчунь»4 и т. д. 2 сентября 1945 г. на борту американского линкора «Миссури» японские власти подписали акт о безоговорочной капитуляции. 3 сентября 1945 г. советские газеты опубликовали «Обращение тов. И.В. Сталина к народу». В документе говорилось: «Товарищи! Соотечественники и соотечественницы! Сегодня, 2 сентября, государственные и военные представители Японии подписали акт безоговорочной капитуляции. Разбитая наголову на морях и на суше и окруженная со всех сторон вооруженными силами Объединенных наций, Япония признала себя побежденной и сложила оружие... Это значит, что наступил конец второй мировой войны...»5. В тот же день вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР: «В ознаменование победы над Японией установить, что 1 Русско-китайские отношения в ХХ веке. Т. IV: Советско-китайские отношения. 1937–1945 гг. Кн. 2... – С. 193–194. 2 Красноярский рабочий. – 1945. – 18 августа. 3 Красноярский рабочий. – 1945. – 24 августа. 4 Красноярский рабочий. – 1945. – 26 августа. 5 Забайкальский рабочий. – 1945. – 3 сентября.

234

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

3 сентября является днем всенародного торжества – Праздником Победы над Японией. 3 сентября считать нерабочим днем»1. Красноярские газеты сообщали о прошедших по всему краю митингах и собраниях в честь победы над Японией. 5 сентября 1945 г. на первой полосе «Красноярского рабочего» была представлена картина празднования Дня Победы над Японией «на индустриальном правобережье»: «Как только стало известно, что по радио будет передано выступление... Сталина, отовсюду к репродукторам и радиоприемникам начал сходиться народ. С напряженным вниманием слушали обращение вождя... Ночь. Рабочие поселки полны огня – никто не может заснуть. Тысячи мыслей, сотни воспоминаний у каждого... Утро. Торжественные протяжные гудки многих заводов разорвали полудремотную тишину. Десятки репродукторов разносят бодрые марши. На центральной площади Ленинского района, ставшей местом массовых митингов и гуляний, играет большой духовой оркестр... Открывается митинг. Секретарь Ленинского райкома ВКП(б) т. Синайский зачитывает обращение товарища Сталина к народу... В заключение с огромным воодушевлением было принято письмо организатору и вдохновителю наших побед великому Сталину... До поздней ночи с парках и скверах, на площадях и улицах идет гуляние. Радостный и бодрый народ-победитель встречает грядущий день»2. «Красноярский рабочий» печатал сообщения из разных городов и  районов края: «Канск. (По телефону от соб. корр.). В 12 часов дня 3 сентября трудящиеся города собрались на площади имени Коростелева, чтобы отметить День Победы над Японией. Нескончаемыми колоннами шли сюда рабочие и служащие... Митинг открыл председатель горсовета т. Фурса...» 3. Были сообщения и такого рода: «Новоселово. (По телефону). День Победы над японским агрессором колхозники сельхозартелей “Путь беднотыˮ и имени Щетинкина отметили полным завершением косовицы хлебов»4. В газете «Красноярский рабочий» была напечатана статья ветерана Русско-японской войны 1904–1905 гг., рабочего Красноярского паровозоремонтного завода Н. Хайнацкого, в  которой говорилось: «А сколько бурных радостей пережито снова 2 сентября. Когда я услышал по радио слова великого нашего вождя товарища Сталина о том, что с японским агрессором покончено... Наконец Забайкальский рабочий. – 1945. – 3 сентября. Красноярский рабочий. – 1945. – 5 сентября. 3 Там же. 4 Там же. 1 2

235

Глава 3

сбылись мои и всех русских, советских людей мечты, удовлетворены чувства, не покидавшие нас сорок лет от русско-японской войны»1. Не все красноярцы вернулись домой с маньчжурских полей. В опубликованном в газетах сообщении Совинформбюро «Потери японцев и  трофеи наших вооруженных сил на Дальнем Востоке за время с 9 августа по 9 сентября 1945 года» говорилось: «Потери наших войск на Дальнем Востоке составляют: убитыми – 8.219 человек и  ранеными – 22.264 человека»2. В последние годы российские военные историки скорректировали цифры советских потерь в войне с Японией. Профессор Красноярского государственного педагогического университета, известный военный исследователь С.Н. Михалев оценивал «сумму безвозвратных потерь в кампании 1945 г. на Дальнем Востоке» в 12 тыс. человек3. Советские солдаты 1945 г. были похоронены на китайской земле, как и их предшественники 40 лет назад. В журнале китайской общины в Красноярске отмечалось: «На территории КНР захоронено более 34,5 тысяч российских и советских воинов на 75 мемориальных кладбищах. Китай бережно относится к ним и содержит их в надлежащем порядке»4. Китайские исследователи выявили и описали в Китае более ста мемориалов и захоронений советских солдат, павших в антияпонской войне. Однако в последние годы в Северо-Восточном Китае начали работать и российские поисковики. В частности, в уезде Мулинь, в районе Муданьцзяна, в мае-июне 2015 г. работали российские и китайские поисковики, которые нашли останки советских солдат 190-й стрелковой дивизии 5-й Армии и передали их на хранение властям Мулиня. Советско-китайские отношения в 1945–1949 гг. После окончания войны отношения между двумя странами и народами вновь стали меняться. Гоминьдановская пропаганда сообщала о «зверствах советских солдат» над местным населением в Маньчжурии. С другой стороны, советское правительство постоянно обращало внимание на случаи насилий и убийств в отношении русских в Китае. За весь период гоминьдановской власти на Китайско-Чанчуньской железной дороге было убито и замучено 60 советских граждан, ограблено Красноярский рабочий. – 1945. – 5 сентября. Забайкальский рабочий. – 1945. – 12 сентября. 3 Михалев С.Н. Стратегическое руководство. Россия/ СССР в двух мировых войнах ХХ столетия. – Красноярск: РИО КГПУ, 2000. – С. 407. 4 Неизвестные страницы войны // Kraschina.Ru. Рекламно-информационный журнал. – 2010. – № 9 (15). – С. 18. 1 2

236

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

более 200 русских семей. Советский Союз вновь был втянут во внутриполитическую борьбу в Китайской Республике. В условиях начала «холодной войны», где руководители двух стран вновь оказались по разные стороны баррикад, красноярские органы агитации и пропаганды сразу же включились в борьбу. В Отделе агитации и пропаганды Красноярска была подготовлена большая статья «Национально-освободительное движение на Востоке после Второй Мировой войны». В ней, в частности, говорилось: «Трагический оборот принимает борьба китайского народа за объединение своего государства на демократической основе… На пути демократических сил стала китайская реакция. Уже в первые дни капитуляции Японии командующий китайскими войсками Хо-ин-цин отдал приказ по японским войскам, чтобы они взяли на себя наблюдение за порядком на всей подконтрольной им территории»1. В первые дни после введения советских войск в Северо-Восточный Китай в советских газетах публиковалось много материалов о Китае, сообщений из мест, занятых советскими частями. Не были исключением и красноярские газеты. 5 сентября в главной красноярской газете была опубликована большая статья «Конец японского владычества в Китае»2. В газете «Красноярский рабочий» за 3 октября 1945 г. была помещена большая статья специального корреспондента ТАСС «Дальний и его порт». 24 октября в этой газете было помещено несколько сообщений из Улан-Батора под общей рубрикой «Плебисцит в Монгольской Народной Республике. Итоги голосования в Улан-Баторе». Говоря о ходе голосования за независимость Монголии от Китая, сообщалось: «Уполномоченный китайского правительства по наблюдению за ходом плебисцита Лэй Фа-чжан и сопровождающие его лица 20 октября присутствовали во время голосования в 2-х участках г. Улан-Батора и выезжали в сельский район – Лулун-Сомон (130 километров от Улан-Батора)». А 27 октября 1945 г. в «Красноярском рабочем» было опубликовано сообщение из Улан-Батора: «Обед у маршала Чойбалсана в честь представителя Китайской республики Ли Фа-чжана», в котором сообщалось об обеде, данном 23 октября руководителем Монголии в честь уполномоченного национального китайского правительства по наблюдению за плебисцитом в Монгольской Народной Республике. Таким образом, красноярцы узнали еще об одном итоге Второй мировой войны – о ликвидации в соГАКК. Ф. П-17. Оп. 1. Д. 568. Л. 32. Масляников В. Конец японского владычества в Китае // Красноярский рабочий. – 1945. – 5 сентября. 1 2

237

Глава 3

ветско-китайских отношениях старой и болезненной проблемы «самопровозглашенной» Монгольской Народной Республики. Советская армия на территории Маньчжурии взяла и направила в  СССР более 600 тыс. военнопленных, среди которых были и китайцы. Исследователь С.В. Карасев пишет: «За весь период боевых действий и после капитуляции японских войск войсками Забайкальского фронта было взято в плен 225.371 чел. По национальностям: русских – 65, японцев – 209.484, китайцев – 8956, монголов – 3862... Одним из первых военнопленных, захваченных частями 1-го Дальневосточного фронта, были солдат 2-го разряда Линдабунза... китайский солдат Ван Шу-Чен и  китайский подпоручик из армии Маньчжоу-Го... По национальностям... японцев 239.362 чел., маньчжур – 9.296 чел., корейцев – 6.788 чел., китайцев – 6.311 чел.»1. Кроме того, 9627 чел. из состава маньчжурских войск сдались войскам 2-го Дальневосточного фронта2. Значительная часть военнопленных Квантунской армии была размещена в собственно Сибири. Первоначально в Сибири, в Чите, разместили и императора Пу И с ближайшим окружением, но затем их отправили на Дальний Восток. Некоторое число китайцев-военнопленных, очевидно более ста человек, прибыло осенью 1945 г. в Красноярск в числе 23 тыс. военнопленных. Исследователь М.Н. Спиридонов пишет: «Что касается национального состава прибывших военнопленных, то в подавляющем большинстве это были японцы; иные национальности (в основном корейцы и китайцы) составляли менее 1 % общей численности военнопленных в крае»3. Одним из следствий Второй мировой войны стало принудительное возвращение на родину арестованных в Китае бывших белогвардейцев. Один из таких случаев описан в книге А.П. Шекшеева: «Среди захваченных в районе Трехречья 7 декабря 1945 г. и в дальнейшем заключенных в Алма-Атинский концлагерь № 40 Министерства внутренних дел Казахской ССР находился В.С. Коротков, бывший офицер, белогвардеец, возглавлявший правоохранительные органы Енисейской губернии во время Гражданской войны. 6 марта 1947 г. оперативный отдел Управления данного лагеря привлек его за контрреволюционную де1 Карасев С.В. Проблемы плена в советско-японской войне и их последствия (1945–1956 годы). – Иркутск: Изд-во ИрГТУ, 2006. – С. 93–96. 2 Там же. – С. 100. 3 Спиридонов М.Н. Японские военнопленные в Красноярском крае (1945–1948 гг.): проблемы размещения, содержания и трудового использования. – Красноярск: РИО КГПУ, 2003. – С. 38.

238

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

ятельность к уголовной ответственности. Уже 14 марта дело Короткова было передано для слушания в Военный трибунал войск МВД союзной республики. Но 15 апреля за недостаточностью инкриминируемых обвиняемому преступлений и для доследования его контрреволюционной деятельности в 1918–1919 гг. оно было возвращено в Управление лагеря, а 15 июля – передано Управлению МВД Красноярского края. 27 августа 1947 г. это дело было принято к производству старшим следователем Красноярского управления МВД, младшим лейтенантом Фоминым. Так Коротков после 27 лет эмиграции и заключения вернулся в Красноярск в качестве подследственного»1. После длительного следствия в начале 1948 г. В.С. Коротков был осужден Судебной коллегией по уголовным делам Красноярского края к 25 годам лишения свободы. Вернулся в Приенисейский край в 1945 г. и бывший атаман Енисейского казачьего войска А.Н. Тялшинский. В 1945 г. он был арестован в Маньчжурии советскими правоохранительными органами, осужден во Владивостоке и отбывал наказание в Краслаге, в Нижнем Ингаше. Красноярец по рождению Константин Николаевич Оводов вернулся из Маньчжурии в СССР в 1946 г. Отсидев 12 лет в местах лишения свободы в  Решотах, он поселился в Красноярске. Бывший белоэмигрант и  в Красноярске не порвал связей со своим «китайским прошлым». К.Н. Оводов «выписал» из Харбина русскую жену, в его семье всегда присутствовали китайские предметы. Сложным вопросом советско-китайских отношений в первые послевоенные годы стала проблема вывода советских войск из Маньчжурии. Советский Союз по договору с Китаем получил под свои военные базы южную часть Ляодунского полуострова. В числе расквартированных там частей была красноярская 17-я гвардейская стрелковая дивизия. Остальные войска должны были быть выведены в кратчайшие сроки. Красноярцы ждали своих родных с войны, газета «Красноярский рабочий» сообщала: «Чанчунь, 29 сентября (ТАСС). По сообщению советского командования частичный вывод советских войск из Маньчжурии начался уже несколько дней тому назад. Вывод главных сил начнется во второй половине октября. Вывод всех советских войск из Маньчжурии будет закончен к концу ноября сего года. Вывод войск проходит под контролем Маршала Малиновского, о чем сообщено китайскому командованию»2. 1 Шекшеев А.П. Гражданская смута на Енисее: победители и побежденные. – Абакан: Хакас. кн. изд-во, 2006. – С. 103. 2 Красноярский рабочий. – 1945. – 2 октября.

239

Глава 3

В сентябре 1945 г. в Маньчжурию (Северо-Восточный Китай) стали прибывать представители китайского военного командования. Например, 22 сентября в Чанчунь прибыл уполномоченный генерала Ма Чжаншаня – генерал Ма Цзи, который должен был принять войска бывшего Маньчжоу-го и на их базе начать формировать новую 11-ю армию Китая. В октябре начались переговоры и согласования по вопросам замены советских войск в Маньчжурии войсками Китайской Республики. Эти переговоры оказались сложными и затянулись надолго. Назначенный гоминьдановским правительством мэр Харбина Ян Цзоань и сопровождавшие его военные и чиновники прибыли в Харбин только в конце декабря 1945 г. Немало проблем возникло с переброской китайских войск и прибытием китайских чиновников в Шэньян и Чанчунь. В силу ряда причин запланированный на осень 1945 г. вывод всех советских войск осуществить не удалось. Советские войска окончательно были выведены из Маньчжурии лишь весной 1946 г. Советская военная база в Порт-Артуре существовала до 1955 г. В советских газетах во второй половине 1940-х гг. тема Китая и советско-китайских отношений не была в числе популярных. В красноярских газетах печатали в основном официальные информационные сообщения или «политические памфлеты». Например, в газете «Красноярский рабочий» за 28 мая 1947 г. была помещена большая статья «Как было “реорганизовано” китайское правительство». В статье утверждалось: «Новым председателем исполнительного юаня назначен реакционный гоминдановский деятель Чжан Цюнь, который, по сообщениям китайской печати, пользуется особой благосклонностью американского правительства»1. 12 июля 1947 г. на страницах этой газеты было помещено развернутое сообщение ТАСС с изложением ответа на коммюнике МИДа Китая по поводу конфликтной ситуации вокруг проблемы учреждения китайской гражданской администрации в городе Дальнем. Сообщение ТАСС завершалось следующими словами: «В свете изложенного коммюнике МИД Китая, в котором тенденциозно извращаются факты, нельзя рассматривать иначе, как выступление, рассчитанное на то, чтобы способствовать проводимой сейчас в Китае враждебной Советскому Союзу кампании, в чем, по-видимому, весьма заинтересованы некоторые китайские и близкие к ним иностранные круги, чтобы отвлечь внимание от вопросов внутреннего положения»2. 1 2

240

Красноярский рабочий. – 1947. – 28 мая. Красноярский рабочий. – 1947. – 12 июля.

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

В сложных условиях новой фазы советско-китайского противостояния роль своеобразного моста и посредника в русско-китайских отношениях выполняли китайцы, долгое время жившие в СССР, в числе которых были и дети китайских лидеров. В конце 1945 г. Чан Кайши направил своего сына Цзян Цзинго, долго жившего и работавшего в СССР и женатого на русской женщине, на переговоры с И.В. Сталиным. В  СССР также жили сыновья Мао Цзэдуна – Аньин (Сергей) и  Аньцин (Николай) и его дочь. Летом 1946 г. И.В. Сталин лично пригласил на прием участника Великой Отечественной войны, офицера Советской армии Мао Аньина. Полтора десятилетия прожили в СССР личный переводчик Мао Цзэдуна и начальник его секретариата Ши Чжэ. Репрессированные китайцы и китаеведы Красноярский край во время войны и в первые послевоенные годы оставался местом каторжных работ и ссылки не только для преступников, но и для «неблагонадежных» для власти лиц. В их числе традиционно было немало китаеведов и китайцев. Например, с 1949 по 1954 г. в Тасеевском районе Красноярского края ссылку отбывал известный советский китаист Петр Емельянович Скачков. Работая счетоводом в леспромхозе или занимаясь бухучетом, он, наладив переписку с Государственной библиотекой СССР имени В.И. Ленина в Москве, продолжал работу над книгой по библиографии Китая1. Окончание Второй мировой войны благоприятно отразилось на общей ситуации вокруг китайских мигрантов в СССР. На некоторое время было прекращено принудительное выселение китайцев из Сибири на родину, как это было, например, в 1941 г., когда китайским гражданам выдавали принудительные визы на выезд из СССР. Наоборот, впервые после долгого перерыва началась работа по привлечению в Сибирь новых китайских трудовых мигрантов. В красноярском архиве сохранился документ, свидетельствующий о том, что 17 ноября 1945 г. СНК СССР издал постановление, разрешающее Наркомцветмету произвести в Маньчжурии вербовку до 50 тыс. рабочих-китайцев «для использования их на предприятиях золотой, вольфрамово-молибденовой и оловянной промышленности в районах Якутской и Бурят-Монгольской АССР, Читинской и Иркутской областей, Хабаровского, Приморского и Красноярского краев»2. В Красноярском крае вновь вербуемый контингент 1 Мясников В.С. И не распалась связь времен... // И не распалась связь времен. – М.: ИДВ РАН, 1993. – С. 8. 2 ГАКК. Ф. Р-1813. Оп.1 . Д . 1 . Л . 1 .

241

Глава 3

старателей планировалось распределить по золотопромышленным управлениям: «Северо-Енисейскому – 1 300 чел., Ерудо-Питимскому – 500 чел., Южно-Енисейскому – 700 чел., Верхне-Енисейскому – 500 чел. Предполагалось также, что китайцев примут предприятия «Краслеса»1. Однако ни это постановление, ни другие масштабные проекты организованного завоза китайских рабочих в Сибирь в 1940–1950-х гг. реализованы не были. Китайский труд, как добровольный, так и принудительный, сохранился в народном хозяйстве на территории Приенисейского края. Проблемы, связанные с китайскими мигрантами, нашли отражение в  документах Красноярского краевого комитета ВКП(б). Например, после окончания Второй мировой войны в комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б) по Красноярскому краю обсуждались Сведения о работе шахты № 1 «Октябрьская» Канского рудоуправления за 1946 г. В документе говорится: «...китайцев, которые прибыли из заключения 29 чел. – 5,9 %, военнопленные и китайцы в лучших условиях выполняют нормы выработки на 40–45 %. Кроме этого, китайцы часто не выходят на работу без уважительных причин (прогуливают)»2. Как утверждало руководство расположенной недалеко от Канска шахты, китайские рабочие были подвержены азартным играм и по этой причине очень часто не выходили на работу. Руководство предприятия делало вывод: «Наличие китайцев в навало-забойной группе до 20 % так же резко снижает общий % выполнения норм и увеличивает, вследствие большой невыхождаемости, % прогулов»3. Во второй половине 1940-х гг. развивалось сотрудничество между СССР и той частью Китайской Республики, которая находилась под контролем Китайской компартии во главе с Мао Цзэдуном. Базой китайских коммунистов были приграничные районы Северо-Восточного Китая, соответственно Транссиб и промышленные центры Сибири были задействованы в этом сотрудничестве. Канская школа военных переводчиков В послевоенные годы Красноярский край был одним из центров советского востоковедения. Специалистов по Китаю для всего Советского Союза готовила Школа военных переводчиков в Канске. Она представляла собой среднее специальное военное заведение с трехлетГАКК. Ф. Р-1813. Оп. 1 . Д . 1 . ГАКК. Ф. П-26. Оп. 9. Д. 48. Л. 157. 3 ГАКК. Ф. П-26. Оп. 9. Д. 48. Л. 155 об. 1 2

242

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

ним курсом обучения. В школе существовала китайская группа. Первый выпуск китайской группы этой школы, около 40 курсантов, состоялся в 1948 г. Выпускник следующего набора, известный переводчик и писатель Михаил Иванович Демиденко, в своих воспоминаниях так описал Канскую школу военных переводчиков: «За три года мы были обязаны выучить назубок 4 тысячи иероглифов, разговорную речь, скоропись, военные премудрости – взрывное дело, заброс в тыл врага, ориентировку на местности, технику допроса пленных, научиться отлично стрелять и так далее… Одним из основных предметов было “Страноведение”, то есть изучение обычаев народов, географических условий, истории, политического устройства государства, в данном случае Китая. Восемьдесят процентов времени, отпущенного на предмет, отводилось штудированию труда товарища Сталина “Вопросы языкознания”. Мне пришлось в жизни шесть раз изучать эти “Вопросы”! Получал “пятерки”, но по сей день не знаю, о чем шла речь. Единственно, что запомнил, – шутка: “Женщина – это базис или надстройка?”... В школе мы были первым послевоенным набором. До нас на переводчиков учили солдат и сержантов полковой, дивизионной разведки, которые ходили за “языками”. Ребята боевые, орденов и медалей, как звезд на безоблачном небе: за два заброса в глубокий тыл немцев или японцев давали Героя Советского Союза, если, конечно, разведчики возвращались “на базу”. О “дедовщине” не могло быть и речи. Фронтовики относились к нам как к младшим братишкам, службу спрашивали, но и прощали многое. Первая истина, которую они нам вдолбили, звучала так: “Стукач погибает в атаке перед проволокой!”… В мороз на посту стояли по часу, надевали на себя две пары белья, шерстяные галифе, гимнастерку, еще пару из войлока, шинель, а сверху тулуп. И все равно промерзали... Ломались парни в школе из-за того, что не могли усвоить программу, – шутка ли, на втором курсе давали каждый день от двадцати пяти до сорока иероглифов. Мы их называли, на японский манер, “канцзы”. На каждый иероглиф делалась карточка, с одной стороны писался “канцзы”, с другой стороны его чтение и все значения. Стоишь дневальным на посту, рота спит, ты перебираешь карточки, которые усвоил – в сторону, на которых запинаешься – прокручиваешь вновь и вновь. Странно, некоторые знаки влеплялись в память на уроке, а другие сопротивлялись, и ты долбил их до посинения. Рота спит, японисты бредят во сне по-японски, кореисты – по-корейски, китаисты – на китайском. Каждую неделю – зачет, четыре двойки подряд, то есть месяц в двойках – отчисление, ибо 243

Глава 3

уже не догнать остальных. Долбил я “шенцзы” или “канцзики” даже на губе, куда угодил за неотдание чести военному патрулю в Саду отдыха (а пускали нас на танцплощадку бесплатно). Из ста шести человек, приступивших к изучению чжунго хуа, в Китай поехали двадцать шесть. Отбор по Дарвину. Китайский сдавался не по конспекту товарища (за шпаргалку полагалось три наряда вне очереди) – бессонницей, головными болями, порой доводившими до нервного истощения, хотя курс изучения языков был продуман до деталей. Поднимали в семь, физзарядка на плацу до шести градусов мороза – голые по пояс, до десяти градусов – в нижней рубашке, до пятнадцати – в гимнастерке, после тридцати – прогулка в шинелях, в сорок мы делали гимнастические упражнения в казарме. Физподготовку вынесли на экзамены. После занятий, по пути на обед, мы прыгали через коня, подтягивались не менее десяти раз на перекладине, и кто не мог, нагонял мускулы за счет послеобеденного сна. Полтора часа сна после обеда было спасением, ты точно проваливался в яму и вставал с чистой головой, после чего стрелковый тренаж, чистка оружия, затем изучение военных премудростей, после ужина три часа самоподготовки, не считая полутора часов утренней, в итоге шесть-семь часов в день на китайский и английский. В воскресенье обязательно спортивные соревнования... И знать каждое чтение и значение иероглифа числом около пяти тысяч, даже если тебя разбудят среди ночи и спросят… В Канске производил нас в лейтенанты сам начальник школы полковник Налбандов. Курсанты стояли на плацу в каре, мы, досрочно выпускаемые (началась корейская война), по одному подходили к полковнику, и он по старинному русскому обычаю брал лейтенантские погоны и подсовывал под правый курсантский. Потом мы пошли в казарму, переоделись в офицерскую форму и строем, под оркестр прошли строевым шагом перед трибуной... А потом месяц жили в клубе, ходили через сутки в наряды. Генштаб выдергивал нас пачками по четыре-шесть человек. И тогда галопом, быстро-быстро в  Москву, без передыха в Китай!» 1. В 1949 г. поступил в Канскую школу переводчиков Май Михайлович Богачихин. Он вспоминал: «Когда мы, приехав, спросили местных жителей, где находится в/ч 74393, они ответили: “ШВП, что ли?” И показали... Казармы – двухэтажные кирпичные корпуса со стенами толщиной в пять кирпичей: это очень много! Их строили пленные чехословаки. 1  Демиденко М. Записки чжунгохуаиста // http://www.e-reading.club/chapter. php/144045/125/Strugackiii_-_Neizvestnye_Strugackie._Pis%27ma._Rabochie_dnevniki._ 1942-1962.html.

244

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

Отопление – печи-голландки. Учебные классы – отдельное здание. Одноэтажное. Были еще столовая и клуб. Для офицеров – другие здания. В общем, как в обычной воинской части. Для офицеров выход в город свободный, для курсантов – по выходным по увольнительной. Сколько нас было? Китаистов, может быть, человек 90 на курсе. Это был спецнабор в связи с обострением обстановки на Востоке... Кореистов и японистов поменьше. Обучение – 3 года. Выпуск до нас учился 2 года...»1. Руководил подготовкой китаеведов известный по работе в 1930-х гг. в Комитете нового алфавита китаист В.К. Врубель. Преподавателем китайского языка в Школе работал капитан Советской армии Дин Футан. М.И. Демиденко писал: «Разговорный вел капитан Дин Футан, который говорил “на картавом” китайском языке, ибо был родом с юга. Странный русский языка, – говаривал Дин Футан.  – Один сапог, но почему-то два собака? Он очень любил русские народные песни, пел на смешном пинрашен: “Солнце юла и мэй юла, цзай мая фанцзали темно”. “Ничего, – успокаивал он, когда мы не понимали его наречия. – Мао говорит так же, он хунаец. Когда будете его переводить, моя вспомните!” Пророческие слова! Лично я переводил Мао Цзэдуна семь раз. Это была чудовищная работа, и даже не потому, что я мог не уловить оттенков в его речи, а он любил изъясняться аллегорически: голос у него был приглушенный, видно, специально говорил тихо, отчего ты напрягался, как при столбняке, – того гляди порвутся мускулы. Мы, канские переводчики, оказывались кое-где лучше тех, кто учился в Военном институте иностранных языков, – мы были практиками. Это было нашим преимуществом...»2. В числе преподавателей китайского языка в этой школе работал ставший известным советским китаистом-переводчиком Д.Н. Воскресенский, женатый в то время на дочери И.М. Ошанина, составителя единственного в СССР полного китайско-русского словаря. Китайский язык в Канске преподавали родители известного скульптора Ю.И. Тильмана, выехавшие в начале 1950-х гг. в Москву. В канской библиотеке собраны материалы о Школе военных переводчиков, среди которых фотографии курсантов-китаеведов И.А. Сюсюкалова, С.Г. Крючко3. В числе выпускников Школы 1948 г. выпуска был В.Г. Аржанухин (1926–1986), позднее работавший на Урале. Канскую Канск вплетается в судьбы // http://www.memorial.krsk.ru/Public/10/20130213.htm.  Демиденко М. Записки чжунгохуаиста... 3 Выставка Центральной городской библиотеки г. Канска. Март 2014 г. Подготовлена на основе личной коллекции Владимира Колпакова. 1 2

245

Глава 3

школу окончил один из первых дикторов Амурского радио Е.А. Гусевский. По его воспоминаниям, дважды в неделю курсант готовил радиосообщения. Е.А. Гусевскому после окончания Школы посчастливилось пожить в КНР, а затем он окончил Благовещенский педагогический институт. М.И. Демиденко по окончании Школы был направлен переводчиком в штаб ВВС Китая в Мукдене, демобилизовавшись в 1950 г., поступил на факультет журналистики ЛГУ. М.М. Богачихин изучал производство фарфора в Китае, работал в ИДВ РАН, стал известным исследователем цигуна. Показательной страницей нашей истории и отношения к культурному наследию в Сибири стала история уничтожения ценнейшей коллекции китайских книг и рукописей. Выпускник Канской школы переводчиков М.И. Демиденко вспоминал: «В школе хранилась библиотека старинных китайских манускриптов, захваченная в 1945 году во время разгрома Квантунской армии и освобождения Северо-Востока Китая. Что это были за старинные рукописи, не знаю, так как написаны они были века назад, возможно, это были труды и комментарии древних учений Лао-Цзы, Конфуция или легистов, может быть, стихи или исторические хроники, ибо историография в Китае всегда была делом императорским, престижным и обязательным. Страна под руководством партии боролась с космополитизмом, нам было приказано сжечь библиотеку как рассадницу чуждой советским людям идеологии. Мы жгли буклеты, книги, манускрипты, застегнутые на костяные палочки, свитки, трактаты на плацу в большом костре, шуруя пожарными баграми. Ничтожную часть трудов древних китайских мыслителей унесли тайком преподаватели. Если бы их «застукали» на столь неблаговидном деле, их бы ждали большие неприятности по партийной линии. Костры горели трое суток»1. До сих пор история Канской школы военных переводчиков не изучена. Редкие воспоминания полны противоречий. Например, М.И. Демиденко утверждает, что Школу переводчиков перевели в Канск лишь после разгрома Японии в 1945 г., далее он пишет: «В 1948 году шла борьба с космополитизмом... Массовое всесоюзное партийное мероприятие врезалось в память двумя фактами. Первое – из нашей “Школы военных переводчиков восточных языков” убрали всех преподавателейиностранцев – корейцев, китайцев. Убрали бы и японцев, но их не было. Демобилизовали земляка Мао Цзэдуна – капитана Дин Футана. Мы его  Демиденко М. Записки чжунгохуаиста...

1

246

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

очень любили. Он был славным стариком, по профессии кондитером. Дин уехал на Сахалин, поступил работать в ресторан, где стал делать изумительные по вкусу торты. Мир узкий, слухи о его кондитерских изделиях доходили и до Академии полковника Налбандова, тем более после 37 года он, по-видимому, был единственным китайцем на Сахалине»1. Однако служивший в Канске несколько позже А.Н. Стругацкий упоминает Дин Футана среди преподавателей школы. С ликвидацией Канской школы военных переводчиков в регионе сохранились ее «следы». Например, выпускник этой школы А.П. Чесноков всю жизнь работал в Красноярском крае, занимая разные ответственные посты, последней была должность директора Канского драматического театра. Будучи пенсионером, он преподавал историю в одной из школ Канска, был депутатом Канского горсовета. Таким образом, во время Второй мировой войны, как и в первые послевоенные годы, Приенисейский край был связан с Китаем. По Транссибу и проходящим через Красноярск воздушным трассам осуществлялась связь Китая не только с Центральной Россией, но и другими странами. Оказывали влияние на экономику региона торгово-экономические отношения с Китаем. Красноярцы были участниками всех военных конфликтов и войн, произошедших в это время на китайских границах и территории Северо-Восточного Китая. Приенисейский край был связан с Китаем различными миграциями, в это время носившими преимущественно принудительный характер. На территории Красноярского края в 1940-х гг. функционировал один из немногих в СССР центров подготовки китаеведов. «Китайская тема» была важнейшей составляющей политико-пропагандистского воздействия на советский народ, что в совокупности с личным опытом контактов с Китаем и китайцами было частью повседневности красноярцев.

3.2. Сотрудничество между Красноярским краем и КНР в годы советско-китайской дружбы 1 октября 1949 г. в Пекине была провозглашена Китайская Народная Республика, которую на следующий день официально признал Советский Союз. В середине декабря 1949 г. в Москву на день рождения И.В. Сталина прибыл Председатель КНР и лидер китайских коммуни1

Демиденко М. Записки чжунгохуаиста… – С. 40.

247

Глава 3

стов Мао Цзэдун. Вождь китайского народа, как его назвал еще в начале 1930-х гг. И.В. Сталин, ехал в советскую столицу через Сибирь, через Красноярск. В январе 1950 г. в столицу СССР приехала еще одна группа китайских лидеров во главе с премьером Чжоу Эньлаем. По итогам двухсторонних переговоров 14 февраля 1950 г. был подписан Договор о дружбе, союзе и взаимной помощи между СССР и  КНР. Дружба с СССР была закреплена в принятой в 1954 г. первой Конституции КНР. Отношения между СССР и КНР развивались в русле дружбы и активного сотрудничества около 10 лет, после чего началось постепенное ухудшение двухсторонних отношений. Мао Цзэдун и Красноярский комбайновый завод В числе первых советских предприятий, наладивших сотрудничество с КНР, был Красноярский комбайновый завод, выросший в годы Великой Отечественной войны рядом с железнодорожной станцией Красноярск. Неслучайно уже во время первого посещения Советского Союза глава Китайской Народной Республики посетил Красноярск и познакомился с работой завода. Китайская делегация, выехав из Москвы 17 февраля, по пути следования останавливалась в Свердловске, Омске, Новосибирске и Красноярске. Советские газеты сообщали: «22 февраля гости остановились в Красноярске. Здесь они имели возможность ознакомиться с заводом по производству самоходных комбайнов. Вечером они присутствовали на концерте областного хора русской песни. Пребывание Мао Цзэдуна, Чжоу Эньлая и сопровождавших их лиц в Свердловске, Омске, Новосибирске и Красноярске нашло широкий отклик в местных общественных кругах. Гости везде встречали дружественную обстановку»1. В личном архиве китаиста С.Н. Сорокопуда имеется воспоминание личного переводчика Мао Цзэдуна – Ши Чжэ, записанное в 1998 г. Ван Гуанхаем. В документе, в частности, говорится: «...уже рассвело утром 21 февраля 1950 года... специальный поезд председателя Мао прибыл к вокзалу Красноярска, председатель Мао и премьер Чжоу Эньлай не сходили с поезда, партийные и государственные лидеры Красноярска зашли в поезд поприветствовать председателя. Председатель Мао сказал им: “Не надо слишком суетиться!” Пришедших поприветствовать людей было немного... мы в поезде охраняли безопасность председателя 1

248

www.pressa.ursmu.ru/3298.html.

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

Мао, были Ван Дунсин, Е Цзылун, я им переводил. В обед председатель Мао поел в поезде. До того, как поезд прибыл на станцию, председатель Мао сказал нам: “Они для нас производят комбайны, нам следует пойти встретиться с ними, выразить им благодарность!” После обеда мы вместе с председателем Мао и премьером Чжоу прибыли на Комбайновый завод на экскурсию, рабочие и мастера устроили для председателя Мао представление. Как их эксплуатировать... после того, как председатель Мао посмотрел, он сказал: “Нам надо у них учиться!” Также приободрил их рабочих. Я увидел, что председатель Мао очень заинтересован, а также очень рад с ними встретиться»1. События февраля 1950 г. наши отражение в воспоминаниях красноярского профсоюзного работника Ильи Максимовича Лосева, записанных известным красноярским китаистом С.Н. Сорокопудом: «18 февраля 1950 года меня пригласил к себе директор завода Александр Акимович Кокарев. На его рабочем столе я увидел номер газеты “Правда” от 15 февраля, на первой странице которого был помещен текст договора о дружбе, союзе и взаимной помощи... Я как секретарь профкома завода был хорошо знаком с текстом договора, поскольку буквально два дня назад мы обсуждали его вместе с другими рабочими нашего завода. Кокарев развернул газету, где на второй странице был помещен текст Соглашения между Правительствами СССР и КНР о предоставлении кредита Китайской Народной Республике, в частности статья первая, где говорилось, что часть кредита будет предоставлена оборудованием и другими материалами. Александр Акимович сказал, что нашему заводу выпала большая честь участвовать в выполнении условий соглашения, в частности, заводу поручено изготовить сто новых комбайнов “Коммунар”, которые будут поставлены в Китай в рамках настоящего договора и Соглашения. Затем Кокарев сказал, что мне поручается дело большого международного значения. Дело в том, что по программе визита китайской делегации предполагается остановка на один день в Красноярске, с целью ознакомиться с заводом. Говорят, что Мао Цзе Дун лично изъявил желание посетить завод, чтобы поподробнее ознакомиться с комбайнами... Кокарев также добавил, что уже дал поручение подготовить всю необходимую документацию на комбайны, так как таких комбайнов в Китае пока нет и у китайских специалистов могут возникнуть трудности с эксплуатацией. Что касается меня, то мне и начальнику сборочного 1 Ши Чжэ. Председатель Мао посетил Красноярск. Записал Ван Гуанхай (рукопись) / пер. Е.В. Бутанаевой.

249

Глава 3

цеха Балену поручается непосредственно продемонстрировать один из комбайнов “Коммунар” китайским гостям... По плану китайская делегация должна была приехать в Красноярск рано утром 22 февраля. Подготовка к встрече китайских гостей велась в условиях большой секретности. Уже с вечера 21 февраля вход на завод был строго ограничен... Кто-то из нас выглянул в окно... и сказал, что на улице стоит больше десятка машин МГБ. В это время в цех зашел директор завода... тоже был очень взволнован, сказал, что делегация прибудет на завод часа через два-три. Просил запускать двигатель через каждые пятнадцать-двадцать минут. Кривуляк и Новиков поднялись на второй ярус цеха, так называемую студию. Кривуляк сказал, что ему вместе с другими комсомольцами механосборочного цеха поручено приветствовать китайскую делегацию лозунгами и аплодисментами... Примерно через полчаса в дверях цеха показались первые два человека. Это были директор завода Кокарев и Мао Цзе Дун. Фотографии Мао Цзе Дуна я несколько раз видел в газете “Правда”... Мао Цзе Дун был такой же, как на фотографии, только одет был немного по-другому. Председатель был без шапки, на нем была длинная, почти до пола плащнакидка... Вслед за Мао Цзе Дуном и Кокаревым шел невысокий худенький переводчик. Затем Чжоу Энь Лай... Я обратил внимание на то, что не было корреспондентов и никто не фотографировал... Кокарев подвел делегацию прямо к комбайну и мы запустили двигатель... Мао Цзе Дун во время демонстрации находился на достаточно большом расстоянии от комбайна и немножко в стороне. Зато Чжоу Энь Лай подошел к “Коммунару” вплотную... через переводчика буквально засыпал нас вопросами. Чувствовалось, что он хорошо разбирается в технике... Чжоу Энь Лай наоборот был очень весел и раскован. Осмотрев комбайн, он поблагодарил нас, а затем подошел к Мао Цзе Дуну и что-то сказал ему покитайски... Когда осмотр был окончен, стоящие на студии по периметру цеха комсомольские активисты во главе с Виктором Кривуляком и Новиковым хором закричали: “Да здравствует дружба между народами СССР и Китая, да здравствует товарищ Мао Цзе Дун!” и захлопали в ладоши. Китайская делегация приветственно замахала им в ответ руками, а Мао Цзе Дун улыбнулся и слегка кивнул головой... Через минуту делегация покинула механосборочный цех. К нам подошли Новиков и Кривуляк. Новиков сказал, что сегодня вечером в Доме офицеров специально для китайских гостей будет устроен концерт...»1. 1

250

Интервью И.М. Лосева. Записал С.Н. Сорокопуд.

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

В воспоминаниях переводчика Ши Чжэ нашла отражение и культурная программа Мао Цзэдуна в Красноярске: «В 7–8 часов вечера мы прибыли в государственный театр, внутри была одна сцена, условия не очень хорошие, осмотрев театр, поняли, что он построен во времена Царской России. После того как председатель Мао со всеми сели, главные ответственные товарищи из партийного правительства произнесли речь (я не помню их имена), сперва выразили самые горячие приветствия и поздравления в честь приезда председателя Мао и всей делегации Китая, говорили трогательные слова, выражали надежду на то, что два государства будут вечно дружить, помогать друг другу, друг о друге заботиться. Затем началось выступление, сперва были танцы, все шли один за другим фрагментами, они все выражали дружбу народов двух стран, еще исполнили одну оперу, где воспевали Сталина и председателя Мао, мне показалось, что содержание неплохое, у них потребовал принести сценарий (впоследствии кому [его] подарил или, что там произошло, уже не найти). После просмотра оперы мы с председателем Мао и премьером Чжоу вернулись в поезд, в то время уже было очень поздно, когда мы уходили, они дали председателю Мао один договор, я не смотрел, возможно, он об оказании помощи в области китайских сельскохозяйственных машин, я не помню детально. Лидеры правительства не хотели, чтобы председатель Мао уезжал, так как обратный маршрут делегации был распланирован. Только лишь провели одну ночь, на второй день утром специальный поезд председателя Мао отправился в путь»1. Таким образом, глава Китайской Народной Республики был первым главой зарубежного государства, посетившим столицу Красноярского края. Вообще, в 1950-х гг. Красноярск посетили все главные руководители Китая – Мао Цзэдун, Чжоу Эньлай, Чжу Дэ. Известный китаевед А.В. Лукин отмечал: «И.В. Сталин рассматривал Китай как важнейшего союзника, за счет которого база мировой революции значительно расширилась»2. Для этого у советского народа нужно было сформировать определенный образ Китая и его народа. Отчасти материалы советских газет отражали и объективные реалии, сложившиеся в двухсторонних отношениях в начале 1950-х гг. Местные органы печати в это время по-прежнему освещали внешнюю политику и международные отношения в основном посредством перепечаток ма1 Ши Чжэ. Председатель Мао посетил Красноярск. Записал Ван Гуанхай (рукопись) / пер. Е.В. Бутанаевой. 2 Лукина А.В. Медведь наблюдает за драконом. – М.: АСТ: Восток – Запад, 2007. – С. 218.

251

Глава 3

териалов центральной прессы. Но красноярцам были доступны и сами центральные газеты, такие как орган ЦК КПСС «Правда». Показательной для характеристики двухсторонних отношений в ту эпоху стала «кампания» откликов на смерть И.В. Сталина в 1953 г. Красноярский исследователь пишет: «Следует подчеркнуть, что в каждом из номеров газеты “Правда” с 8 по 14 марта печатались известия и соболезнования из Китая. В выпуске от 8 марта было опубликовано целых три телеграммы за авторством Мао Цзэдуна, Чжоу Эньлая и Центрального комитета КПК (для сравнения в этом же выпуске было напечатано по две телеграммы от КНДР и Венгрии и по одной от США, Мексики, Румынии, Монголии, Бирмы и коммунистических партий Франции и Болгарии). Также на этой странице было сообщение ТАСС о траурном митинге 7 марта в Пекине»1. Далее в номере газеты «Правда» от 10 марта именно сообщение из Китая разместили на первой полосе, и оно было самым объемным из всех сообщений о траурных мероприятиях за рубежом. В номерах с 12 по 14 марта в «Правде» поместили письма простых граждан Китая, причем в выпуске от 14 марта им была отведена целая страница: лауреат Cталинской премии Ли Байюй утверждал: «Мы, китайские люди, родные братья советских людей»; текстильщица Хао Цзяньсю писала: «Наши два великих народа – Китая и СССР – еще теснее сплотятся и будут уверенно идти вперед по пути, указанному товарищем Сталиным» и т. д. Красноярские органы печати следовали в русле центральных СМИ. Так, в «Красноярском рабочем» за 8 и 9 марта сообщения и телеграммы из Китая были напечатаны на первой полосе. Кроме того, в номере от 8 марта была помещена статья «Великая скорбь прогрессивного человечества о кончине Иосифа Виссарионовича Сталина», 13 марта была напечатана статья Мао Цзэдуна «Величайшая дружба». В начале статьи Мао Цзэдуна говорилось о заслугах И.В. Сталина перед советским и китайским народами, основная часть была посвящена прошлому, настоящему и будущему советско-китайской дружбы. Смерть И.В. Сталина и осуждение вскоре его «культа личности» не повлияли негативно, как иногда пишут в литературе, на процессы развития советско-китайского сотрудничества. Наоборот, в середине 1950-х гг. двухсторонние отношения получили новый импульс для развития. Советский Союз, в том числе и приграничные регионы, в 1950-х гг. посетили мно1 Павлюкевич Р.В. Русский с китайцем – братья навек (формирование образа Китая в советских СМИ на примере соболезнований на смерть И.В. Сталина) // Мир Евразии: история, археология, этнография. – 2010. – № 1. – С. 46.

252

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

гие высокие китайские делегации. В ноябре – декабре 1956 г. делегация Всекитайского Совета Народных Представителей (ВСНП) во главе с Пын Чжэнем побывала в Иркутске и Омске, в январе 1957 г. сибирские города посетила делегация во главе с премьером Чжоу Эньлаем. Развитие советско-китайского сотрудничества привело к резкому увеличению прямых контактов между народами двух стран. Одной из самых ярких страниц в двухсторонних отношениях была отправка в Китай советских специалистов. В числе первых советских ученых, выехавших в КНР, был выдающийся сибирский архитектор, харбинец по рождению, Евгений Андреевич Ащепков. В молодые годы этот архитектор много сделал для развития и изучения Красноярского края, он определил облик молодого города Черногорск, был организатором первой крупной экспедиции по обследованию памятников архитектуры в Красноярском крае. Командировка Е.А. Ащепкова в КНР в 1952–1953 гг. позволила провести «первое непосредственное изучение памятников архитектуры Китая»1 советским ученым. С начала 1950-х гг. сотрудничество между СССР и КНР развивалось по всем направлением. Красноярск и Красноярский край не остались в стороне от масштабного русско-китайского взаимодействия. Через станцию Красноярск шло все железнодорожное сообщение между центральными районами СССР и КНР. В середине 1950-х гг. аэропорт Красноярска принимал международные рейсы, в том числе из Китая. Переводчиком здесь работала китаист, выпускница МГИМО Н.Ф. Иванова. Следует отметить, что после закрытия в Канске Школы военных переводчиков на территории Красноярского края не осталось учебных заведений, где бы готовили китаистов. Вообще, специалистов по Китаю в Красноярском крае практически не было, за редким исключением. Из китаистов с опытом работы в Китае в середине 1950-х гг. в Красноярске работал, вероятно, лишь один сотрудник регионального управления КГБ. Работы для китаистов не было. Например, Н.Ф. Иванова вспоминала, что ее «пригласили в местный Краеведческий музей, где собралась коллекция писем из Китая и различных иероглифических надписей. Но всю работу молодой переводчик сделала за две недели... Была работа лаборантом в Институте леса и древесины. Там один раз пришлось столкнуться с китайским, когда известный ученый и бывший первый министр лесного хозяйства СССР Г.П. Мотовилов попросил 1 Комиссаров С.А., Кулагин А.А., Кривошеина Н. А. Очерки истории китайской архитектуры. – Новосибирск: НГУ, 2007. – С. 10.

253

Глава 3

перевести дарственную надпись на присланном ему из Китая опубликованном там его же труде. Затем был отдел импортного оборудования в местном совнархозе»1. Планы завоза китайских рабочих в Сибирь К середине 1950-х гг. в нашей стране сложилась благоприятная ситуация для активного использования китайского труда в экономике Советского Союза. Руководство страны отказалось от массового использования принудительного труда, и китайские рабочие могли отчасти способствовать решению проблем недостатка относительно дешевого и организованного труда в восточных районах России. Известный советский китаевед В.С. Мясников вспоминал, что в 1954 г. в Москве ходили слухи о договоренности между Хрущевым и Мао на поставку в СССР 3 млн китайских рабочих для развития Сибири и Дальнего Востока2. 17 января 1955 г. Совет Министров СССР принял постановление «О наборе в Китайской Народной Республике рабочих для участия в коммунистическом строительстве и трудового обучения в СССР». Организация работ по набору китайских рабочих на территории КНР и направлению их на стройки и предприятия в СССР была возложена на Главное управление трудовых резервов при Совмине СССР. Для этого при Главном управлении трудовых резервов было создано Управление по набору китайских рабочих. Кроме того, была создана совместная Советско-Китайская комиссия по набору китайских рабочих с местопребыванием попеременно в Москве и Пекине. Набор рабочих из КНР планировалось осуществить в мае – июле 1955 г. сроком на три года. Китайских рабочих планировалось завезти в 22 российских региона и  в Казахстан. Непосредственно в Сибири китайцев ждали предприятия и стройки Иркутской, Читинской, Кемеровской, Томской областей, Красноярского, Алтайского краев и Бурят-Монгольской АССР. Приказом начальника Главного управления трудовых резервов при Совете министров СССР от 22 января 1955 г. были установлены следующие условия набора китайцев: «а) на китайских рабочих полностью распространяется трудовое законодательство СССР, социальное страхование, пенсионное обеспечение и медицинское обслуживание, 1 Дацышен В.Г. Старейший китаевед Красноярска // Kraschina.Ru. Рекламно-информационный журнал. – 2011. – № 01 (18). – С. 26. 2 От Яузы до Москвы-реки... Воспоминания выпускников 1955 года. – М.: МГИМОУниверситет, 2005. – С. 46.

254

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

культурно-бытовое обслуживание и организация отдыха; б) китайским рабочим, заключившим индивидуальные трудовые договоры, выдается в пункте набора рабочих на территории КНР единовременное безвозвратное пособие в размере 200 тыс. китайских юаней и по прибытии к  месту работы – 150 рублей в советской валюте. Кроме того, министерствам разрешается выдавать китайским рабочим в первый месяц их работы в необходимых случаях аванс в размере до 150 рублей. Оплачиваются расходы по переезду рабочего и перевозу его багажа от места жительства до места работы. Предоставляется бесплатное питание за время пребывания на сборном пункте и в пути следования до места работы, а за время следования по территории СССР, кроме бесплатного питания, также выплачиваются суточные из расчета 3 рубля в день. По истечении срока договора или в случае, если договор расторгается со стороны администрации досрочно, китайским рабочим оплачивается стоимость обратного проезда к месту постоянного жительства в КНР; в) китайским рабочим, честно и добросовестно работающим на строительстве (предприятии), предоставляется право при желании продолжить работу в СССР сверх установленного срока; г) в течение первого месяца работы китайским рабочим, не выполнившим нормы выработки, выплачивается гарантийный заработок в размере тарифной ставки по выполняемой ими норме; д) китайским рабочим, нуждающимся в одежде и обуви, выдается по их желанию в пограничных пунктах комплект одежды с удержанием их стоимости из заработной платы в течение 6 месяцев; е) китайским рабочим предоставляется право: перевода в  Китай до 10 % суммы заработка, а по окончании трехлетнего срока работы в СССР при выезде на родину остатка сбережений от трудового заработка до 1 тыс. рублей на каждого человека, а также вывоза с собой товаров, купленных в СССР на свой заработок; участия на предприятиях (стройках) наравне с советскими рабочими во всей производственной и общественной жизни строительства (предприятия); посещения в свободное от работы время курсов технического обучения и культурно-просветительных учреждений; использовать свой очередной отпуск с выездом в КНР. Отпуск рабочего, по его желанию, может быть при этом соединен за 3 года вместе; обзаводиться в Советском Союзе семьей; вызвать к себе из КНР жену и детей или невесту, а тем рабочим, которые изъявят желание продлить работу в СССР сверх установленного договором срока, администрация строительства (предприятия) оплачивает расходы по переезду из Китая в СССР жены, детей или невесты, стоимость провоза багажа до 80 кг на одну семью и суточные на каждо255

Глава 3

го члена семьи в размере 5 рублей в сутки за время нахождения в пути по территории СССР»1. Министерством здравоохранения были разработаны медицинские показатели для китайских рабочих. Питание рабочих должно было осуществляться из расчета 7 рублей в день на человека. Кроме того, Министерство торговли получило предписание: «...обеспечить соответствующие главурсы министерств для питания китайских рабочих продовольствием и специями для изготовления национальных блюд... совместно с главурсами соответствующих министерств разработать рецептуру китайских блюд и технологию их приготовления»2. Для работы с китайскими рабочими в качестве переводчиков планировалось привлечь советских реэмигрантов, приехавших из Китая в 1954 г. на освоение целины. В начале 1955 г., выполняя решения партии и правительства, руководство указанных краев, областей и республик РСФСР начало подготовку к приему китайцев. В Красноярском партархиве сохранился следующий документ: «В целях выполнения постановления Совета Министров СССР от 17 января 1955 г. за № 92-49 с «О наборе в Китайской Народной Республике рабочих для участия в коммунистическом строительстве и трудового обучения в СССР» в части своевременной и качественной подготовки к приему и трудовому устройству прибывающих в Красноярский край китайских рабочих бюро крайкома КПСС постановляет: 1. Обязать под личную ответственность управляющего трестом № 47 Министерства строительства т. Сытникова, начальника комбината «Краслес» т. Сенькина, начальника строительства райТЭЦ т. Бамштейн и управляющего трестом «Хакасзолото» т. Ласкатеева в  сроки, установленные постановлением Совета Министров и приказами министров соответствующих министерств, обеспечить своевременную и качественную подготовку жилого фонда. 2. Обязать парторганизации… организовать в местах работы рабочих, прибывающих из Китайской Народной Республики, необходимое количество столовых с учетом трехразового питания и приготовления национальных китайских блюд. 3. Поручить председателю краевого Совета профсоюзов т. Говорушкину до 15/III разработать и представить на рассмотрение крайкома КПСС мероприятия по организации культурного обслуживания и контроля за обучением, трудовым использованием и жилищно-бытовым устройством прибывающих из Китайской Народной Республики рабочих…»3. 1 2 3

256

ГАХК. Ф. 1728. Оп. 2. Д. 14. Л. 1–2.

ГАХК. Ф. 1728. Оп. 2. Д. 14. Л. 3–4. ГАКК. Ф. П-26. Оп. 27. Д. 22. Л. 54.

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

Масштабные планы завоза китайских рабочих в Сибирь в 1950-х гг. в значительной своей части не были реализованы. Например, единственным местом, где удалось полностью реализовать программу использования завезенной из КНР значительной партии рабочих, стал городок Усолье-Сибирское в Иркутской области, куда прибыло 400 человек1. Китайские рабочие были заняты на строительстве жилья, объектов соцкультбыта и промышленных объектов. Местные власти попытались создать комфортные условия проживания, ввели спецобслуживание для китайских рабочих. Но с первых же дней проживания в России китайцам пришлось столкнуться с бытовой неустроенностью, с другими проблемами, а зачастую с неприязнью местного русского населения. Однако, несмотря на то что программа массового завоза китайских рабочих на стройки и предприятия Советского Союза в 1950-х гг. не была реализована в полной мере, длительное пребывание китайских трудовых мигрантов на сибирских предприятиях и стройках является важной и показательной страницей истории советско-китайского сотрудничества. В качестве примера участия китайцев в «коммунистическом строительстве» на стройках Красноярского края можно привести отрывок из газетной статьи о строительстве Назаровской ГРЭС: «Случилось так, что в Назаровской поселковой гостинице не оказалось мест, и мне предложили поселиться в общежитии вместе со студентами-практикантами, приехавшими из Ленинграда. Их было трое. Живой, подвижный Тан Эр-мей, большой, держащийся солидно Юй Де-дзень и шумливый веселый Евгений Ильяш. Практика у студентов только начиналась... Юй Де-дзень сказал: “Мы – на экскаваторах...” Студентов восхищал размах работ грандиозной стройки. Им хотелось знать о ней больше... они осмотрели бетонный завод новейшей конструкции. А вечером в записных книжках появились новые ряды иероглифов... Юй Де дзень... в одной из деревень провинции Шандунь работал токарем на подпольном военном заводе, изготовлявшем винтовки для 8-й армии. После освобождения Китая рабочий Юй Де дзень, закончив рабфак, поехал учиться в Советский Союз»2. 1 См.: Дацышен В.Г. История китайских рабочих в Сибири в середине ХХ века // Китайские рабочие в СССР: опыт антропологического осмысления: сб. материалов междунар. науч.-практ. конф. (Пермь, 14–15 мая 2015 года) / отв. ред. М.С. Каменский. – Пермь, 2015. – С. 13–19. 2 Кацер Ж. Дыхание большой стройки // Красноярский комсомолец. – 1959. – 10 июля.

257

Глава 3

Завод Красмаш в советско-китайских отношениях Особое место в системе советско-китайских связей занимал Красноярский машиностроительноый завод (Красмаш), в то время носивший имя К.Е. Ворошилова. Свидетельством важного значения этого завода является его посещение легендарным маршалом Чжу Дэ. Заместитель председателя КНР, военный министр Китая был с визитом на Красмаше 25 марта 1956 г.1 Несомненно, участие Красмаша в деле советско-китайского сотрудничества является серьезной и интересной страницей истории Приенисейского края. Правда, долгие годы эта страница нашей истории замалчивалась, упоминания в литературе о сотрудничестве Красмаша с Китаем появились лишь в 1990-е гг. Например, в книге «Годы свершений и надежд», посвященной 55-летию Ленинского района, есть фотография, под которой написано: «А на этой фотографии 1950-х годов Федор Петрович снялся на память вместе со специалистом-практикантом из Китая Джао Фуцинем»2. В опубликованной в 2002 г. книге «Щит и  меч Родины», по­священной 70-летию Красноярского машиностроительного завода, уже были опубликованы отрывки из воспоминаний двух красмашевцев о работе в 1950-х гг. в Китае3. Машиностроительный завод в Красноярске стал одним из локомотивов советско-китайского сотрудничества в первые годы после образования КНР. И это было неслучайно. На протяжении большей части истории XX в. Красмаш был не только символом и гордостью Красноярска, но и одним из самых больших и «титулованных» заводов всего Советского Союза. В первые годы существования КНР эта страна нуждалась в надежной противовоздушной защите. В 1950-х гг. основной продукцией Красмаша были зенитные артиллерийские системы. В документах из фондов заводского музея мы можем прочитать: «В ходе сотрудничества с КНР возникла необходимость оказания технической помощи зарождающейся промышленности Китая. Работники Красмаша участвовали в организации производства артсистем 61-К, С-60 и АСП-57 для Китайской Народной Республики и Польши... В этой связи с 1954 г. на заводе проходила подготовка к отправке специалистов и технич. документации на эти изделия. В 1956–1957 гг. на заводе прошла стажировку группа китайских специалистов в количестве 25 человек. Это были будущие техКККМ. Основной фонд. № 3048. Годы свершений и надежд: Книга о делах и людях Ленинского района / сост. Л.П. Бердников, В.В. Чагин, И.Н. Шаленков. – Красноярск: Платина, 1997. – С. 69. 3 Щит и меч Родины. – Красноярск: РИО-пресс, 2002. – С. 104–106. 1 2

258

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

нологи и мастера. В 1955 г. из Министерства оборонной промышленности пришло задание по отправке специалистов на машиностроительные заводы Китая...»1. Так началось масштабное сотрудничество крупнейшего красноярского предприятия – Красноярского машиностроительного завода – с Китаем. Более подробно об этой странице истории можно узнать из воспоминаний красмашевцев, собранных в заводском музее, а также из некоторых других материалов, хранящихся сегодня в музеях и библиотеках Красноярска. Как уже отмечалось, коллектив Красноярского машиностроительного завода начал оказывать помощь китайцам в деле налаживания производства военной техники почти сразу после создания Китайской Народной Республики. В числе первых советских специалистов, выехавших в Китай еще в 1953 г., был Ф.И. Зверьков, который не раз отмечался китайскими наградами и благодарственными письмами. В музее Красноярского машиностроительного завода хранится удостоверение по присвоению медали китайско-советской дружбы на имя Ф.И. Зверькова за подписью Председателя Китайской Народной Республики Мао Цзэдуна. Красмашевец с 1941 г., ведущий инженер завода Федор Иванович Зверьков, дважды, в 1955 и 1958 гг., был награжден этой малоизвестной для современных жителей Красноярска медалью. О том, за что Мао Цзэдун наградил красноярского инженера, мы можем узнать из содержания почетной грамоты за подписью министра второго министерства машиностроения КНР Чжао Эрлу. Грамота датирована апрелем 1955 г. В ней говорилось: «Товарищу Зверькову: 37 мм автоматическая зенитная пушка образца 1939 г. на заводе № 497, находящемся в ведении нашего Министерства, при Вашей помощи была успешно освоена. Это является новым достижением в деле развития оборонной промышленности нашей страны»2. В июле 1955 г. Ф.И. Зверьков получил благодарственное письмо: «Ваш самоотверженный труд в духе великого интернационализма оказал на нас огромное воспитательное влияние, которое уже вошло в глубокие корни нашей жизни, и с каждым днем выше и шире растет. Каждый наилучший пример, показанный Вами, всегда вдохновляет нас смело вперед! Вы своими выдающимися и всесторонними техническими знаниями указали нам курс на победу в нашей работе. За это выражаем Вам самую сердечную благодарность. От всего коллектива государственного завода 497 К.Н.Р.»3. Таким образом, уже в первой поФонды музея Красмаша. Там же. 3 Там же. 1 2

259

Глава 3

ловине 1950-х гг. красноярские инженеры активно помогали китайцам создавать оборонный щит молодой республики. С 1954 г. на Красноярском машиностроительном заводе начались масштабные работы по подготовке технической документации для налаживания производства советской военной техники на китайских предприятиях. Очевидцы вспоминали: «В отделе главного технолога из-за большого объема работ по обрезке синекопий эта работа называлась “сенокос”. На этой работе были задействованы буквально все, вплоть до начальников отделов. Особенно эта работа активизировалась в 1955 г., для чего организовывались работы во II смену. В эту работу входило: подготовка калек, если калька изношенная – делалась новая калька. Затем печатание синекопий, брошюровка, обрезка брошюр по формату, вытравливание на синьках всех подписей и шифров заводов. Вначале велась подготовка документации на изд. 61-К... Затем готовилась документация на изделия С-60 и АСП-57. Документация готовилась в нескольких экземплярах… Подготовленная документация была отправлена самолетом в Москву»1. Подготовка и отправка документации в Китай продолжалась и в последующие годы. Ветеран-красмашевец вспоминал: «В 1956–1957 гг. завод готовит к отправке техническую документацию на производство изделий С-60 и АСП-57 (это комплекс 57-мм пушки с автоматическим синхронным приводом), это 6 или 8 орудийные комплекты, управляемые с помощью станций радиолокационного наблюдения»2. В конце 1956 или начале 1957 г. подготовленная на заводе документация для Китая была направлена в Москву. Первая группа специалистов с Красноярского машиностроительного завода выехала в КНР в 1955 г. В рукописных материалах заводского музея отмечено: «В 1955 г. из Министерства оборонной промышленности пришло задание по отправке специалистов на машиностроительные заводы Китая... С 1955 г. по 1960 г. в КНР были командированы: Зверьков Ф.И. – начальник отдела по проектированию спец. оборудования, Васильева Г.В. – инженер-технолог по мех. обработке, Мендубаев Х.Г.  – инженер-конструктор по проектированию спецоснастки, Семененко В.И. – инженер-технолог по сборке и испытаниям изд. АСП-57, Куликов Г.Н. – инженер-конструктор по автомату... Пономарев В.А. – инженер-конструктор по электроприводам»3. Фонды музея Красмаша. Там же. 3 Там же. 1 2

260

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

Несмотря на проделанную в Красноярске большую работу по подготовке китайских специалистов и технической документации, китайцы самостоятельно не смогли наладить производство полученных с Красмаша образцов вооружений, поэтому в 1958 г. новая группа красмашевцев приехала на работу в КНР. По их воспоминаниям, «в 1958 году помощь советских специалистов в основном заключалась в консультациях при изучении технической документации китайскими работниками. Связано это, видимо, было с некачественным переводом техпроцессов с русского на китайский язык, а также с другими неясностями или неточностями, выявленными в связи со спецификой перевода. Оказывалась помощь в проектировании дополнительной оснастки и оборудования нестандартного...»1. Один из красмашевцев, В.И. Семененко, вспоминал: «В 1957 г. из министерства пришла разнарядка для отправки специалистов на один из объектов в КНР, строящихся с помощью специалистов СССР. Таких объектов в КНР тогда было около 250. Выбор пал на инженера-технолога по мехобработке Васильеву Галину Васильевну, инженера-конструктора по проектированию спецоснастки Мендубаева Хаттея Гачеевича, инженера-технолога по сборке и испытаниям изд. АСП-57 Семененко В.И. (т. е. меня) и начальника отдела по проектированию спецоборудования Зверькова Федора Ивановича. Завод, на котором нам предстояло работать, находился в городе Баотоу – это мы узнали позже. Собственно завод находился в стадии строительства. В январе 1958 г. мы прибыли в Москву, где началась процедура оформления, различные собеседования, получение загранпаспортов. Выехали из Москвы 19 января 1958 г. поездом Москва – Пекин... Покидали СССР через наш пункт – станция Отпор. Те ощущения, которые мы тогда чувствовали, уже стерлись из памяти, но помню, что мы не отходили от окон вагона, всматриваясь в незнакомые очертания зданий, природы, фигуры людей. Первые впечатления и изумление, бросившееся в глаза, это пожилые женщины... их ноги и странная походка. Я, например, да и все видели это впервые, информации об этом нигде не было... Еще бросилось в глаза – панорама строительных работ... – это вереницы (цепочки) людей с коромыслами на плечах и плоскими корзинами на коромысле... как в огромном муравейнике... На вокзале в Пекине нас встретили представители министерства машиностроения с переводчиком и представительство СССР  – короткое представление. Разместили нас в гостинице “Дружба”... на следующий день собеседование в представительстве – как ве1

Фонды музея Красмаша.

261

Глава 3

сти себя в тех или иных случаях. Кажется, выдали небольшой аванс на карманные расходы и питание. Питались в ресторане гостиницы, питание нормальное, европейское... Прогулки по интересным местам и приглашение на ужин в знаменитом древнем ресторане “Пекинская утка”... нас подвезли к одноэтажной низкой постройке... вклинившейся в ряды ларьков. Как мне показалось, общая площадь ресторана составляла не более 70 м², разделенная тонкими перегородками и, как кажется, без потолочных перекрытий. Внутри самые обычные простые столики, стулья... На  следующий день после таких ужинов многие из нашинских страдали от переедания... После прохождения необходимых процедур и небольшого отдыха выехали к месту работы в город Баотоу, расположенный во Внутренней Монголии, где строился завод. Ехали поездом, кажется, два дня. Ехали в обычном общем вагоне, так как мягких или купейных вагонов в составе не было... На месте нас привезли в гостиницу, которая расположена в стороне от населенного пункта, как бы в поле, в стороне и от старого города, и от заводских площадок. Почему заводских, потому что в этом районе одновременно возводилось несколько объектов-заводов, в том числе громаднейший металлургический комбинат, танковый завод, мощная ТЭЦ и машиностроительный завод, в котором нам и предстояло работать. Все эти объекты строились при помощи советских специалистов. В гостинице нас расселили каждого в отдельный номер. Не  отличающийся особой роскошью, из бытовых удобств в нем была лишь раковина для умывания. Туалеты были отдельно. Для мужчин на одном этаже, для женщин на другом. Обыкновенный зал-столовая, буфет, маленький магазинчик-лавочка с широким ассортиментом товаров. Спортплощадка во дворе... На этаже бильярд, небольшая библиотека, кинозал, танцзал... Если была необходимость приобрести что-либо существенное или, допустим, сшить костюм, платье – приезжали специальные выездные магазины или ателье вплоть до лучших кутюрье из больших городов, например Пекина, Шанхая, или делались заказы через них. В этих условиях мы жили своим “миромˮ со всеми общественными организациями – партячейка, комитет ВЛКСМ. Профсоюзная организация и организация женщин (жены совспециалистов)... за каждым из нас был закреплен персональный переводчик, который был с нами с утра и до конца рабочего дня неотступно… Кормили очень вкусно. Шеф-повар столовой был дядя Ваня, так мы его называли, маленький китаец неопределенного возраста... Но у этого дяди Вани, оказывается, была очень интересная биография – он был личным поваром, как говорят, самого губернатора Владивостока до революции! 262

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

Поэтому претензий к кухне у нас не было... в среднем каждый из нас получал 475 юаней, обед обходился где-то максимум в 2 юаня. Бутылка хорошей водки “Кристалл”, кажется, около 3 юань... труднее было семейным. Я не знаю, компенсировалось ли присутствие жены специалиста. Жены с мужьями могли быть только в случае, если контракт был на срок более года. 1958 год в КНР был годом так называемого “Большого скачка”. Имелся в виду резкий подъем производства в промышленности и  сельском хозяйстве... Нам довелось участвовать в кампании по ловле воробьев... вместе с тем были и достижения по-настоящему деловые и эффективные... Возили нас и на экскурсии по выставкам достижений промышленности и сельского хозяйства некоторых отдельных районов... Выглядело это очень эффектно и показательно. В магазинах, в которых нам приходилось бывать, промышленных товаров, текстильной продукции было вполне достаточно, особенно шерстяных товаров, в которых у нас в Союзе ощущался большой дефицит... Простой текстиль был тоже, но распределялся по норме, т. е. по карточной системе. Радиоэлектронной промышленности, оптики-фото практически не было, если что и было – импортные. Отношение к нам, советским специалистам, в этот период было достаточно теплым, и вообще ко всему советскому хорошо относились. Мне несколько раз приходилось бывать в кинотеатрах, где демонстрировались советские фильмы... Надо было видеть реакцию и эмоциональность зала над отдельными эпизодами фильма, показывающего те или иные случаи проявления патриотизма или героизма – в зале поднимался невообразимый шум, аплодисменты, в наших кинотеатрах я такого не замечал... Иногда ездили в местные театры китайской оперы или дома культуры... скучать было некогда – практически все свободное время было чем-нибудь занято. Соревнования, городки, волейбол, теннис, бильярд, кино, танцы. Были и длительные утомительные экскурсии – путешествие, например, в действующие монастыри, расположенные довольно далеко, до которых надо было ехать в автобусе часа 3–4. Вообще китайцы очень предупредительны, стоило только где-нибудь заикнуться или случайно обронить желание – все будет организовано. Однажды был такой случай. У меня (в 1959 г.) была командировка в г. Чунцин, туда летел самолетом ИЛ-14. Летели долго, и я очень устал. По окончании командировки в разговоре с переводчиком я как-то заикнулся, что самолетом лететь очень утомительно – в результате обратную дорогу организовали по реке Янцзы до г. Ухань, а оттуда поездом до Пекина и далее до Баотоу...»1. 1

Фонды музея Красмаша.

263

Глава 3

Китайцы высоко ценили вклад Ф.И. Зверькова в развитие их промышленности, сохраняли с ним прямые связи. В фондах заводского музея сохранилась поздравительная открытка с 1 Мая 1958 г., подписанная руководством конструкторского бюро завода в Баотоу. В поздравлении говорилось: «Дорогой тов. специалист Зверьков Ф.И. По случаю великого праздника 1-го мая – дня солидарности трудящихся всех стран, разрешите нам от имени всего коллектива отдела конструкторов поздравить Вас и вашу семью с международным праздником и выразить сердечную благодарность великому советскому народу и советским специалистам за бескорыстную помощь. Желаем вам и вашей семье здоровья и счастья. Пусть крепнет и процветает нерушимая дружба между народами Китая и Советского Союза»1. В датированном 9 июля 1958 г. письме за подписью «директора государственного завода 5 Ян-Шао-цзэн, парторга ЛюЦзэ-хуа» говорилось: «Уважаемый товарищ Зверьков! Коллектив нашего завода выражает Вам сердечную благодарность и горячие поздравления, когда Вы уезжаете на родину, с честью выполнив славную задачу по оказанию нашему заводу технической помощи. В ходе работы на нашем заводе Вы решили много важных ключевых технических вопросов, подготовили большую группу технических кадров, проявляя в  этом высокий дух бескорыстного интернационализма и высокой ответственности, и тем самым показав блестящий пример. Вы оставили нам неизгладимую дружбу. Эта ценная дружба между КНР и СССР станет для нас движущей силой в строительстве социализма в нашей стране по курсу “шире, лучше, быстрее и экономнееˮ. Хотя мы расстанемся с Вами, но мы будем всегда вместе с великим делом строительства коммунизма. Желаем Вам счастливого пути! Желаем Вам больших успехов в дальнейшей работе!»2. В фондах заводского музея сохранились воспоминания и о других поездках красноярских инженеров в Китай. В.И. Семененко, вторая командировка которого состоялась в 1959 г., писал: «На этот раз мне предстояла командировка с инженером-конструктором отд. 115 тов. Пономаревым Вениамином... у него был заключен контракт на 1 год, поэтому он уехал вместе с женой Ириной... В Пекин прибыли в конце апреля или уже в мае, не помню. К нашему удивлению, нас никто не встречал... Мы растерялись... не знали что делать. Но обратили внимание, что на нас обращает внимание один на первый взгляд незнакомый человек... он понял, кто мы такие, и нас доставили в гостиницу “Пекин”, где нас разместили по номерам, практически ничего от нас не требуя. На следующий день 1 2

264

Фонды музея Красмаша. Там же.

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

все разъяснилось... в районе Баотоу и далее на юг прошли очень сильные дожди... что и задержало прибытие переводчиков в Пекин. Далее все следовало по регламенту – собеседование, оформление документов и отдых дня 2–3 кажется. До Баотоу – поездом. На этот раз разместили нас в новой заводской гостинице, где каждому – отдельный номер со всеми удобствами, семейным 2-комн. Туалет, ванная в каждом номере. Все остальное как и раньше... Во 2-й половине года с июля появилось новое течение в общественной жизни КНР, если коротко, то лозунг – «сердце каждого открыто для партии», это не дословный перевод, но примерно так, т. е. каждый человек должен высказать все партии, все его замечания по делу и качествам любого человека и особенно его непосредственного, да и любого начальника. Появилась масса стенных газет, т. н. дацзыбао (что-то вроде листовки или боевого листка), ими обклеивались все заборы, стены зданий, на земле вдоль дороги (на территории предприятия). И  все это критика в адрес любого и каждого. Это было началом. Предвестником движения Хун вей бин’ов – культурной революции. Заметного охлаждения к нам, советским специалистам еще не ощущалось, но внутри среди массы работников китайских специалистов что-то чувствовалось. Тем не менее на заводе появились предвестники новой тематики – ракетной техники. Появились новые советские специалисты. Видимо, это и сказалось на “брожении” умов у китайцев, что лучше делать? – велосипеды или военную технику, мне кажется, это было так. Между тем отношения в верхах между СССР и КНР заметно охладились (в результате в  1961 году многие советские специалисты покинули КНР). В конце июня 1959 г. у меня была командировка в г. Чунцин... Я проводил обработку проведения эл. испытаний с-во с АСП-57. В январе... я выехал из КНР домой»1. В воспоминаниях одного из красмашевцев, вероятно Григория Никифоровича Куликова (1928–2006) «О пребывании в КНР (август 1959 – сентябрь 1960)», говорится: «Намечалось отправить 4 специалистов по системам – автомату, прицелу, повозке и электроприводам. Оформлены были двое: Пономарев В. – по приводам, и Куликов – по остальным системам (Чегликцев Н.Г. и Михайлов В.Н. отказались). Очень тщательная проверка проходила в Москве. Особенно много пришлось пройти кабинетов в аппарате ЦК партии. Пункт назначения в  Москве (ГКЭС) считали г. Баотоу. Поездка поездом Москва – Пекин – приятное путешествие. Обслуживание в поезде велось китайцами, в вагонах везде чистота и порядок, обслуга ходила со шлепалками, мух уничтожали немедленно. 1

Фонды музея Красмаша.

265

Глава 3

На жалование, выданное в Москве, можно было шиковать неделю в поезде – в ресторане большой выбор хорошо приготовленных блюд, а также вин китайских и коньяка. В Пекине встретили, доставили в гостиницу... Первая деловая встреча состоялась в ГАУ, где я узнал, что изготовление пушек будет в г. Чунцине... И вот Чунцин – центр провинции Сычуань. Жара страшная. Днем и ночью под плюс 40, прохлады нет и ночью, нет и сна. В гостинице вроде все продумано: вентиляторы на потолке и столе, но гонят горячий воздух. Только чуть позже понял, что спасение от жары  – горячий чай. Термос всегда был наполнен кипятком, на столе фарфоровые чашки и чай на выбор – черный и зеленый... В  Чунцине приставлена была переводчица (звали Лю-чин). И на машине, затем паромом через р. Ян-цзы-цзян прибыли на завод (порядка 20 км от Чунцина)... Завод небольшой (сравнительно с нашим), но имел свою историю и традиции. В этот период “большого скачка” в КНР была провозглашена так называемая “линия масс”, направленная на ускорение и удешевление производства... эта линия часто приводила к ляпусам... мне в этом плане повезло, на заводе были традиции, кадры. Строго шло производство в части выполнения требований К.Д.; контроль качества проходил двойной – через ОТК и В.П. Первые 10 пушек были изготовлены из комплектующих узлов и... деталей нашего завода. Это облегчило в  целом освоение производства. Но вот оборудования и приспособления они творили сами... На заводском полигоне было сделано несколько выстрелов... материал не выдерживал китайского пороха... Работа на заводе, а также и отдых были организованы на должном уровне. В гостинице (она располагалась рядом с заводом) была отведена комната, куда приходили со спорными вопросами технические работники. Иногда по одному, чаще группой. К.Д. вся была на китайском языке. Поэтому большая работа ложилась на переводчицу, много было ляпусов... выслушав каждого, становилось понятным суть вопроса, а прочитав Т.т. в К.Д. (через переводчицу), делаешь заключение. И тут сразу все поднимаются, что-то между собой продолжают говорить, но решение “Сулян цаньдя” закон для всех. Почти ежедневно посещал основные цеха. Много вопросов решалось на рабочих местах. Надо отдать должное китайским техническим работникам и их большому стремлению к познаниям, их энтузиазму в делах – в целом трудолюбие характерно для всех китайских тружеников, поскольку технические термины однозначно не всегда переводились... Отношение ко мне, как “сулян цаньдя”, в целом очень хорошее, благожелательное, причем всех уровней людей – и на заводе, и везде, где приходилось бывать. Поэтому мое пребывание как специалиста – работа по 266

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

передаче опыта не была в тягость. Проблемой, причем неожиданной для меня, становилось одиночество, точнее, не с кем было поговорить, хотелось слышать русскую речь без искажений. Отдушиной для меня были свободные выходные, когда я попадал в городскую гостиницу в Чунцине: там всегда были наши спецы (чаще геологи)... Как правило, свободное время заполнялось поездками на природу, в парки, исторические места, коммуны и т. д. ... А в праздничные дни устраивали застолья... Примерно в июле 60 г. была изготовлена первая партия пушек, последовала командировка на север Китая. Здесь, в Маньчжурских степях, были проведены БКИ. Испытания прошли успешно... Задание в КНР мною было выполнено, последовало награждение медалью “Дружбыˮ, и  в сентябре 60 г. вернулся домой на родной Красмаш»1. Красноярец Г.Н. Куликов оставил также несколько страниц «Впечатлений общего характера», где описал Китай и условия жизни советских специалистов в Китае в 1959–1960 гг.: «Уровень жизни в КНР в этот период Большого скачка (1959–1960 гг.) (по сравнению с нашим) очень низкий... Часто наблюдал такую картину обеда на заводе. В обеденный перерыв у ворот цеха стоят две деревянные бадьи (бочки), небольшая очередь со своей посудой (чашка типа пиалы и палочки. У некоторых чайные ложки) в руках. В одной бадье рисовая каша, в другой грибы, как бы с подливом. Очередному в его миску ложится половником рисовое варево и добавляется грибная жижа, обедающий уходит в нужном направлении... А вот памятники великого скачка в каждой коммуне (деревне) стоит высоченная кирпичная труба, метров на 20. Это значит, здесь выплавляют чугун...»2. В воспоминаниях есть указания на многие детали работы советских специалистов в Китае. В.И. Семененко отмечал: «В 1959 году нас не знакомили с условиями контракта. Поэтому я, например, не знал, на какой срок я приехал в КНР. Где-то после 6 месяцев с китайской стороны мне было предложено продлить срок пребывания работы на заводе. Я соглашался, но при этом обратился с письменным заявлением к представителю нашей стороны в КНР с просьбой оформить приезд в КНР моей жены, на что не получил ответа. Позже я узнал, что оформление документов “оселоˮ в нашем тогда так называемом “Совнархозеˮ»3. Воспоминания красноярцев ценны тем, что в них показана реальная практика советско-китайского сотрудничества в крайне противоФонды музея Красмаша. Там же. 3 Там же. 1 2

267

Глава 3

речивые годы «Большого скачка» в Китае. Китайские историки пишут: «В условиях доминирования идей “большого братаˮ... простые технические служащие не решались формулировать свою точку зрения, отличающуюся от мнения советских специалистов... в годы «большого скачка» некогда востребованный опыт советских специалистов начал повсеместно подвергаться критике, между советскими и китайскими специалистами возникали споры. И некогда “слепое преклонениеˮ перед советским опытом теперь превратилось в “слепое отрицаниеˮ1. В воспоминаниях советских инженеров мы не видим отмеченных выше проблем и противоречий на китайских предприятиях, можно предположить, что современные представления во многом сформированы под влиянием пропаганды со стороны вступивших в конфликт советской и китайской партийных элит. С 1953 по 1960 г. в КНР работали в разное время и неоднократно как минимум шесть инженеров завода Красмаш. Но сотрудничество этого завода не ограничивалось отправкой техники, документации и специалистов в Китай. Китайцы сами приезжали учиться на Красмаш. Только в 1956 г. на Красмаше прошли стажировку до 30 китайцев. В рукописных материалах заводского музея отмечается: «В 1956–57 годах на заводе прошла стажировку группа китайских специалистов в количестве 25 человек. Это были будущие технологи и мастера»2. Один из красмашевцев, В.И. Семененко, сообщал: «В 1956–57 гг. на заводе практиковалась (стажировалась) большая группа китайских специалистов – 20–25 человек – это были будущие технологи, мастера. Позже я с ними встречался на заводе в КНР». 11 августа 1956 г. датировано приветственное письмо из Пекина коллективу Красмаша. В документе говорится: «Уважаемый товарищ секретарь парткома. Просим принять наш горячий привет из далекого Пекина! 31 июля мы приехали в нашу столицу. Сейчас разъезжаемся по домам в отпуск. Там мы встретимся со своими родными и знакомыми. Мы их познакомим с тем, что мы видели у наших советских друзей. Мы им расскажем, как нас обучили, как нас принимали и как нас любил наш верный друг – великий советский народ...»3. Накануне Нового года (1957 г.) Красмаш получил поздравление из Китая за подписью 26 китайцев. В нем, в частности, говорилось: 1 Чжан Байчунь, Яо Фан, Чжан Цзючунь, Цзян Лун. Передача технологий из Советского Союза в Китай. 1949–1966 / пер. с кит. Е.И. Ганьшиной. – СПб.: Нестор-История, 2010. – С. 142–143. 2 Фонды музея Красмаша. 3 КККМ. Основной фонд. № 3049-4.

268

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

«Мы, практиканты, приехавшие на родину от Вас, уже начали свою производственную жизнь на новом месте. Товарищи работают во всех цехах: кто технологом, кто мастером... Работа новая, трудностей много, но мы уверены, что мы их преодолеем, потому что мы видели, как работали наши советские товарищи; нам помогают советские друзья. Будем работать еще упорнее и лучше во имя общего дела. Пусть крепнет и растет нерушимая советско-китайская дружба!»1. Переписка продолжалась и  дальше. Например, осенью 1957 г. на завод пришло поздравление «По случаю 40-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции» за подписью секретаря Комитета коммунистического союза молодежи завода Чжан Сиюй и его заместителя Лю Юйхэнь: «Мы безгранично гордимся вашим замечательным вкладом в дело защиты мира во всем мире! Благодарим советское правительство, КПСС и советский народ за искреннюю бескорыстную помощь и братскую заботу. Благодарим советских специалистов за замечательный вклад в дело социалистического строительства в нашей стране. Благодарим вас за то, что вы с усердием и терпением помогали нашей стране подготовить большое количество отличников-кадров для строительства социализма»2. В числе практикантов, обучавшихся на Красмаше в середине 1950-х гг., был известный китайский писатель и общественный деятель У Юньдо (吴运铎). В 1956 г. в издательстве «Молодая гвардия» вышла в свет его книга «Все для партии», которую еще помнят современные китайцы. 5  ноября 1956 г. У Юньдо отправил письмо из Свердловска на домашний адрес Владимиру Степановичу Шмареву – Красноярск-14, ул. Парковая, д.  11, кв. 1. Текст напечатан на печатной машинке, подпись сделана от руки. В письме говорится: «Многоуважаемый Владимир Степанович, Герман Михайлович и Вячеслав Петрович! По случаю праздника 39-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции разрешите нам от всей души принести вам и всем товарищам парткома горячие, сердечные поздравления и пожелать вам счастья, здоровья и дальнейших успехов в работе! Да здравствует Великая Октябрьская социалистическая революция! С сердечным приветом от всех китайских практикантов»3. КККМ. Основной фонд. № 3049-7. КККМ. Основной фонд. №. 3085. В русском варианте поздравления номер завода преднамеренно вымаран, а в китайском варианте на китайском языке можно прочитать – «завод номер 447». 3 КККМ. Основной фонд. № 3049-7. 1 2

269

Глава 3

В ноябре 1956 г. в газете «Красноярский рабочий» было опубликовано открытое письмо В. Шмарева, Г. Цуцкарева, В. Гришина и Л. Черкасова, адресованное бывшему практиканту и известному китайскому писателю. В нем говорилось: «Уважаемый товарищ У Юнь-до! Мы очень благодарны за присланную на память книгу “Все для партииˮ... Дружба советского и китайского народов – залог процветания наших стран. И сейчас, когда англо-франко-израильские агрессоры бесчинствуют в Египте, наша дружба особенно нужна народам мира... Но вернемся к Вашей книге. Вы просите поделиться соображениями о ней. Выполняем эту просьбу с большой радостью. Ваша книга была нами прочитана с глубоким интересом. И это не случайно. Каждому из нас невольно вспомнился наш советский писатель Николай Островский – мужественный борец за власть трудящихся. Вы во многом повторили подвиг Островского, и мы гордимся дружбой с человеком, которого в Китайской Народной Республике называют: “Наш Корчагин”. В своей книге, дорогой товарищ У Юнь-до, Вы хорошо показали истоки мужества китайского народа... И, наконец, глава, в которой Вы рассказываете о поездке в Советский Союз. “Истинная дружба” – называется эта глава. Как верно Вы выразили наши общие думы... Еще раз, дорогой наш друг, наше русское спасибо за книгу»1. Вскоре в газете «Красноярский рабочий» появилась статья «Книга китайского друга», в которой говорилось: «Многие красноярцы индустриального Правобережья знают этого скромного и чуткого человека. Более года прожил он в нашем городе, учился, работал. А недавно уехал к себе на родину, в Китайскую Народную Республику, чтобы знания, полученные здесь, отдать народу. У Юнь-до – так зовут этого человека. Сын шахтера, он рано познал нужду. С детства начал трудовую жизнь... Вскоре У Юнь-до вступает в Новую Четвертую армию, действующую в Центральном и Восточном Китае против японских захватчиков. Вместе с этой армией У Юнь-до прошел славный путь борьбы и побед, создавая в оружейных мастерских, позднее ставших заводом, оружие для борьбы с врагом. Испытывая новое оружие, У Юнь-до неоднократно подвергал свою жизнь опасности... чудом остался в живых... Только после провозглашения Китайской Народной Республики У Юнь-до согласился поехать в Советский Союз полечиться. Покойный профессор Филатов возвращает ему зрение. И – снова в строй! Недавно издательство “Молодая гвардия” выпустило в свет книгу У Юнь-до “Все для партии”. 1

270

Красноярский рабочий. – 1956. – 18 ноября.

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

Это не только автобиографическая повесть, но и документ о  мужественных людях нового Китая. Свою книгу У Юнь-до подарил русским людям – партийным и комсомольским работникам Ленинского района Красноярска»1. Кстати отметим, что У Юнь-до был не единственным китайцем, вернувшим зрение в Красноярске. Китайские стажеры посещали красноярские заводы до конца 1950-х гг. На это указывают сохранившиеся в фондах Красноярского краеведческого музея «Избранные произведения Мао Цзедуна в 3 томах» на китайском языке – «Подарки китайской молодежи провинции Хэйлунзян, переданные в  дар в музей горкомом ВЛКСМ, подарены коллективу завода Ленинского района г. Красноярска китайскими рабочими-практикантами... 13 ноября 1959 г.»2. Сотрудничество между вузами и школами Важнейшей страницей советско-китайских отношений в 1950-е гг. стало сотрудничество вузов Китая и Приенисейской Сибири. В архивах сибирских вузов по большей части не сохранились документы по истории советско-китайского сотрудничества, совсем немного осталось участников и очевидцев этих событий полувековой давности. В этой связи особую ценность представляют документы, находящиеся в различных архивохранилищах сибирских городов, отражающие отдельные аспекты советско-китайского сотрудничества в сфере образования. В годы советско-китайской дружбы было установлено сотрудничество между вузами Красноярского края и Китая. В частности, в 1950-е гг. преподаватели выезжали на работу в КНР. В 1955 г. сразу же после защиты в Москве кандидатской диссертации по теме «Шаманизм в Хакасии и его реакционная сущность» в командировку в Китай был направлен бывший декан историко-филологического факультета Абаканского педагогического института А.Н. Гладышевский3. Пребывание в КНР советского специалиста не ограничивалось работой в университете. Позднее на страницах газеты «Советская Хакасия» А.Н. Гладышевский вспоминал, что прибыл в Пекин на поезде. После осмотра столичных достопримечательностей отправился в Чанчунь. По тексту воспоминаний можно предположить, что историк из Абакана был на открытии автозавода в Чанчуне 1 октября 1956 г. А.Н. ГладышевКрасноярский рабочий. – 1956. – 18 ноября. КККМ. Основной фонд. № 3553/27. 3 Данькин Е.Н. История развития исторической науки в Хакасии. – Абакан: Бригантина, 2011. – С. 53. 1 2

271

Глава 3

ский также писал, что на самолете он прилетел в Аньшань, где посетил металлургический комбинат1. Сибирский историк проработал в Чанчуне в качестве преподавателя всеобщей истории и советника ректора Северо-Восточного педагогического университета до лета 1957 г. В 1956–1957 гг. в Чанчуне и Пекине было издано на китайском языке пять работ А.Н. Гладышевского, в том числе учебное пособие для китайских студентов-историков «История первобытного общества» и курс лекций «История Древнего мира». Перед возвращением из КНР на родину, в Абакан, А.Н. Гладышевский был награжден китайским орденом «Дружбы народов». С сентября 1957 по ноябрь 1958 г. в Китае работал профессор Сибирского лесотехнического института (с 1958 г. – Сибирский технологический институт) г. Красноярска С.С. Прозоров. Первый красноярский профессор-энтомолог читал в Китае лекции на курсах повышения квалификации преподавателей лесных вузов. Курс лекций С.С. Прозорова «Энтомология леса» был издан на китайском языке2. В отделе фондов Красноярского краеведческого музея сохранились документы, свидетельствующие о тесных связях между Красноярским государственным педагогическим институтом и Восточно-Китайским педагогическим университетом в городе Шанхае (Университет Хуадун). Так, например, в письме из Восточно-Китайского педагогического университета (г. Шанхай) говорится: «Дорогие товарищи из Красноярского педагогического института! Единство китайского народа с советским народом – наше общее стремление. На этот раз студенты Вашего института посетили нас, и мы все – преподаватели и студенты – испытали огромную радость. Хотя мы были вместе и недолго, но вся наша встреча проходила в приподнятом настроении, мы задушевно беседовали, воодушевленно пели, танцевали, нам было очень жаль расставаться; между нами установилась крепкая нерушимая дружба. Те альбомы, которые вы подарили нам на память, мы бережем как самые дорогие подарки, для нас они красивее картины, и мы поняли вашу богатую, содержательную жизнь. И Вы, и мы – студенты педагогического института, но на деле Ваши успехи – наша цель, то, к чему мы стремимся, чему мы учимся. Подвиги Вашей молодежи всегда вдохновляют нас, дают нам новые силы для движения вперед. Чтобы еще более укрепить нашу дружбу, давайте будем совместно обмениваться опытом. Разрешите на1 2

272

Советская Хакасия. – 1959. – 30 сентября. КККМ. Основной фонд. № 3514/2 ПН 4358.

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

деяться на дальнейшую переписку. Будем поддерживать более тесную связь. На этом кончаем. С уважением, коллектив студентов педагогического института “Хуа-дун”»1. В фондах Красноярского краеведческого музея хранятся также документы, свидетельствующие о связях Красноярского пединститута с Пекинским педагогическим университетом (Бэйшида) – самым авторитетным китайским университетом гуманитарного профиля. В музее хранятся книги, подаренные китайцами. В частности: «Подарок преподавателей и студентов Пекинского пединститута Красноярскому пединституту. 9.VII.1958 г.» – «На китайском яз. Счастливый день Уцян-Чжу. Роман об освободительной борьбе в Китае, борьба с гоминданом и победа над ним» 2; «На китайском яз. История красного знамени. Лян У Чжу. О классовой борьбе в деревне в провинции Хэбэй»3. В сопроводительном письме было написано: «На память дорогим коллегам Красноярского государственного пединститута. Да здравствует дружба двух стран Китая и Советского Союза и дружба молодежи»4. Свидетельством сотрудничества между красноярскими и китайскими вузами является еще один сохранившийся документ – это благодарственное письмо преподавателей и студентов Пекинского педагогического университета, датированное 7 октября 1958 г.: «Дорогие советские товарищи – преподаватели и студенты Красноярского государственного педагогического института. Мы с большой радостью пишем вам это первое письмо, и, хотя мы с вами в первый раз переписываемся, нам кажется, что мы уже старые друзья. Вчера часть наших студентов вместе с вашими делегатами провела незабываемый летний вечер, мы горячо беседовали, дружно пели и танцевали, вместе фотографировались. Вообще, у советского народа и китайского народа – одинаковые сердца, советская молодежь и китайская молодежь идут рука об руку. “Товарищˮ – гордое слово “коммунаˮ – наш общий идеал. Вчерашний вечер еще сильнее сплотил нашу дружбу. Когда мы получили ваши дорогие подарки, мы еще нагляднее уяснили, как Вы занимаетесь, как работаете, как живете – это все является для нас примером. Мы видели на открытках ваши красивые города. Они (открытки) рассказывают нам, как Ваша великая Родина уверенными шагами идет вперед к коммунизму. Наша родина тоже стремится вперед, народ нашей страны тоже стреКККМ. Основной фонд. № 3513-1. КККМ. Основной фонд. № 3547/1. 3 КККМ. Основной фонд. № 3547/3. 4 КККМ. Основной фонд. № 3547/2. 1 2

273

Глава 3

мится быстрее овладеть техникой и культурой. То, о чем люди раньше не думали и не делали, мы должны разрешить и сделать; все то, что в мире есть, – должно быть у нас; то, чего в мире нет, – мы должны создать. Пусть сильнее дует ветер с Востока, чтобы лагерю социализма во главе с великим Советским Союзом было легче бороться с капитализмом! Учитывая грандиозные задачи генеральной линии строительства социализма, мы, преподаватели и студенты, проводим большую перестройку в своей учебе; основываясь на учении Мао Цзе-дуна. Мы боремся за нравственное и умственное развитие, занимаемся всеми видами спорта, чтобы быть всесторонне развитыми работниками культуры, чтобы бороться за связь учебы и производства, теории и практики; мы стремимся объединить физическое и умственное развитие, укрепить связь интеллигенции с рабочими и крестьянами. Сейчас у нас развертывается борьба за объединение труда и учебы (с одной стороны – мы учимся, с другой – одновременно работаем); кроме помощи во время уборки урожая, мы на институтском участке в 200 м садим деревья и различные овощи, выращиваем помидоры весом в ½ кг (1 дин); сейчас мы уже питаемся своими овощами, которые сами садили; за короткое время мы построили своими руками 6 маленьких мастерских; мыловаренную и др. Мы еще должны за 5 лет построить в Китае институт марксизма-ленинизма, в котором в течение 5 лет должны довести число слушателей от 4 до 10 тысяч. Советская молодежь – всегда пример для нас. Мы были очень тронуты встречей с почтенной великой матерью Любовью Космодемьянской и Островской, побывавших в нашем институте. Их прибытие вызвало огромный подъем наших сил, потому что Зоя и Шура так близки каждому человеку, образ советской молодежи всегда вдохновляет нас идти вперед, когда строили и восстанавливали 13 водохранилищ, в нашем институте было 4 охранных взвода, один из которых, составленный из девушек и юношей разных национальностей, за особые заслуги был назван взводом имени Зои и Шуры; мы, конечно, это советское звание считаем особо почетным. Дорогие товарищи, друзья! Мы от всей души желаем получить от вас дружескую помощь, и мы всегда будем у вас учиться. Сейчас с Вашими делегатами мы посылаем Вам небольшие памятные подарки: “Ученые запискиˮ – несколько изданий, которые наша молодежь очень любит читать, маленькие часики, которые мы сами изготовили, и альбомы с фотографиями. Пусть крепнет дружба китайского и советского народов!»1. 1

274

КККМ. Вспомогательный фонд.

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

В 1950-х гг. дружили не только высшие учебные заведения, но и школы. Так, например, в статье «Дружба», напечатанной в абаканской газете, рассказывалось: «...Дружба с китайскими школьниками началась у нас давно. Несколько лет назад преподаватель нашей школы Евдокия Михайловна Пономаренко побывала в Китае. Она рассказала мальчикам и девочкам базовой школы Гиринского педагогического университета о  советских ребятах, о городе Абакане, об учениках школы № 10, где она работает. Китайские школьники написали теплое письмо. Мы ответили. Завязалась переписка... От своих друзей мы получили три радиоприемника, изготовленные их руками, две китайские вазы, модель автомашины “Освобождение” и другие подарки... Мы тоже подарили своим друзьям радиоприемник, пионерское знамя, горн, барабан, галстуки. Сейчас в школе создаем отделение Общества советско-китайской дружбы. У нас есть мечта: съездить в Китай, увидеться со своими друзьями. Мы решили заработать деньги на эту поездку, собирая металлолом, участвуя в школьных производственных бригадах...»1. Таким образом, в 1950–1960-е гг. высшие учебные заведения Красноярского края сотрудничали с Китайской Народной Республикой, обменивались педагогическим опытом, научной и учебной литературой. Преподаватели разных институтов работали в Китае, там же выходили их работы на китайском языке. Самое активное участие в сотрудничестве с Китаем в это время принимал Красноярский государственный педагогический институт, наладивший тесные связи с двумя самыми известными и авторитетными педагогическими университетами Китая – Пекинским и Шанхайским. Обмен делегациями, туризм, переписка Важным инструментом налаживания двухстороннего сотрудничества в 1950-х гг. был обмен делегациями. Большую роль в деле укрепления дружбы играл туризм. Масштабы обмена делегациями и туристическими группами по регионам сильно отличались. В «Справке об интернациональных связях комсомольцев и молодежи Иркутской области» за подписью секретаря Иркутского обкома ВЛКСМ говорилось: «В  1956 г. по инициативе Иркутского обкома ВЛКСМ установились тесные дружеские связи комсомольцев и молодежи Иркутской области с молодежью Китая... Китайские и корейские друзья посещали фабрики, заводы, колхозы, учебные заведения области... Кроме этого, нашу об1

Советская Хакасия. – 1959. – 30 сентября.

275

Глава 3

ласть посещают туристы, научные, спортивные и другие делегации из разных стран...»1. Красноярский край не был в стороне от сотрудничества в области спорта. Газета «Красноярский комсомолец» в заметке «Позавчера общественность краевого центра встречала китайских футболистов» сообщала: «Руководитель делегации Лю Юнь-нян и переводчик Ху Дуньвэй рассказывают, что в делегацию входят 23 футболиста из провинции Гирин. Они уже побывали во Владивостоке, Хабаровске, Иркутске, Улан-Удэ, где провели футбольные встречи с местными коллективами. Команда молодая, но она завоевала право играть в финале спартакиады народов Китая... 24 июля на красноярском стадионе “Локомотив” состоится первая международная игра. После этого китайские футболисты выедут в Новосибирск»2. Взаимодействие в сфере спорта не ограничивалось визитами отдельных спортивных команд. В 1960 г., например, на иркутском катке были проведены соревнования между сборной командой молодежи Китая и сборной командой Сибири и Дальнего Востока. В июле 1959 г. Красноярский край посетила делегация молодежи города Харбина. Первым пунктом пребывания китайцев в крае был Красноярск, где гости провели 8 дней. В заметке «Мы многое увидели, многому научились», опубликованной в газете «Красноярский комсомолец», говорилось: «Наш корреспондент беседовал с руководителем делегации, первым секретарем Харбинского горкома Коммунистического союза молодежи Китая товарищем Яо-Сюй-жуном. Вот что он рассказал: “Наша делегация благодарна крайкому, Красноярскому горкому ВЛКСМ за предоставленную нам возможность познакомиться с работой молодежных организаций. За дни пребывания в Красноярске мы посетили комбайновый завод, завод “Сибтяжмаш”, технологический институт, железнодорожный техникум, школу-интернат, детскую железную дорогу, несколько пионерских лагерей, побывали на строительстве величайшей в мире Красноярской ГЭС, совершили экскурсию в заповедник “Столбы”, плавали на теплоходе по Енисею... Восемь дней пролетели как миг, мы хотели бы задержать ход солнца... но надо ехать дальше, чтобы успеть посмотреть больше. Мы посетим Шушенское, побываем в Хакасии и на Канском текстильном комбинатеˮ»3. Далее делегация во главе c Яо Сюйжун вылетела в Абакан. Вскоре в газете появилось сообщение: «Члены делегации посетили многие предприятия, учебные ГАНИИО. Ф. Р.-2883. Оп. 1. Д. 6. Л. 47–48. Красноярский комсомолец. – 1959. – 22 июля. 3 Красноярский комсомолец. – 1959. – 31 июля. 1 2

276

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

заведения Красноярска, Абакана, Канска... побывали на строительстве Красноярской гидроэлектростанции, железной дороги Абакан – Тайшет, в Шушенском музее...»1. Два человека из делегации китайской молодежи в августе 1959 г. посетили Канск. В местной газете «Власть Советов» был помещен большой, почти на страницу, материал под названием «Советско-китайская дружба нерушима. Члены делегации китайской молодежи в гостях у текстильщиков». В статье говорилось: «К 8 часам клуб был переполнен. На сцене рядом с текстильщиками и работниками горкома комсомола члены делегации китайской молодежи – секретарь горкома Коммунистического союза молодежи Китая т. Чжао Чан-сунь и секретарь комсомольской организации Харбинского котлостроительного завода т. Шень Цю-юн... Текстильщики показали гостям концерт художественной самодеятельности. В нем приняли участие китайские товарищи. Они исполнили популярную китайскую песню “Солнце с Востокаˮ. Гости запевают на китайском языке “Широка страна моя роднаяˮ. Все присутствующие в зале поднимаются и подхватывают песню... На следующий день гости побывали на фабриках комбината... По окончании первой смены состоялся митинг... Только сутки прошли с момента приезда китайских гостей. И снова аэродром. Последние рукопожатия, пожелания. Пассажиры занимают места, и самолет уходит на запад, в Красноярск»2. В фондах Красноярского краеведческого музея сохранилась книга на китайском языке «哈尔滨» («Харбин») 1958 г. издания, на которой по-китайски и по-русски написано: «На добрую память о посещении Красноярскому краевому краеведческому музею от делегации молодежи г. Харбина провинции Хэйлунцзян КНР. 23/VII-1959 г.». В Красноярском краеведческом музее до настоящего время хранятся многочисленные подарки китайской молодежи провинции Хэйлунцзян. В их числе 16 детских книжек, пионерский журнал и три комплекта открыток. В ответ на посещение делегацией китайской молодежи Красноярского края в провинцию Хэйлунцзян была отправлена делегация красноярских комсомольцев во главе с первым секретарем Красноярского горкома ВЛКСМ, будущим председателем Красноярского горсовета и первым заместителем министра внутренних дел СССР Леонидом Георгиевичем Сизовым. Газета «Красноярский комсомолец» от 4 сентября 1959 г. сообщала: «На днях в Харбин для ознакомления с жизнью и  работой китайской молодежи выехала делегация Красноярской городской организа1 2

Красноярский комсомолец. – 1959. – 4 сентября. Власть Советов. – 1959. – 5 августа.

277

Глава 3

ции ВЛКСМ. В составе делегации: Л. Сизов – первый секретарь горкома комсомола (руководитель делегации), Л. Бойко – старшая пионервожатая школы № 7, А. Мукоед – инженер со строительства Красноярской ГЭС, И. Слепец – рабочая завода искусственного волокна, член бригады коммунистического труда. Делегация пробудет в Харбине две недели»1. Л.Г. Сизов писал: «В первый же день делегация присутствовала на торжественном собрании комсомольцев Харбина, посвященном приезду красноярцев. Свыше полутора тысяч юношей и девушек, стоя и аплодируя, встречали нас... Нам надолго запомнятся встречи на заводах городов Харбина, Цицикара, Флоерди, на полях народной коммуны и госхоза, в школах и вузах...»2. Вскоре после возвращения красноярской делегации из Хэйлунцзяна в «Красноярском комсомольце» была напечатана серия заметок главного красноярского комсомольца. Л.Г. Сизов утверждал: «Интересна история столицы провинции – города Харбина. В прошлом это небольшое рыбацкое село на берегу реки Сунгари... Как город создан в 1897 году, и был крупным железнодорожным центром, до самого освобождения от японцев он имел незначительную промышленность... Ныне его облик изменился... До освобождения провинцию называли... пустыней»3. Конечно, воспитанник Сибирского лесотехнического института мог перепутать дату основания Харбина, но когда он утверждал, что русские и японцы не создали в Харбине за полвека сколько-нибудь значительной промышленности, комсомолец выступал пропагандистом. Да и называть провинцию Хэйлунцзян, с населением, почти в десять раз превышающим население Красноярского края, пустыней, было некорректно. Говоря об истории и современности Харбина, первый секретарь Красноярского горкома комсомола о русских в Харбине не упоминал вообще4. Комсомольская делегация была не единственной в истории двухсторонних отношений в 1950-х гг. Например, весной 1959 г. в Пекин из Красноярска выезжала делегация медицинских работников. В те годы красноярцы интересовались китайской медициной. Так, в августе 1959 г. в «Красноярском комсомольце» в качестве ответа на вопрос читателей о китайской медицине был помещен рассказ об одном эксперименте китайского хирурга5. В 1957 г., по воспоминаниям старейКрасноярский комсомолец. – 1959. – 4 сентября. Красноярский комсомолец – 1959. – 4 октября. 3 Красноярский комсомолец. – 1959. – 30 сентября. 4 Красноярский комсомолец. – 1959. – 30 сентября. 5 Красноярский комсомолец. – 1959. – 23 августа. 1 2

278

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

шего красноярского китаиста Н.Ф. Ивановой, Красноярская краевая больница пригласила иглотерапевта Ван Гуана. Нина Федоровна вспоминает: «Этот высокий и красивый китаец очень быстро получил известность в городе как врач, а кроме того, удивлял красноярцев своей игрой на скрипке»1. Новосибирский китаист С.А. Комиссаров отмечает: «В 1959–1961 гг. в СССР было издано несколько оригинальных или переводных работ по традиционной китайской медицине, главным образом по иглоукалыванию»2. В Красноярске китаец Ван Гуан работал успешно, но затем его переманили в Норильск, где китайский врач был ограблен и вынужден был вернуться в краевой центр. Из Китая приезжали в Красноярск не только лечить, но и лечиться; в частности, несколько известных китайцев вылечили в краевом центре глаза. Сотрудничество осуществлялось и в сфере культуры. Менее чем за 10 лет со дня провозглашения КНР в СССР побывали 134 китайских художественных коллектива. Не остались в стороне от этого сотрудничества и сибирские города. Например, 3 августа 1955 г. начались гастроли Шанхайского театра оперы в Новосибирске3, в августе 1956 г. в Красноярске прошли гастроли Китайского ансамбля песни и пляски городов Дальнего и Порт-Артура. Китайская делегация подарила городскому управлению культуры Красноярского исполкома горсовета депутатов трудящихся китайский нотный альбом и «Каталог скульптур 36 стр. на китайском яз.»4. Различные красноярские учреждения и организации направляли свои делегации в Китай по линии туризма. Встречали в Красноярском крае и китайские делегации. В 1958 г. 9-дневную туристическую поездку по Китаю, включая Шанхай, совершили студенты Красноярского педагогического института5. Посещение Китая группами советских туристов было организовано на государственном уровне, в частности, из СССР поездки в Китай организовывал «Интурист», а приемом и обслуживанием советских туристов занималось Китайское общество по иностранному туризму. Для организации поездок по Китаю китайским «Интуристом» в 1950 г. был издан «Путеводитель Шанхай» на русском языке. Программа, помещен1 Дацышен В.Г. Старейший китаевед Красноярска // Kraschina.Ru. Рекламно-информационный журнал. – 2011. – № 1 (18). – С. 26. 2 Комиссаров С.А. Очерки истории и теории традиционной китайской медицины. – Новосибирск: НГУ, 2009. – С. 16. 3 Цыплаков И.Ф. Новосибирск. История. События. Факты //Новосибирский архивный вестник. – № 22. Новосибирск, 2007. – С. 122. 4 5

КККМ. Основной фонд. № 3561/1–7. КККМ. Основной фонд. № 3513/6.

279

Глава 3

ная в брошюре «Маршрут № 8 (студенческий) 9-дневная туристическая поездка по Китаю», изданной в 1958 г., описывала маршрут передвижения по стране с жестким графиком: «…Прибытие в Пекин на поезде… 4 день – посещение вузов Пекина. Вечером отъезд в Шанхай… 7 день. Посещение вузов Шанхая. Вечером отъезд в Тяньцзинь…»1. Целью поездок было установление более близких личных контактов между советскими и китайскими гражданами, организациями и учреждениями. Для этого и во время поездок советских туристов по Китаю, и во время поездок китайских туристов по СССР планировалось посещение промышленных и сельскохозяйственных предприятий, учебных заведений – университетов, институтов, школ. Ценным свидетельством советско-китайской дружбы является переписка между китайцами и русскими в 1950-х гг. В различных архивохранилищах можно обнаружить как письма между знакомыми и друзьями, так и поиски «друзей по переписке». Например, в музее истории Томского государственного университета хранится «письмо китайских студентов историкам и литераторам Томского университета, написанное на листе с художественным рисунком. Дата – 1951 год» 2. Письма китайских студентов томичам и другая переписка хранятся в фондах Томского областного краеведческого музея. Примером личных контактов, развивавшихся благодаря переписке, могут стать уже упоминавшиеся отношения между известными красноярцами и китайцами. В одном из писем В. Шмарева, Г. Цуцкарёва, В. Гришина и Л. Черкасова, адресованном У Юньдо, говорилось: «Дружба советского и китайского народов – залог процветания наших стран»3. В письме представителя китайской молодежи Суй Чуньфана от 27 июля 1959 г., адресованном Красноярской железнодорожной больнице, говорилось: «Дорогие товарищи врачи, дорогие работники всего коллектива. За время моего пребывания в вашей больнице врачи и весь персонал проявили обо мне такую заботу, что я очень скоро восстановил свое здоровье. Сердечное вам спасибо. Вашей дружбы я никогда не забуду. Еще раз сердечно благодарю всех. Да здравствует кит.-сов. дружба. Да здравствует мир»4. В 1950–1960-е гг. динамично развивавшийся Советский Союз был для многих государств мира не только партнером и союзником, но ККМ. Основной фонд. № 3513-4. Томский областной краеведческий музей. Ф. Р-1630. Оп. 3. Д. 412. 3 КККМ. Основной фонд. № 3587. 4 Там же. 1 2

280

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

и образцом для подражания. Неслучайно представители самых разных стран хотели больше узнать о жизни советских людей, вступали в переписку, налаживали тесные взаимоотношения на личном уровне. И именно китайская молодежь, связывавшая с советской системой свое будущее, наиболее активно пошла на контакты с русским народом. Важную роль в деле установления прямых контактов между народами двух стран сыграло распространение русского языка в Китае. Во всех средних школах Маньчжурии, в 59 школах Пекина, а также в ряде других мест было введено изучение русского языка как обязательного иностранного. В начале 1950-х гг. в КНР было открыто 12 институтов русского языка, в которых обучалось 5 тысяч студентов. В 1952 г. отделения и курсы русского языка функционировали в 57 китайских вузах. Китайцы шли учить русский, чтобы иметь возможность установить прямые контакты с советскими друзьями и коллегами, а с другой стороны, переписка становилась хорошей практикой для изучавших русский язык. Письма из Китая приходили на китайском и на русском языках. Послания на китайском языке обычно направлялись в адрес центральных средств массовой информации, пропагандировавших развитие советско-китайских связей. После перевода они направлялись в регионы. Часть официальных писем и поздравлений приходили сразу на двух языках – китайском и русском. Большая же часть различного рода посланий из Китая, как и личная переписка, были на русском языке. Текст писем от китайцев на русском языке, даже написанных достаточно грамотно, свидетельствует о том, что писали их не носители языка, а сами китайцы. Письма китайцев советским людям подтверждают не только реалии советско-китайского сотрудничества, искренность взаимной дружбы, но и высокий престиж Советского Союза на мировой арене. Также документы этого периода изобилуют примерами искренних и теплых отношений между представителями двух дружеских народов1. Много лет длилась переписка между китайской девушкой Ма Лан и работницей Иркутской чаеразвесочной фабрики. В одном из писем говорилось: «Теперь наш университет готовится к 90 годовщине со дня рождения Владимира Ильича, у нас будет торжественный вечер… Правда, очень часто думала о тебе, о бурной, радостной жизни у Советского Союза. Мне кажется, что всегда так радостно, бодро и приятно живете, не зная беды и злости. Искренность и справедливость руководит людь1 См.: Дацышен В.Г. «Не хочу скрывать мою сильную любовь к Вашей Родине, к русским». Письма из Китая. 1956–1961 гг. // Исторический архив. – 2009. – № 5. – С. 3–15.

281

Глава 3

ми. Жизненное содержание у советских людей богатое. А у нас к сожалению пока еще не добиваются такой степени… Поэтому я ничуть не хочу скрывать мою сильную любовь к вашей Родине»1. Огромную роль в установлении тесных контактов между Китаем и СССР не только на государственном уровне, но и на уровне общественных организаций сыграло Общество советско-китайской дружбы. Учредительное собрание с целью создания Общества советско-китайской дружбы (ОСКД) было проведено 29 октября 1957 г. в Москве. «Создание Общества советско-китайской дружбы, – комментируя это событие, писала 30 октября 1957 г. газета «Жэньминь жибао», – представляет собой новое звено во всестороннем сотрудничестве советского и китайского народов. Китайский народ искренне приветствует создание общества, приветствует его благородные цели и желает ему успехов в работе»2. Вслед за учреждением Общества советско-китайской дружбы в Москве начинают создаваться региональные отделения общества в других городах СССР, в том числе и в городах Сибири и Дальнего Востока. В частности, отделения ОСКД были открыты в Новосибирской, Иркутской и Читинской областях. Исследователи отмечают: «Более 20 коллективов промышленных, сельскохозяйственных предприятий, учебных заведений и учреждений культуры стали учредителями и членами отделения ОСКД на правах первичных организаций. Это, прежде всего, управление Забайкальской железной дороги, Петровск-Забайкальский металлургический завод… средняя школа № 4 г. Читы, колхоз “Дружбаˮ Быркинского района и другие коллективы»3. В Красноярском крае отделение ОСКД, вероятно, так и не появилось. Празднование в Сибири 10-летнего юбилея КНР Кульминацией добрососедских отношений между СССР и Китаем стало празднование 10-летнего юбилея образования Китайской Народной Республики. Красноярские газеты в материале «Торжественное собрание в Москве» сообщали о состоявшемся 30 сентября в Колонном зале Дома Союзов «торжественном собрании трудящихся Москвы, посвященном 10-й годовщине создания КНР»4. Открыл это торжественное мероприятие первый секретарь Московского городского комитета ГАНИИО. Ф. Р-2883. Оп. 1. Д. 1. Л. 3. Сайт Общества российско-китайской дружбы: http://orkd.ifes-ras.ru/ 3 Макеева С.Б. Советско-китайские отношения в Забайкалье в 1950-е годы // Вестник Челябинского государственного университета. История. – Вып. 40. – № 15. – 2010. – С. 100. 4 Красноярский комсомолец. – 1959. – 2 октября. 1 2

282

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

КПСС В.И. Устинов, пленарный доклад сделал председатель правления Общества советско-китайской дружбы А.А. Андреев. На мероприятии выступил с речью посол КНР в Советском Союзе Лю Сяо. В регионах, где имелись отделения ОСКД, таких как Иркутская область, праздничные мероприятия прошли с особым размахом1. Читали лекции, публиковали статьи в периодической печати, организовывали выступления по радио и телевидению, проводили выставки литературы о Китае, фотовыставки и выставки китайского изобразительного искусства, кинофестиваль китайских фильмов, вечера советско-китайской дружбы, встречи, беседы и пр.2. К работе по подготовке юбилейных торжеств было привлечено и «Общество по распространению политических и научных знаний» (будущее Всероссийское общество «Знание»). Во всех сибирских регионах были подготовлены группы лекторов, обычно насчитывавшие несколько десятков человек и состоявшие из ученых-китаистов или людей, побывавших в Китае в качестве специалистов или туристов3. В рамках празднования 10-летия КНР в Иркутском областном издательстве был подготовлен и издан сборник статей иркутских авторов, побывавших в Китае, под названием «Дружба навеки». Небольшой по объему, 10 печатных листов, сборник был хорошо принят не только широким читательским кругом, но и официальной критикой. Этот сборник получил известность в Сибири, и в Иркутск на него начали поступать заявки из других сибирских регионов4. Еще одним мероприятием, проведенным осенью 1959 г. в Сибири в рамках подготовки к празднованию 10-летнего юбилея КНР, стал фестиваль кинофильмов КНР. Сибиряки смогли увидеть художественные фильмы «Морская душа», «Опаленные зноем», «Ночной рейс», «Счастье», «Записки медсестры», «Тюрьма в огне», «Красные ребята», «Дело Сюй Цо-ин», «Крылатые защитники», а также документальные картины «Солнце взошло над Янцзы», «Достопримечательности Пекина», «Великий китайский революционер Сунь Ят-сен», «Жизненный путь Лусиня»5. 1 См.: Дацышен В.Г. Празднование 10-летия КНР в сибирском городе. Забытая страница советско-китайской дружбы // 60 лет КНР. Шестидесятилетие дипломатических отношений СССР/РФ и КНР: тезисы докл. XVIII Междунар. науч. конф. – М., 2009. – Ч. 1. – С. 28–31. 2 ГАНИИО. Ф. Р-2883. Оп. 1. Д. 6. Л. 6–7. 3 ГАНИИО. Ф. Р-2883. Оп. 1. Д. 6. Л. 10. 4 Там же. Л. 7. 5 Там же. Л. 11–12.

283

Глава 3

Большое внимание уделялось популяризации китайской культуры. Сибирские библиотеки организовали выставки книг китайских писателей, переведённых на русский язык. Здесь были работы таких известных авторов, как Лу Син, Го Можо, Мао Дунь, Лао Шэ, рассказы Пу Сунлина, а также классические китайские романы «Троецарствие», «Речные заводи», «Сон в красном тереме». На выставках также демонстрировались книги советских авторов о Китае, журнальные и газетные статьи о Китае, журналы «Китай», «Дружба», «Советский Союз», «Искусство». К празднику были организованы выставки китайского изобразительного искусства из репродукций журналов «Китай», «Дружба» и др. Сибирскими библиографами были составлены тематические рекомендательные списки публикаций о Китае1. В период проведения торжеств, посвященных 10-летию образования КНР, активно устраивались фотовыставки как способ информирования населения сибирских городов и сел об истории и культуре Китая. Больше всего фотовыставок на тему «Китай сегодня» было организовано в Иркутске в Доме политпросвещения и Иркутском горно-металлургическом институте, а также в домах культуры и клубах предприятий и населенных пунктов Сибири, в том числе в Красноярском крае, на специальных стендах, размещенных на улицах сибирских городов2. В череде разнообразных мероприятий важное место занимали так называемые вечера дружбы, рекомендованные в качестве основного мероприятия региональными обществами советско-китайской дружбы. Проводились вечера дружбы в клубах, домах культуры и других культурно-просветительных учреждениях. Организации «вечеров дружбы» предшествовали совещания региональных (краевых и областных) профсоюзных и  клубных работников. Большое внимание уделялось «художественной части», декоративному оформлению вечера, разрабатывались рекомендации об организации выставок книг о Китае, фотовыставок и др.3. Вечера, организованные в соответствии с этим планом, прошли во многих городах и селах Сибири. Разнообразные материалы, посвященные 10-летию образования КНР, – статьи, очерки, заметки, выступления, – были напечатаны во всех сибирских периодических изданиях. Большое количество передач юбилейной тематики прошло по региональному телевидению и радио. Тематика статей и передач была самая разнообразная – много говориГАНИИО. Ф. Р-2883. Оп. 1. Д. 6. Л. 12. Там же. – Л. 14. 3 Там же. 1 2

284

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

лось о ведущей роли компартии в строительстве социализма в стране, о  «Большом скачке», об успехах культурного строительства в Китае и т. д. Отдельно можно выделить статьи о сотрудничестве сибирских и китайских ученых, материалы об изучении в Китае русского языка. Были в этой череде публикаций даже рецензии на китайские документальные кинофильмы и новые книги1. В «Красноярском комсомольце» за 30 сентября были помещены материалы «Торжественное заседание в Пекине» и «Всекитайская выставка развития промышленности и транспорта». Целый разворот газеты вышел под рубрикой «К 10-летию КНР»2. Здесь, в частности, был материал о дружбе Я. Гашека в Красноярске с китайцами, сослуживцами по Отделу международной жизни Политического управления Пятой армии. Материал назывался «Рассказы об интернациональной дружбе. Ярослав Гашек и Чжень Жанг-хай»3. Среди материалов праздничного номера газеты «Советская Хакасия» была заметка преподавателя Абаканского пединститута А.Н. Гладышевского «Пекин – Аньшань». Вернувшийся из Китая преподаватель писал: «Мне никогда не забыть сердечных встреч и задушевных бесед с китайскими рабочими, крестьянами, учителями, студентами, школьниками»4. В канской газете «Власть Советов» за 1 октября 1959 г. был помещен материал «Китайской Народной Республике – 10 лет». Корреспонденты сообщали: «Трудящиеся города отмечают десятилетие провозглашения Китайской Народной Республики. На предприятиях и в учреждениях проводятся в эти дни беседы и доклады, читаются лекции о достижениях народного Китая. Вчера коллектив табачно-махорочной фабрики после работы собрался, чтобы отметить национальный праздник китайского народа». Здесь же была статья А. Леонова «Под знаменем социализма», где говорилось о достижениях «Большого скачка» в 1958 г.5. На празднование 10-й годовщины образования КНР в Пекин ездил глава СССР Н.С. Хрущев. Естественно, это событие широко освещали все газеты, в том числе и красноярские. По пути из Пекина в Москву Н.С. Хрущев посетил Красноярск. Приезд советского лидера в столицу Красноярского края широко освещался в СМИ, но нигде не указыГАНИИО. Ф. Р-2883. Оп. 1. Д. 6. Л. 10. Красноярский комсомолец. – 1959. – 30 сентября. 3 Там же. 4 Советская Хакасия – 1959. – 30 сентября. 5 Власть Советов. – 1959. – 1 октября. 1 2

285

Глава 3

валось, что сделано это было по пути из Китая. В советских газетах была опубликована «Речь товарища Н.С. Хрущева на митинге в городе Красноярске 9 октября 1959 года» под названием «Производительный труд миллионов – залог успехов в строительстве коммунизма». Ехавший с  юбилейного праздника своего главного союзника лидер СССР в своей речи много говорил про конкуренцию с Америкой, но почти не упоминал Китая. Визит Н.С. Хрущева в Красноярск показал, что пик советско-китайской дружбы пройден, интерес советского руководства к Китаю начал слабеть. Таким образом, в 1950-е гг. в условиях развития советско-китайского сотрудничества существовало тесное взаимодействие между КНР и Красноярским краем, которое велось по самым разным направлениям на уровне заводов и высших учебных заведений, китайцы посещали Красноярск с туристическими целями, приезжали лечиться и учиться. В Красноярском крае бывали китайские творческие коллективы и спортивные команды. Сохранилась переписка между представителями двух народов, в том числе с одним из самых известных китайских писателей того времени. Свидетельством масштабности этих отношений являются визиты в Красноярск всех высших руководителей КНР – Мао Цзэдуна, Чжоу Эньлая и Чжу Дэ.

3.3. Мигранты и реэмигранты в Приенисейской Сибири В 1950 – начале 1960-х гг. важное место в системе советско-китайских отношений занимали русские и китайские мигранты, оставшиеся жить на «новой родине» либо вернувшиеся на «родину историческую». В Красноярский край приехали русские репатрианты из КНР. Небольшая китайская община в Приенисейском крае в новых исторических условиях получила некоторый импульс для своего развития. Судьба русских и китайских мигрантов и реэмигрантов была не только интересной страницей истории советско-китайского взаимодействия, они сыграли важную роль в развитии экономики и культуры в Красноярском крае. Репатриация из Китая в Приенисейскую Сибирь в 1950–1960-е гг. Важным фактором советско-китайских отношений в разные периоды истории ХХ в. была реэмиграция русских из Китая. В 1950-х гг. началась масштабная и организованная репатриация русских эмигрантов из КНР. После образования КНР, тесно связанного с Советским Союзом, 286

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

исчезла всякая перспектива сохранения и развития существовавшей уже почти полвека экономически и культурно автономной русской общины. В условиях новых политических, экономических и культурных реалий и под давлением советских и китайских властей подавляющее большинство русских жителей Северо-Восточного Китая, Шанхая и других районов вынуждены были покинуть КНР. Часть русских продолжили свое эмиграционное движение, выехали на Юго-Восток, в сторону Запада. Большая же часть русских эмигрантов стали реэмигрантами, согласившись добровольно репатриироваться на свою историческую родину. В числе русских репатриантов в Сибирь приехали потомки смешанных русско-китайских семей. Массовая и добровольная реэмиграция русских из Китая произошла в середине 1950-х гг. Известный красноярский хозяйственник и общественный деятель Сергей Васильевич Пятунин писал: «В 1945 году Россия взяла реванш у Японии за поражение в 1904–1905 годах и вернула себе Порт-Артур, Дальний и железную дорогу, но опять ненадолго. С  декабря 1952 года всем этим стали владеть китайцы, и русское население им стало не нужно. Возник вопрос, куда определить несколько десятков тысяч русских людей, заброшенных в Маньчжурию на строительство железной дороги, входившей в большие планы освоения края, и людей, выброшенных революцией. Принять и дать им статус реэмигрантов – на это нужны огромные ресурсы. И вот было принято решение использовать для этого кампанию освоения целинных и залежных земель, которая в то время проводилась в стране... Русским жителям Маньчжурии предложили поехать на целину. Обратились к их патриотическим чувствам, используя их огромное желание вернуться на Родину. Этот призыв получил большой отклик. Не было отбоя от желающих подать заявления... Начались сборы, распродажа имущества, покупка нужных на целине вещей. Стали проводиться собрания с желающими выехать. Разъясняли им структуру советского общества, устройство колхозов, говорили о закреплении навечно земли за крестьянами, а заводов за рабочими, о  предоставлении всем прав на труд и на отдых и т. д. Все это многими воспринималось с безоглядной верой в правдивость всех разъяснений... Но не все относились с доверием к пропаганде. Сомнения поддерживались тем, что вернувшиеся на Родину железнодорожники после продажи КВЖД в 1935 году японцам были почти поголовно репрессированы. Укреплялось недоверие и бесследным исчезновением нескольких тысяч мужчин во время оккупации Красной Армией Маньчжурии. СМЕРШ прошелся по очень многим семьям, не 287

Глава 3

давая никаких объяснений по поводу содеянного. Матерям, женам, детям, отцам и братьям, оставшимся без близкого им человека, отвечали, что якобы не осведомлены об их местонахождении. Большая часть родственников пропавших людей поехала на целину в надежде найти их в СССР... Итак, май 1954 года. Русский Харбин гудит, как пчелиный улей перед роением. Люди еще не успели осознать то, что с отъездом они навсегда расстанутся с теми, с кем вместе жили, росли, учились, кого любили. Распадаются даже семьи. Мысли тех, кто уезжает, уже там, далеко, на неведомой целине. Они едут на Родину, любить которую их учили чуть ли не с пеленок. Эта любовь перекрывала все, что бы ни говорилось плохого о Советском Союзе. Молодежь с энтузиазмом ехала строить коммунизм – “светлое будущее всего человечестваˮ. Стали формироваться группы отъезжающих. Генеральное консульство СССР в Харбине развернуло большую работу по оформлению документов на отъезд. Нужно было легализовать все документы, выданные местными органами, чтобы они были действительными в СССР. Китайские городские власти организовали скупку вещей и имущества, которые не нужно было брать с собой...»1. Реэмиграция русских из Китая во многом была обусловлена новыми экономическими трудностями, с которыми столкнулось советское руководство в новых социально-политических условиях. После смерти И.В. Сталина начался процесс реабилитации жертв массовых репрессий, к этому времени были отправлены на родину военнопленные. Масштабы использования принудительного труда в СССР стали сокращаться, а огромные людские потери, понесенные советским народом в войне, оставили русскую деревню без рабочих рук. Нехватка рабочей силы была серьезной проблемой в сельском хозяйстве, особенно обострившейся после начала кампании по освоению целинных и залежных земель. Вообще, для строительства новой, конкурентоспособной экономики Россия нуждалась в дополнительном экономически активном людском ресурсе. И такой ресурс был в Северо-Восточном Китае, менее пострадавшем от социально-экономических экспериментов коммунистов и разрушений Второй мировой войны. Массовая репатриация русских из Китая была тесно увязана с кампанией освоения целинных и залежных земель. Большая часть реэмигрантов была направлена в Казахстан и прилегающие районы освоения целины. Репатрианты в Сибири также размещались в основном в целин1

288

Пятунин С.В. Целинники-харбинцы // Красноярский рабочий. – 2004. – 11 июня.

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

ных совхозах, но не только. Постановления правительства определили, что труд переселенцев из КНР может быть использован в  совхозах, но при их трудоустройстве предписывалось учитывать специальность и  квалификацию. Об этом шла речь, например, в распоряжении заместителя министра сельского хозяйства СССР С. Кальченко от 26 июня 1954 г. о подготовке к приему группы из 40 семей советских граждан, изъявивших желание выехать из Китайской Народной Республики на работу и постоянное жительство в СССР. Они были направлены в Ужурский и Бородинский племсовхозы Красноярского края, в которых их должны были трудоустроить согласно специальности и квалификации1. Некоторые реэмигранты возвращались в родные места. Например, уроженец Красноярска Яков Яковлевич Тимофеев в июле 1954 г. выехал вместе с женой и семьей родившегося уже в Китае сына в Красноярский край. Семья Тимофеевых сначала разместилась в совхозе «Овцевод» Новоселовского района, а летом 1955 г. Я.Я. Тимофеев переехал к родственникам в родной Красноярск. В собственноручных записях С.В. Пятунина сохранились воспоминания о репатриации его семьи: «Известие о том, что советское правительство приняло решение о репатриации своих граждан из Китая по требованию Мао Дзэ Дуна, я получил в Лаха, где отдыхал у брата после перенесенного воспаления легких. Раздумий не было, решение было одно: нужно ехать хоть куда, но на родину своих предков. На следующий же день я уехал в Харбин, чтобы оформить свой отъезд и попасть в первую группу отъезжающих. Было огромное желание быть в первых. Хотя группа была сформирована, но я добился включения в нее моей семьи через советское генконсульство, используя то, что я там работал. Начались сборы, продажа ненужного, одним словом, суета. Назначен день отправки: первое июня 1954 года. Это был третий вагон, первый ушел 30 мая, второй – 31-го. Из этих групп на станции Маньчжурия был сформирован первый эшелон, то есть нас разместили в состав товарных вагонов. Через это все прошли. Там мы узнали, что повезут нас в Красноярский край. О нашем желании вопросов не было, так как мы добровольно согласились ехать в районы освоения целинных и залежных земель, написав об этом в своих заявлениях. После того как все устроились, наконец наш поезд тронулся, и мы поехали в направлении государственной границы. Подойдя к границе, поезд сбросил скорость и начал медленнее ее переезжать. Это было в 16 часов по местному 1

ГАКК. Ф. П-26. Оп. 26. Д. 4. Л. 67.

289

Глава 3

времени 4 июня. Пройдя границу, поезд пошел веселее и привез нас на станцию Отпор, первый населенный пункт на территории СССР. Опять формальности получения подъемных, и наконец-то мы поехали к месту назначения. Итак, мы просыпаемся от того, что наш вагон долго стоит и не движется. Откатываем дверь и обнаруживаем, что мы в тупике. Стоит утренняя тишина, кругом поле и ни одной посторонней души. Наш вагон не один, рядом стоит второй. Из него выходят люди. Спрашиваем друг друга: “Где мы?” Ответа нет. Через полчаса подъезжает к нам “газик”, подходит к нам человек и спрашивает, кто мы и откуда. Мы отвечаем, и он говорит нам, что скоро за нами приедут, мы ждем. Через некоторое время подъезжает много грузовых машин, и начинают искать “своих”. Это была станция Крутояр Ужурского района Красноярского края. Оказывается, что население нашего вагона, 3 семьи, определили в Сахаптинскую МТС Назаровского района, это за 110 км от станции. Грузят наши вещи и нас на них, и трогаемся в путь. О дороге говорить не будем. Часам к 10 вечера подвозят нас к конторе МТС, где встречают нас местные руководители, которые не знали, что к ним приедут и сколько. Принимается решение поселить нас временно в здание пустующей летом школы. Это 5 отдельно стоящих деревянных изб на одной территории. Устраиваемся на ночлег и отдыхаем от длительного нахождения в пути. На следующий день определяться с работой и перспективой жилья. Состав нашей группы 10 человек, из них один адвокат, окончивший еще до революции в Петербурге два факультета, два инженера-механика, работавших в проектных конторах, один слесарь  – это я, две конторских работницы, одна телефонистка, одна бабушка пенсионного возраста и  две малолетние девочки одна пяти, а вторая трех лет, и двое не имеющие профессий. Кадры еще те. Распределили так: адвокат будет ночным сторожем в мастерских МТС, одного инженера-механика поставили разъездным механиком по ремонту тракторов и комбайнов, второго – механиком по ремонту мастерских, меня – слесарем в мастерские. Из женщин одну более привлекательную взяли секретарем-машинисткой в контору МТС, вторую поставили мойщицей деталей в  мастерских, а для третьей подходящей работы не нашлось: слишком был у нее интеллигентный вид, а возраст более чем бальзаковский. Начались будни. Оказалось, что механики в глаза не видели ни тракторов, ни комбайнов. Никто не знаком с системой организации и оплаты труда. Ни одну из сторон не устраивало такое положение дел. Подходит осень. Школу нужно освобождать. Селить некуда. Строился один дом, просто изба. Ее разделили на две квартиры и туда поселили 290

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

две семьи инженеров, а нас перевезли на конный двор и поселили в амбар без единого окна. Мы были вынуждены искать частную квартиру. Сняли горницу в деревне. Владея несколькими рабочими специальностями, пришелся ко двору»1. Уроженец Харбина Александр Николаевич Тимофеев написал о репатриации своей семьи: «Тимофеев Николай Яковлевич (5.02.1922 г., г. Харбин – 19.02.1985 г. Красноярск). Образование среднее – Гимназия Бюро по делам российских эмигрантов (окончил в 1939 г.); высшее – Северо-Маньчжурский университет, политехнический факультет (окончил в 1943 г.). Специальность – иженер-электромеханик. На пути от Харбина до границы СССР – начальник эшелона. Подъемные, которые выдавались на границе (ст. Отпор): 2 000 руб. на главу семьи и 600 руб. на каждого члена семьи. На станции Отпор семьи распределяли по разным областям и совхозам. Представителем (“покупателемˮ) от совхоза “Овцеводˮ Новоселовского р-на на Красноярского края был Обидин (учитель). На ст. Маньчжурия все вещи переселенцев-целинников перегружали в крытые товарные вагоны, и дальше люди ехали вместе со своими вещами. В зависимости от кол-ва багажа в одном вагоне могло быть несколько семей. Общее количество грузовых мест у Тимофеевых – 64. Привезли на ст. Шира, откуда – на грузовых машинах – на центральную усадьбу совхоза “Овцеводˮ»2. Евгений Мечиславович Валентинович в июле 1954 г. с семьей был направлен на должность заведующего врачебным участком Балахтинского зерносовхоза Красноярского края. Здесь он проработал 4 года, создал участковую больницу, оказывал всестороннюю медицинскую помощь населению и пользовался огромным авторитетом. Как опытный врач и организатор был награжден медалью «За освоение целинных и залежных земель». Александр Петрович Сковородников, согласно его воспоминаниям, летом 1954 г. приехал из Харбина в Усть-Ярульский совхоз Ирбейского района Красноярского края. Здесь он был принят на работу заведующим сельским клубом. Во время уборки урожая клуб, как вспоминает А.П. Сковородников, был отдан под хранение зерна, и оставшийся без работы будущий профессор выехал в краевой центр. В 1955 г. массовая репатриация русских из Китая на целину продолжалась. Например, в июне 1955 г. из Харбина в СССР приехала семья Угловых: Иван Алексеевич Углов и Александра Александровна 1 2

Воспоминания С.В. Пятунина // Личный архив В.Г. Дацышена. Личный архив А.Н. Тимофеева.

291

Глава 3

Углова (его жена). И.А. Углов в Харбине работал технологом пищевых производств, прибыл он с семьей в Ададымский совхоз Назаровского района. В августе 1955 г. семья Угловых перебралась в Ачинск, а еще через два года – в Красноярск. В 1954 г. в Приенисейский край въехало 713 семей реэмигрантов из Китая, в общей сложности 2 842 человека. За первую половину 1955 г. в крае была размещена 101 семья (489 человек). Таким образом, по имеющимся данным, с 1954 г. в течение полутора лет на территорию края из Китая прибыл 3 331 человек.1. В соседних регионах переселенцев было меньше. В документах говорится: «В 1954 г. в МТС и совхозы Иркутской области из Китайской Народной Республики прибыло всего 156 семей советских граждан в составе 598 человек, в т. ч. 325 трудоспособных»2. Согласно данным статистики, Приенисейская Сибирь стала одним из лидеров среди регионов РСФСР в размещении реэмигрантов из КНР. Репатрианты оказались в трудных материально-бытовых условиях, что было неудивительно для того периода истории СССР. В воспоминаниях С.В. Пятунина говорится: «Куда они приехали и как их встретили? Страна испытывала острую нужду в жилплощади и рабочих руках. Поселить прибывших было некуда. В большинстве случаев временно разместили в зданиях школ, пустующих по случаю каникул. Встретили по-разному. Мол, раз приехали из Китая, значит, китайцы, но почему-то говорят по-русски, а раз русские, значит, беляки. Советская пропаганда хорошо обработала население страны. Вбила всем в голову, что за границей могут быть только белобандиты или враги народа. Мало в Сибири латышей, литовцев, немцев и других ссыльных, так еще из Китая русских привезли и почему-то их «целинниками» называют! Целинниками принято считать молодых ребят, приехавших по комсомольским путевкам, а тут какие-то великовозрастные и даже старики и старухи... «Целинники»! Самая сложная проблема возникла с трудоустройством. Те, кто имел рабочие профессии, закрепились на целине. Обзавелись подсобным хозяйством, некоторые построили свои дома и  до сих пор живут на селе»3. В научной работе школьников из Хакасии говорится об еще одном месте, где поселились реэмигранты: «Вот так в 1955 году в совхозе 1 Аблажей Н.Н. С востока на восток: Российская эмиграция в Китае. – М.: Логос, 2007. – С. 234. 2 ГАНИИО. Ф. 127. Оп. 45. Д. 284. Л. 16. 3 Пятунин С.В. Целинники-харбинцы // Красноярский рабочий. – 2004. – 11 июня.

292

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

“Советская Хакасияˮ в деревне Аглахта появилась целая община русских переселенцев из Китая. Местные встретили их плохо. Обзывали “китайцамиˮ. Но государство всех обеспечило работой, жильем, выплатило подъемные деньги»1. Благодаря появившимся в 1990-х гг. изданиям, организованным выходцами из Китая в разных городах России, можно установить имена многих реэмигрантов, осевших в Красноярском крае. Например, в  1991 г. на встречу выпускниц 1946 г. 2-й советской средней школы Харбина приезжали из Красноярска Ира Попова и Вера Никиторович2. Краткие строки из биографии русских реэмигрантов, двух сестер из русско-японской семьи: «Елькина (урожд. Казанцева) Ирина Даниловна родилась в 1942 г. в г. Аомори, Япония. С 1943 по 1955 год проживала в Харбине. С 1955 по 1960 год находилась в Больше-Муртинском детдоме в Красноярском крае. С 1960 по 1994 год работала на Уралмаше конструктором»; «Игишева (урожд. Казанцева) Клавдия Даниловна родилась в 1936 г. в г. Хокодате, Япония. С 1943 по 1955 год проживала в Харбине. В 1955 г. выехала с отцом и сестрой в СССР. В 1955–1957 гг. работала на Канском камвольно-суконном комбинате, где окончила школу рабочей молодежи. С 1957 по 1994 год работала на Уралмаше»3. В рекламно-информационном журнале Kraschina.Ru была описана история семьи Кайгородовых: «В июне 1955 года один из эшелонов с мигрантами из Китая разгрузился в нашем крае... Прибывших пассажиров распределили по южным совхозам и колхозам. Семья Кайгородовых попала в пригородный Канский мясомолочный совхоз. Они были родом из небольшого города Якэши, провинции Хэйлунцзян. Глава семьи – Пелагея Федоровна Кайгородова, сорока пяти лет, русская, с ней было четверо детей. Старшему сыну Виктору было 20 лет... Их отцом был китаец Чжан Цзышань... он скончался в 1940 году... Пелагея Федоровна имела советское подданство... Дети с пеленок знали мамин язык – русский и папин – китайский... Всем им привелось учиться в китайской школе»4. В воспоминаниях Н.Т. Сковородниковой, собранных в рамках проекта «Устная история: человек в повседневности ХХ века», о ре1 Порватова М.В., Сахнова О.Н. Реэмигранты из Китая в нашем селе [Электронный ресурс]. – Режим доступа: www.memorial.krsk.ru › Work/Konkurs/7/Porvatova.htm. 2 Харбин. – № 3. – 1991. – Новосибирск, 1991. – С. 2. 3 Русские в Китае. – № 3. – Екатеринбург, 1996. – С. 3. 4 История семьи Кайгородовых // Kraschina.Ru. Рекламно-информационный журнал. – 2010. – № 6 (12). – С. 15.

293

Глава 3

эмиграции лишь упомянуто: «После гимназии там же, в Китае, она поступила в учительский институт, кстати, где встретила своего мужа. И вот после окончания его в 1954 году она поступила в Красноярский педагогический институт на факультет иностранного языка на заочное обучение» 1. Многие семьи репатриантов выехали через некоторое время из Красноярского края в другие регионы СССР. В воспоминаниях Л.В. Плехановой, родившейся в 1937 г. в русско-японской семье в маньчжурском городке Бухэду, говорится: «И вот у меня та заветная путевка в Советский Союз на целину. 7 апреля 1955 года нам были поданы вагоны. Это был большой церковный праздник – Благовещение. Мы не хотели “вить свое гнездоˮ – начинать свою новую жизнь. Но нас строго предупредили, угрожая штрафом из-за простоя вагонов... Ехали больше 10 суток в Пасхальные дни... Родители приехали на станцию Ужур Ширинского района (Красноярский край), а мы 17 апреля прибыли в село Городок Минусинского района Красноярского края. Не забыла ту страшную переправу через Абакан на лодке в Половодье. Полгода жили в одной комнате вместе с семьей из 8 человек... В селе Городок базовым предприятием была МТС... Я работала и училась. Муж работал на стройке. Но все равно нас считали целинниками... Осенью 1960 года мы переехали к моим родителям в Кемеровскую область...»2. Георгий Аркадьевич Мустафин родился 25 сентября 1938 г. на Мулинских угольных копях Восточной линии КВЖД. В 1954 г. с мамой и сестрой Галей выехал в Советский Союз на целину в Крутоярский совхоз Красноярского края, где окончил 10 классов. По окончании 10 классов он уехал в г. Канск Красноярского края и поступил на работу в драмтеатр. Отработав в Канске пять лет, уехал в Ташкент. За свой талант, безупречную работу в театре Георгию Аркадьевичу присуждено звание «Заслуженный артист Узбекистана». Имелись и другого рода примеры реэмиграции красноярцев. Вернувшийся из Маньчжурии в 1946 г. красноярец и бывший белогвардеец К.Н. Оводов после освобождения из мест заключения в 1950-х гг. поселился в Красноярске и «выписал русскую жену из Харбина». А.И. Панков приехал в Россию из Шанхая в 1947 г., жил на Урале, был репрессирован и попал в Норильск. Отбыв назначенный ему срок, остался 1 Сковородникова Наталья Трифоновна // Устная история: человек в повседневности ХХ века. Воспоминания и интервью. – Вып. 3. – Красноярск: КГПУ, 2012. – С. 125. 2 С любовью о прошлом настоящем // На сопках Маньчжурии. – № 188. – Новосибирск, 2015. – С. 3.

294

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

в Красноярском крае, женился, вырастил детей. Еще об одном известном красноярце исследователи написали так: «Как вспоминал Б.Т. Плотников, в 1945 г. в Харбине произошла его встреча с «неким офицером», искавшим переводчика со знанием японского: «японский я знал так себе, но офицер знал его еще хуже». Благодаря этой встрече он, 22-летний, с идеализированным представлением о Советском Союзе, «грезивший марксизмом», в 1946 г. смог уехать из города, где начались аресты среди харбинских интеллигентов: их увозили в неизвестном направлении прямо с собраний, на которые люди «приходили в праздничных костюмах». Оказавшись в Советском Союзе (сначала на Курилах в пограничных войсках, затем в Хабаровске и Комсомольске-на-Амуре), Борис Плотников смог работать как специалист-переводчик, а затем и журналист. И все же его главные творческие достижения связаны с деятельностью в области музыкального образования, музыкальной науки... в 1959 году Б.Т. Плотников поступает заочно на теоретическое отделение Новосибирской консерватории. Из Комсомольска-на-Амуре вынужден из соображений удобства «перемещений» на сессии переехать в Казахстан – в  Усть-Каменогорск. Здесь сначала работает в детской музыкальной школе, а затем – в музыкальном училище... Следующий «рискованный зигзаг» 1964 года – переезд в Красноярск – стал последним переездом семьи Плотниковых»1. Реэмиграция продолжалась до начала 1960-х гг. В 1958 г. в Козульку переехал Г.Е. Сидоренко, который на родине, в поселке Мулинь, окончил китайскую школу и владел китайским языком. В 1961 г. в Красноярский край из Муданьцзяна по приглашению реэмигрантов-родственников переехала русско-китайская семья Ван Хайдуна (Михаила). В работе школьников из Хакасии о «колонии реэмигрантов» в поселке Советская Хакасия отмечается: «Выехали не все сразу. У Банщиковых в 1955 году приехали только дети – 12 человек. А родители вернулись в СССР в 1967 году. Говорят, сильно боялись, не верили в свою безопасность»2. В опубликованном в новосибирской газете «На сопках Маньчжурии» некрологе говорилось: «1 августа 1999 года в Красноярске скончалась Валентина Васильевна Сун-Казакова. Родилась она на ст. Якеши в 1922 году... В Харбине много лет работала фармацевтом. В последние годы пребывания в Китае работала в агентстве Синьхуа в Пекине, от1 Белоносова И.В. Сын «Русской Атлантиды» [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://2010.gnesinstudy.ru/wp-content/uploads/2010/02/Belonosova.pdf. 2 Порватова М.В., Сахнова О.Н. Реэмигранты из Китая в нашем селе...

295

Глава 3

куда и приехала в Союз (г. Красноярск) по индивидуальной визе. Здесь до ухода на пенсию работала экономистом в проектном институте Гипросовхозстрой»1. Нехватка рабочей силы была серьезной проблемой в сельском хозяйстве, особенно обострившейся после начала кампании по освоению целинных и залежных земель. Прибывшие из Китая русские переселенцы сразу же направлялись в предназначенные для выполнения плана совхозы и МТС края и активно включались в сельскохозяйственные работы. Например, в Бородинском племсовхозе в 1954 г. план по уборке зерновых был выполнен раньше срока, что стало возможным в том числе благодаря труду реэмигрантов2. По прибытии на места вселения большинству репатриантов были выделены личные приусадебные участки, многие репатрианты практически сразу же приобрели на личные средства и выделенные при въезде денежные пособия мелкий скот и птицу3. Часть репатриантов при въезде в СССР высказывали пожелание приобрести сельскохозяйственные специальности, вследствие чего были предприняты шаги по организации ускоренных курсов по подготовке работников массовых профессий, необходимых в совхозном производстве. В то же время в составе прибывших имелась большая группа лиц (инженеры горнорудной, химической и пищевой промышленности, работники искусства и печати, сферы услуг и др.), которые не могли быть эффективно использованы в совхозах. Многих не смогли трудо-устроить, либо они работали на низкооплачиваемых должностях4. Реэмигранты в Красноярском крае увидели иную реальность, отличную от привычной им жизни в Китае, отличную от советской пропаганды. Но они привнесли с собой из Китая «культуру русского мужика», уже порядком подзабытую многими советскими людьми. Уместно привести воспоминания одного из реэмигрантов С.В. Пятунина, детально описавшего свою жизнь в Назаровском районе во второй половине 1950-х гг.: «Стал работать слесарем тракторов и комбайнов, которые На сопках Маньчжурии. – № 81. – Новосибирск, 2000. – С. 7. ГАКК. Ф. П-26. Оп. 26. Д. 67. Л. 212. 3 Аблажей Н.Н. С востока на восток… – C. 203. 4 Новоселов М.Ю. Проблемы занятости и трудоустройства русских реэмигрантов из Китая в 50-х гг. XX в. // Восток и Запад: история, общество, культура: сб. научн. материалов по итогам I Междунар. заочной науч.-практ. конф. – Красноярск: Литера-принт, 2012. – С. 108. 1 2

296

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

увидел первый раз в жизни. Мастерские – одни стены, отопление – печки из железных бочек, только освещение электрическое от маленькой электростанции, едва обеспечивающей освещение и работу одного электродвигателя, вращающего трансмиссию привода всех станков. Все допотопное. В селе электричества нет. Освещение – керосиновые лампы. Связь с внешним миром только через «тарелку» ретранслятора, которые недавно провели. Снабжение – через один магазин «сельпо» и еще чайную. Пекарня на дому, и купить хлеб можно один раз в день, потому что его мало выпекают и сразу разбирают местные жители на корм скоту, а сами едят свой домашний. Все это воспринималось как должное, и ко всему приспосабливались. Внутренне с этим был не согласен. Если и не знал тракторов и комбайнов, то знал другое и предложил руководству МТС построить котельную и устроить центральное отопление в мастерских, пробурить скважину и снабжать водой из нее, а не привозить ее с незамерзающей речки на лошади в бочке. Руководство поддержало это предложение и загорелось этой идей. Скважину сделали своими силами, а вот котельную и отопление устраивать привлекли монтажную организацию. Котел, батареи, трубы приобрели заранее, вернее сам ездил в Ачинск в “Сельхозснабˮ и там выбирал. И во вторую зиму в МТС мастерские получили тепло, и ремонт пошел быстрее. Приобрели еще три электрогенератора, установили их и смогли ликвидировать трансмиссии и устроить автономные приводы станков. Появилась возможность электрифицировать село. Установили опоры от МТС до села, а там по опорам радиофикации стали проводить электричество в дома рабочих. Но вся беда была в том, что не было электропровода и устанавливали тот, который давал хозяин, а там была и стальная проволока, и все, что попало. Средств на электрификацию выделено не было. В результате из-за дальности расстояния от электростанции, материала и сечения проводов освещение получили только символическое. Ночью лампочки горели как мышиный глаз, но у меня всегда было светло, что вызывало гнев у жителей. Ходили всякие легенды, говорили, что я у себя в подполье забил в землю большую трубу и все электричество забираю себе. Один раз группа активистов вечером ворвалась в  дом и  стали все проверять, но ничего не нашли, а только возмутились, что у меня горит не одна, а несколько лампочек и все ярко. Секрет был в том, что я последовательно спаял семь лампочек напряжением 36 вольт, а не 220 и по мере понижения напряжения сокращал их количество, а  при повышении наоборот. Проверяющие ничего не поняли. Прошло 10 лет после окончания Великой Отечественной войны, поля 297

Глава 3

цвели сорняками. Урожай составлял 6–7 центнеров с гектаров при норме высева 2 центнера. Скот кормить было нечем, т. к. кормов заготавливали очень мало. Кормили соломой. Солому плохо ели. Нужно было ее запаривать и чем-то сдобрять. Кормозапарников не хватало, и взять было негде. Предложил изготавливать их самим из стальных 240 литровых бочек в соединении с чугунной отопительной батарей. Изготовили один – получилось. Появился спрос. Приехали из края инженеры сельхозуправления с корреспондентами. Появилась в газете “Красноярский рабочийˮ статья с  чертежами. Стали приезжать со всего края и даже с Кемеровской области, т. к. это широко рекламировалось красноярским радио. Все это шло в разрез с правилом котлонадзора, но скот кормить надо. Квартиру МТС так и не предоставила, и семья жила в арендованной избушке. Предлагали строить свой дом. И мы решились взять ссуду и построили дом. Дом строить помогли односельчане, приходя «на помочь». За это надо было хорошо накормить и напоить. Больше ничего не брали. Дом стоит готовый, но нет печки. В округе на печников был дефицит. И вот случайно узнали, что сосед привез печника аж из Ачинска. Я иду к нему и прошу меня взять добровольным подручным месить глиняный раствор и подавать кирпичи. В просьбе моей мне не отказали, и я стал следить за кладкой и незаметно записывать порядовки. Когда дело дошло до трубы, я сбежал с этой работы и стал сам себе ложить печь. Все получалось, правда, не совсем ровно и красиво, но печь росла. На дворе стоял октябрь. На улице лежал тонкий снег. Печь сложена. Затопили. Дым в трубу не идет. В чем дело? Кладку сделал всю так же, как и у соседа, но в одном месте сэкономил и дымоходы соединил. Тут же разобрал и  переложил. Затопили, дым пошел куда надо, и в доме почувствовали тепло. Протопили русскую печь и через несколько дней спекли хлеб. Увлекшись работой, я не замечал, что за мной наблюдают односельчане. Весной я эту печь разобрал и сложил заново, но уже по рейке и отвесу. Получилась красавица. И тут-то началось. Первым попросил меня сложить ему печь главный инженер, освободив меня от основной работы. Потом электрик, потом еще и еще. Оказалось, что на мою работу составлена очередь. Работать приходилось по вечерам и ночам и в выходные дни. Свое хозяйство запустил. За каждую печь платили 300 рублей и  кормили и поили. Заработок получался больше, чем на основной работе, но выматывал все силы. Так я стал известным печником. Вызывает меня к себе директор. Прихожу к нему, а в кабинете сидит у него мужик. Директор говорит: “Вот приехал из Сосновки председатель колхоза и просит меня, чтобы я отпустил тебя сложить ему 298

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

печь. Надо ему помочьˮ. Что ж, раз надо, значит надо. Заехали домой, простился с семьей и в ночь уехали в ходке на его кровном жеребце. Утром смотрю на новый дом, вернее домину. 12 на 12 метров и до конька метров 10. Ушло на эту печь с трубой и дымоходом 2,5 тыс. кирпича, когда на простую хватало 1 200. Устал я от такой жизни. Сколько ни бьюсь, еле-еле концы с концами сводим. Вижу – надо уезжать отсюда учиться и по-другому зарабатывать на жизнь»1. Изучавшие репатриантов хакасские школьники отметили этнокультурные особенности данной группы: «Люди старшего поколения, да и у многих, кто моложе, узкий разрез глаз, темные волосы, невысокий рост, коренастая фигура с более низким центром тяжести тела, чем у русских, короткие, слегка кривые ноги. Походка торопливая, передвигаются почти бегом. На лице всегда доброжелательная улыбка. Но все-таки главное – их голос, манера говорить. Речь торопливая, слова произносятся отрывисто. Голос очень высокий, крикливый, можно сказать несколько писклявый. Один взрослый мужчина имеет деревенское прозвище – Пискун. Почти все говорят на каком-то особом диалекте. Например, не “большойˮ, а “большевастыйˮ, не “мелкийˮ, а “мелковастыйˮ и т. д. Собирательный характер примерно такой. Люди очень трудолюбивые, ответственные, высоко профессиональные, лучшие в селе механизаторы и животноводы, не злоупотребляющие спиртным. Имеют благополучные семьи, в которых культивируется уважение, любовь, забота о старших. Спокойные, терпеливые, не конфликтные. Надеются на себя и свою семью. В то же время достаточно скрытные, замкнутые, трудно сходятся с другими людьми, имеют мало друзей, но от этого не страдают. Имеют высокий уровень самодостаточности. Как правило, держат большое домашнее хозяйство, уровень материального обеспечения семей достаточно высок. Трудно вызываются на откровенность, не любят много говорить, свое мнение и мысли держат при себе. Типичный диалог: “Как вчера порыбачил?ˮ – “Нормальноˮ. – “Где набрал столько грибов?ˮ – “Да там, недалекоˮ. В советское время многие из них были передовиками, имели правительственные награды, были на Доске почета. Прекрасно знают свою родословную и передают ее своим детям. Хранят историю своих вынужденных переселений»2. Необходимо отметить, что не все репатрианты прибыли на места их назначения, некоторые сразу же нашли работу по специальности в городах. С.В. Пятунин писал: «Шеманский Алексей Леонидович при1 2

Воспоминания С.В. Пятунина // Личный архив В.Г. Дацышена. Порватова М.В., Сахнова О.Н. Реэмигранты из Китая в нашем селе...

299

Глава 3

ехал на целину в составе коллектива работников сценического искусства на станцию Абакан. Не приезжая в Бейский совхоз, куда их направили с границы, стали искать работу в театрах Абакана, с чем им повезло. Был принят почти весь коллектив. Часть артистов приняли Ачинский и Минусинский театры. Из остальных создали разъездную бригаду и на приспособленном грузовике отправили на гастроли по краю. Переезжая из населенного пункта в другой, доехали до Енисейска, где их застало наступление зимы. Пора было возвращаться домой. Дом – это пустые комнаты и сцена абаканского театра. Бригада долго не просуществовала. Приказом сверху была расформирована. Теперь уже не целинники, а артисты поехали искать работу. Шеманскому повезло: его приняли в Новосибирский оперный театр, но отсутствие жилплощади заставило поехать в Красноярск в открывающийся театр музыкальной комедии, где ему дали квартиру, и он здесь живет 40 лет»1. Часть реэмигрантов меняла первоначальные места водворения на более благоприятные для жительства. С.В. Пятунин рассказывал: «Но  многие из приехавших были людьми интеллигентного труда. Какая им работа на селе? На покос с граблями или на сушилку зерно лопатить. Инженеры, проектировщики, бухгалтеры, юристы, артисты... Постепенно стали разъезжаться с целины по крупным городам, искать работу по своим знаниям и способностям, чтобы принести пользу Родине. Люди с незаконченным высшим образованием стали поступать в вузы»2. По воспоминаниям семьи Кайгородовых из-за тяжелых условий жизни в советском совхозе под Канском они почти сразу же уехали в Иркутск. Семья жены В.Ф. Кайгородова почти сразу же выехала из совхоза в Красноярск, мужчины устроились работать на судоверфь. В  воспоминаниях тот же С.В. Пятунин отмечал: «Проработал в МТС пять с половиной лет, решил уехать в город учиться. К тому времени в семье появился второй ребенок. Переехал в Назарово, поступил работать сварщиком мехцеха Назаровского СМУ. Через полгода был назначен мастером этого цеха, еще через 3 месяца стал начальником. Учился в вечернем строительном техникуме. Через некоторое время назначали начальником снабжения СМУ, потом главным механиком. Дальше перешел работать начальником участка красноярского управления механизации, затем стал его начальником. Через три года перевели главным механиком треста сельстроймеханизации. Тут обнаружилось, что я учебу в техникуме забросил и не имею никакого специального образова1 2

300

Воспоминания С.В. Пятунина // Личный архив В.Г. Дацышена. Пятунин С.В. Целинники-харбинцы // Красноярский рабочий. – 2004. – 11 июня.

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

ния. Пришлось серьезно заняться обучением, и в самые короткие сроки защитил диплом. Защитив диплом, ушел из аппаратных работников на производство в управление механизации, затем был приглашен начальником районного комбината благоустройства, где проработал 18 лет»1. Оседали харбинцы во всех городах Красноярского края – Канске, Ачинске, Минусинске. В числе харбинской «диаспоры» города Черногорска была Зинаида Николаевна Чухнина, известная тем, что в Харбине она сшила Н.К. Рериху его «Знамя Мира», и сподвижник Н.К. Рериха Николай Васильевич Грамматчиков. Некоторые из приехавших в Красноярский край харбинцев перебирались в крупные научные и промышленные центры, в первую очередь в Новосибирск. Например, в 1954 г. на освоение целины в Ужурский район приехал из Харбина Н.В. Пятунин. Но через два года он уехал в Новосибирск2. Некоторые харбинцы переехали в Красноярск. В их числе, например, уже упоминаемый профессор Александр Петрович Сковородников. Некоторые реэмигранты переезжали в Красноярский край не напрямую из Китая. Немало реэмигрантов оказались в Приенисейском крае, прежде прожив некоторое время в других регионах СССР. Многие, перебравшись из сельской местности для получения высшего образования в Новосибирск, затем приехали работать в Красноярск. Пример тому – биография харбинца Н.В. Брамана, приехавшего работать в красноярский ПромСтройНИИпроект. Георгий Прокопьевич Кузема вспоминал: «После третьего курса института, вместо того чтобы учиться дальше, я подался вместе со всей нашей большой семьей... в Казахстан. Помню, мы долго ехали на поезде в жуткой тесноте. Потом пересели в грузовик. И тот повез нас по степям... Привезли нас в совхоз... По совету директора совхоза я принял решение окончить институт, получить высшее образование... поехал искать какой-нибудь строительный вуз. Сначала подался в Курган – там нужного института не оказалось. Завернул в Челябинск... Приехал в Свердловск... добрался до Новосибирска... По распределению я поехал в Красноярск... меня взяли на ТЭЦ-1 мастером...»3. Т.А. Тюликова (Цеслюк), будучи студенткой Харбинского политехнического института, в 1955 г. выехала в Новосибирск, где в 1956 г. окончила местный инженерно-строительный институт, а затем Воспоминания С.В. Пятунина // Личный архив В.Г. Дацышена. Харбин. – 1996. – № 1 (19). – С. 4. 3 Кириченко В. Строитель, изобретатель, столбист // Новая университетская жизнь. – 2013. – № 19. – 23 ноября. 1 2

301

Глава 3

приехала на строительство Ачинского глиноземного комбината1. Выпускник Харбинского политехнического института Г.А. Мыслин приехал на строительство КАТЭКа уже после двух десятилетий работы в Новосибирске. Некоторые репатрианты приехали в Красноярский край с целью воссоединения с родственниками. Евгений Иванович Орлов вспоминал: «Учился в харбинском Лицее св. Николая в школах Чжалатунь, г. Маньчжурии. А 10-й класс окончил уже на целине, в Кокчетавской области Казахстана, куда в составе семьи приехал в 1954 году. Три года отслужил в зенитной артиллерии Советской армии. Будучи в армии, разыскал своего отца, “увезенногоˮ в Союз в 1945 году, но через восемь лет освобожденного, реабилитированного и проживающего в Красноярском крае. В  Абакане окончил политехникум и работал механиком в лесозаготовительном предприятии. После окончания лесоинженерного факультета Сибирского технологического института работал мастером...»2. Согласно воспоминаниям потомков забайкальских казаков, выехавших в 1954 г. из Трехречья в Казахстан, после того как семья вновь воссоединилась, стали подумывать о том, чтобы переехать на другое место жительства. В 1957 г. переехали в Красноярский край на станцию Шира. Род Бояркиных является типичным примером судьбы русских казаков-белоэмигрантов из Китая. Вернувшись на свою историческую родину, Бояркины с теплотой вспоминали свою вторую родину – Китай – и китайский народ, с которым жили бок о бок и делили все трудности3. По данным интервьюирования потомков реэмигрантов М.Ю. Новоселовым, многие переселенцы из Китая, размещенные в Казахстане и привыкшие в Китае к богатой природе, стремились перебраться из степей в местность с более привычным ландшафтом и природой4. Еще одной причиной переселения могли послужить конфликты с местным населением, особенно в Казахской ССР, где реэмигрантам, привыкшим в Китае к терпимому отношению со стороны коренного населения, было непросто приспособиться и найти взаимопонимание с  местными жителями5. Реэмигранты, покидавшие Казахскую ССР, Харбин. – 1991. – № 3 (6). – С. 8. На сопках Маньчжурии. – № 189, сентябрь. – Новосибирск, 2015. – С. 3. 3 Новоселов М.Ю. Вторая родина енисейских казаков // Kraschina.Ru. Рекламноинформационный журнал. – 2010. – № 11 (17). – С. 32. 4 Из интервью 2011 г. Шестаковой (Бояркиной) Аллы Максимовны (Драгоценка). Красноярск. 5 Новоселов М.Ю. Вторая родина енисейских казаков… – С. 30–32. 1 2

302

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

переселялись во многие регионы РСФСР, в том числе в Красноярский край. Одной из причин выбора в пользу Красноярского края, по данным интервьюирования реэмигрантов М.Ю. Новоселовым, могло послужить наличие далеких родственников, происхождение самих реэмигрантов или их родителей из этого региона1. Целенаправленной дискриминации прибывших из Китая реэмигрантов не было, однако иногда возникали проблемы с дальнейшим трудоустройством, ведь к реэмигрантам относились с осторожностью. Так, например, по воспоминаниям А.П. Сковородникова, после того как он перебрался в Красноярск, устроиться работать в школе ему удалось не сразу, хотя вставшие на очередь в гороно после него уже трудоустроились. Только после обращения в горком его взяли на работу учителем2. Несмотря на то что статистика распределения реэмигрантов в различных отраслях промышленности и других сферах Красноярского края отсутствует, анализ биографий свидетельствует о достижениях реэмигрантов, их значимом вкладе в развитие Красноярского края. Подтверждением могут послужить ряд биографий наиболее известных реэмигрантов. Заслуженный строитель России С.И. Елисафенко, переехав в Красноярск, работал в строительно-монтажных управлениях, дослужился до должности управляющего трестом, в дальнейшем работал в Красноярском госуниверситете (КГУ)3. Известный китаевед Г.В. Мелихов написал о своем друге: «Сергей окончил ХПИ (с дипломом “инженера-механика путей сообщения с правом строительства зданий и сооружений не выше 5 этажейˮ) и после возвращения в Союз обосновался в Красноярске. Много сделал для края и города. Став проректором Красноярского университета, осуществил строительство большого университетского комплекса (университет в Красноярске, кстати сказать, как раз пятиэтажный). 14 раз побывал в разных городах Китая, в том числе, 1

ноярск.

Из интервью 2011 г. Сковородникова Александра Петровича (Харбин), г. Крас-

2 Новоселов М. Ю. Реэмигранты из Китая. Вклад в развитие науки и образования Красноярского края // Молодежь и наука: сборник материалов X Всероссийской научнотехнической конференции, посвященной 385-летию со дня основания г. Красноярска. – Красноярск: Сиб. федер. ун-т, 2013 [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://conf. sfukras.ru/conf/mn2013/sect?sec_id=914. 3 Новоселов М.Ю. Проблемы занятости и трудоустройства русских реэмигрантов из Китая в 50-х гг. XX в. ... – С. 109.

303

Глава 3

конечно, и в Харбине. По его инициативе в университете введено изучение китайского и японского языков»1. Большой вклад в развитие гуманитарных наук в Приенисейской Сибири внес доктор филологических наук, профессор, почетный работник высшего профессионального образования России, заслуженный работник высшей школы, основатель и бессменный руководитель красноярской научной школы риторики А.П. Сковородников. В собранных коллегами воспоминаниях профессора СФУ говорится: «В 1954 году приехал в Красноярск, где устроился работать сметчиком в организации “Конструкторско-технологическое бюро крайпромсоветаˮ. Для этого пришлось освоить правила составления смет, научиться читать чертежи... Мечтал работать в школе. Встал в очередь в РОНО, но работу долго не давали: “Харбин был виноватˮ. Наконец получил направление в школу рабочей молодежи № 16 при телевизорном заводе. Завучем. Затем была школа № 57... “Трудно было?ˮ – спрашиваем его. “Нет, я был энергичным человеком. Не ощущал трудностиˮ. Жил с женой Натальей Трифоновной в поселке Индустриальном. Быт, как у всех в те годы, был очень скромным. Продолжая работать, поступил в Красноярский педагогический институт на историко-филологический факультет сразу на третий курс заочного отделения... В 1959 году, с отличием окончив институт, он один из четырех претендентов поступил в аспирантуру...»2. В 1968 г. Александр Петрович стал деканом историко-филологического факультета КГПИ, в 1981 г. был приглашен в Красноярский государственный университет, чтобы возглавить инициативную группу по созданию филологического факультета. В 1983 г. А.П. Сковородников вернулся в КГПИ на должность проректора по научной работе, а в 1987 г. в КГУ открыл кафедру общего языкознания и риторики. В 1989 г. по приглашению Хэйлуцзянского университета профессор А.П. Сковородников побывал в Китае в составе делегации КГУ3. Немало реэмигрантов было среди известных врачей. С.В. Пятунин писал: «Хорошо проявил себя врач Евгений Мечиславович Валентинович, который вскоре после приезда в Балахтинский район стал заведовать врачебным участком, потом создал участковую больницу. Оттуда был приглашен аспирантом на кафедру госпитальной хирургии, защиМелихов Г.В. Белый Харбин середина 20-х. – М.: Русский путь, 2003. – С. 16. Копнина Г.А., Фельде О.В. Путь в Россию и в науку // Новая университетская жизнь. – 2009. – № 19. 3 Из интервью 2011 г. Сковородникова Александра Петровича (Харбин), г. Красноярск. 1 2

304

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

тил кандидатскую диссертацию, стал доцентом кафедры. Имел много научных трудов, проработал до 1991 года, когда ушел из жизни. Хорошими врачами стали также Виктор Кондратьевич Коренев и Константин Семенович Гордеев»1. Среди известных реэмигрантов можно назвать кандидата медицинских наук, профессора кафедры анатомии и начальника учебно-методического управления КрасГМУ Евгению Павловну Шарайкину. Харбинцы получили известность в самых разных сферах жизни Красноярского края. С.В. Пятунин вспоминал: «Вениамин Тимофеевич Элизен, приехав на целину, поступил учиться в Томский политехнический институт. После его окончания работал на Красноярском заводе телевизоров, прошел путь от мастера до заместителя главного инженера. Работал директором Брянского электронного завода, заместителем начальника главка в Москве. Славный трудовой путь прошел Валентин Антонович Селютин, приехавший на целину с дипломом инженера. Работал в Боготольской МТС механиком, потом много лет был главным инженером НИИ “Красноярскгражданпроект”, с уходом на пенсию продолжал работать в товариществе “Проектант”. Трижды избирался депутатом Кировского районного и Красноярского городского советов. Награжден орденом Трудового Красного Знамени и многими медалями... Вот уже двадцать лет работает доцентом кафедры архитектуры в Красноярской академии архитектуры и строительства другой бывший харбинец, Георгий Прокопьевич Кузема»2. Г.П. Кузема 25 лет проработал в ПромстройНИИпроект, а затем перешел на преподавательскую работу в Красноярский институт архитектуры и строительства, награжден медалью «За трудовую доблесть» и другими медалями3. Сам С.В. Пятунин с 1954 по 1959 г. работал в Сахантинской МТС Назаровского района Красноярского края слесарем, электриком, газоэлектросварщиком. С 1959 по 1965 г. работал в Назаровском СМУ начальником мехцеха, начальником отдела снабжения и главным механиком. В 1969 г., переехав в Красноярск, стал начальником управления механизации Красноярскцелинстрой, затем главным инженером управления механизации Крайколхозстроя4. Четыре раза С.В. Пятунин избирался депутатом районного совета, был награжден медалями «За осПятунин С.В. Целинники-харбинцы // Красноярский рабочий. – 2004. – 11 июня. Там же. 3 Новоселов М.Ю. Проблемы занятости и трудоустройства русских реэмигрантов из Китая в 50-х гг. XX в. ... – С. 109. 4 Из материалов личного архива Сергея Васильевича Пятунина. 1 2

305

Глава 3

воение целинных и залежных земель», «За доблестный труд в честь 100-летия со дня рождения В.И. Ленина», «Ветеран труда». Приехавший в Красноярск вместе с отцом и дедом в 1925 г. уроженец Харбина Александр Николаевич Тимофеев окончил Красноярский госуниверситет и Институт цветных металлов. Он работал начальником конструкторско-технологического бюро и заместителем начальника по технологии и маркетингу производства товаров народного потребления Красноярского алюминиевого завода, занимал пост генерального директора полиграфического предприятия ООО «Новые продукты высоких технологий». А.Н. Тимофеев является активным краеведом, исследователем истории Приенисейского края. Реэмигранты внесли свой вклад не только в развитие промышленности и экономики, но и культуры и искусства Красноярского края, ведь среди них было немало творческих людей. Как писал С.В. Пятунин: «В  Дивногорске живет художник Сергей Александрович Степанов. Недавно был принят в Союз российских писателей Евгений Иванович Орлов, бывший директор самого крупного в крае Она-Чунского леспромхоза, автор мемуарной трилогии (“Эмигранты”, “Дым отечества” и “Бирюсинские лесорубы”). Около сорока лет прожил в  Красноярске ветеран театра музыкальной комедии Алексей Леонидович Шеманский...»1. С.А. Степанов – сын известного в Сибири и на Дальнем Востоке художника-портретиста, пейзажиста и декоратора. Проработав непродолжительное время на целине, переехал сначала в Новосибирск, а затем в Красноярск в открывающийся театр музыкальной комедии художником-декоратором, в дальнейшем работал в студии в  Дивногорске, стал членом Союза художников России2. Е.И. Орлов окончил Абаканский технологический техникум, а затем Красноярский технологический институт. Прошел путь от рабочего до директора самого крупного в  крае Оно-Чумского леспромхоза. Выйдя на пенсию, занялся литературной работой. А.Л. Шеманский работал на целине в составе коллектива работников сценического искусства, затем в Новосибирском оперном театре; переехав в Красноярск, работал в театре музыкальной комедии. На пенсию вышел, будучи директором симфонического оркестра. Исследователи музыкальной культуры Красноярска так написали об одном из красноярских харбинцев: «Примером служения делу, идеалам вечно прекрасного и бесконечно непостижимого искусства Музыки 1 2

306

Пятунин С.В. Целинники-харбинцы // Красноярский рабочий. – 2004. – 11 июня. Из материалов личного архива Сергея Васильевича Пятунина.

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

могут стать биографии многих отечественных, в том числе сибирских, музыкантов. Среди них достойное место занимает красноярский музыковед, педагог – Борис Трифонович Плотников (1923–2008), знание английского языка и музыкальный “багажˮ, приобретенный им в Харбине, станут подспорьем в его жизни, а высокие нравственные качества, впитанные с детства в этом удивительном и уникальном островке русской культуры, получившем поэтическое название “Русская Атлантидаˮ, станут залогом его будущих достижений... 40 лет работы в Красноярском училище способствовали приобретению бесценного педагогического и научного опыта... По огромному числу публикаций Бориса Трифоновича в разных газетах можно составить антологию музыкальной жизни Красноярска за достаточно длительный период, начиная с 60-х годов. В сферу его интересов входят деятельность Красноярской филармонии, театра оперы и балета, музыкальной комедии, творческих организаций, в частности Красноярского отделения союза композиторов. Также много внимания уделяется творческим проектам КГАМиТ. Жанровый спектр его выступлений широк – от небольшой заметки до полноценной рецензии и творческого портрета. Кроме того, в Красноярске Б.Т. Плотников состоялся и как радио- и тележурналист, став бессменным ведущим в течение 8 лет (1964–1972) передач “радиоуниверситета музыкальной культурыˮ, а в 1980-е годы – автором телевизионных передач о музыкальной жизни Красноярска»1. В работах исследователей есть еще много примеров большого вклада в русскую культуру харбинцев, живших в Приенисейском крае: «Уже не раз говорилось о том, как повезло Красноярску на рубеже XIX– XX веков и далее. Здесь разными путями оказывались крупнейшие церковные музыканты того времени, много сделавшие для музыкального будущего этого города. Не был исключением и советский период. В 50-е годы здесь “оселоˮ значительное количество русских харбинцев, среди которых были талантливые музыканты, получившие образование в Первой высшей харбинской музыкальной школе. Речь пойдет о двоих из них – Михаиле Алтабасове и Сергее Савватееве. Их биографии, перипетии их судеб уже описаны; скажем лишь, что работали они не только в Красноярске и занимались не только сочинением и исполнением церковных песнопений в храме. В миру Михаил Алтабасов работал преподавателем сольфеджио, а Сергей Савватеев вел класс домры, а иногда и теоретические предметы в музыкальных школах. Если принять во 1  Белоносова И.В. Сын «Русской Атлантиды» [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://2010.gnesinstudy.ru/wp-content/uploads/2010/02/Belonosova.pdf.

307

Глава 3

внимание, что самый активный период деятельности этих музыкантов в Сибири пришелся на те годы, когда здесь были единицы квалифицированных преподавателей музыки, можно говорить о том, что они оказали значительное влияние на сибирскую профессиональную музыку в целом. Их композиторская деятельность обусловливалась, главным образом, необходимостью заполнить пробелы церковного обихода в условиях дефицита богослужебных партитур. Значительная группа сочинений С. Савватеева и М. Алтабасова была недавно опубликована в сборниках серии “Церковные песнопения сибирских композиторовˮ… Земляки и друзья, Алтабасов и Савватеев всю жизнь не прерывали контактов и старались жить неподалеку друг от друга. Так, последним пристанищем С.  Савватеева стал г. Абакан, а М. Алтабасова  – соседний Минусинск»1. Помимо таких достаточно известных реэмигрантов, сумевших достичь определенных высот в своей профессиональной деятельности, тысячи других харбинцев (учителя, рабочие, колхозники) по мере своих возможностей трудились на благо своей вновь обретенной Родины. Проведенные М.Ю. Новоселовым опросы показывают, что никто из них не жалеет о сделанном выборе – принять советское гражданство и переехать в СССР. Хотя они и признают, что в случае их эмиграции из Китая в США, Австралию, Канаду и другие страны их материальное положение было бы значительно лучше, они гордятся тем, что вернулись на свою историческую Родину2. Китайцы в Красноярском крае В 1950–1960-х гг. имел место процесс реэмиграции китайцев из СССР на родину. Неслучайно большинство проживавших в СССР китайцев не брали советского гражданства, предпочитая оставаться в категории «лицо без гражданства». Возвращению китайцев на родину способствовало прекращение политических репрессий с освобождением из мест заключения выживших репрессированных китайцев. В послевоенное время китайцы смогли поправить свое материальное положение и скопить необходимые средства для расходов, связанных с реэмиграцией. Развитие советскокитайской дружбы и сотрудничества также облегчало формальности, 1 Пономарев В.В. Песнопения С. Савватеева и М. Алтабасова позднего периода [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://sibmus.info/texts/ponomar/pesnopeniya_ savvat_altabas.htm 2 Из интервью 2011 г. Воросовой Анны Ивановны (Маньчжурия), г. Красноярск.

308

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

препятствовавшие выезду из СССР. Например, освобожденный в 1947 г. из мест заключения бывший китайский перебежчик Чжао Цинъянь в  1959 г. уехал из Красноярска в родную провинцию Сычуань вместе с русской женой и двумя дочерьми1. Однако выезд китайцев на родину не принял массового характера. В то же время в 1950-х гг. миграционные потоки между СССР и КНР привели к появлению в Сибири еще нескольких небольших по численности групп китайских мигрантов. Вместе с русскими эмигрантами и коренными народами бывшей Российской империи в СССР выезжали китайские члены их семей и небольшое число семей из числа коренных народов Китая. Например, в 1956 г. из Кульджи (Синьцзян) в  СССР выехало 2 227 семей (14 456 человек), в числе которых 1,3 % составляли дунгане (хуйцзу) и 0,1 % – китайцы2. Из Маньчжурии вместе с русскими репатриантами также приехало некоторое число китайских членов семей и потомков смешанных браков, размещенных по большей части в Сибири. Как правило, они владели и русским, и китайским языками, сохраняли в быту многие элементы китайской культуры. Более того, они по возможности сохраняли свой социум. Школьники из Хакасии в своей научной работе отмечают: «В селе Советская Хакасия жил дядя Гриша У-Цунь-Е (так его все звали). По паспорту он был Бугаев (по матери). Отец у него был китаец. Он умер еще до 1955 года. Мать привезла в СССР всех детей от первого, русского мужа, а от китайского мужа с матерью приехал только дядя Гриша. Хотя и настоящее имя у него тоже было китайское. Дядя Гриша по обличию был как настоящий китаец, свободно говорил на китайском языке, знали язык и его дети» 3. Приехавший в 1956 г. из КНР уроженец города Якэши В.Ф. Кайгородов (Чжан-Лайфу) женился в 1956 г. на бывшей преподавательнице института из города Шуанчэн Вере Фадеевой. Они не только были потомками смешанных браков, но и успели в Китае проработать в китайских государственных учреждениях. Например, В.Ф. Кайгородов после службы в армии КНР работал в УВД г. Маньчжурия, вступил в Коммунистическую партию Китая. В 1961 г. в поселок Первоманский недалеко от Камарчаги приехал из Маньчжурии Ван Хайдун с русской 1 И вэй Хун цзюнь чжаньши хэ тадэ сулянь цыцзы» (Солдат Красной армии и его советская жена) // Цзятин ю шэнхо бао (Семья и жизнь). – 1997. – № 3. 2 Аблажей Н.Н. Реэмиграция из Китая в СССР в конце 1940-х – 1950-е гг. // Гуманитарные науки в Сибири. – 2002. – № 2. – С. 27. 3 Порватова М.В., Сахнова О.Н. Реэмигранты из Китая в нашем селе...

309

Глава 3

женой и детьми. Но старшая их дочь осталась жить на родине в поселке Мулинь. В поселке Первоманский проживало четыре смешанных русско-китайских семьи, но только в семье реэмигратов, в отличие от созданных в СССР смешанных семьей, все владели китайским языком. В 1950-х – начале 1960-х гг. незначительное число китайцев мигрировало из КНР в СССР по политическим мотивам. В основном это были бывшие активные противники коммунистов или представители господствующих слоев старого Китая, бежавшие после образования КНР в отдаленные районы Западного Китая. В 1950-х гг. в Сибири и на Урале женились на русских женщинах и некоторые китайские рабочие. Например, из приехавших в 1955 г. 300 китайских рабочих в г. Березники Молотовской (Пермской) области, более 40 человек женились на местных русских1. После отъезда в 1963 г. китайских рабочих в Перми из их числа остались жить около 50 китайцев, имевших уже совместные семьи2. В Сибири в 1950–1960-х гг. появилось небольшое число китайских мигрантов, приехавших из Синьцзяна. Среди них были как потомки политэмигрантов, бежавших от власти коммунистов, так и лица, экономически или культурно связанные с СССР. Были необычные случаи: например, в 1966 г. в Приенисейскую Сибирь из Гуанчжоу приехал китаец, записанный по-русски как Джуан-Хэ. Проживая в КНР, он влюбился в русскую девушку, с которой познакомился по переписке. Семью в Красноярском крае он так и не создал, но осел в Красноярске, остался навсегда жить в Сибири3. Развитие китайской диаспоры в Красноярском крае в 1950-е гг. шло также за счет внутриполитических факторов. В 1950-х гг. в условиях постепенной реабилитации жертв политических репрессий шел процесс освобождения китайских мигрантов из мест заключения. Большая часть освобожденных китайцев отправлялась на спецпоселение в  Сибирь, в том числе и в Приенисейскую. В Книге учета спецпереселенцев, расселенных на территории спецкомендатуры № 145 Илимпийского района Эвенкийского округа, отмечен рабочий беспартийный китаец Яжоу Яоу, работавший на Ногинском руднике. На поселение этот кита1 Линь Гуймэй, Лю Пэн. Воспоминания пожилого переводчика о путешествии китайских рабочих в Советский Союз // Китайские рабочие в СССР: опыт антропологического осмысления: сб. материалов междунар. науч.-практ. конф. (Пермь, 14–15 мая 2015 года) / отв. ред. М.С. Каменский. – Пермь, 2015. – С. 45. 2 Каменский М.С. Китайцы на Среднем Урале в конце XIX – начале XXI в. – СПб.: Изд-во Маматов, 2011. – С. 194. 3 Красноярский комсомолец. – 1998. – 30 апреля.

310

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

ец был переведен в начале 50-х гг. из Тайшетского лагеря. В Эвенкию также на спецпоселение в 1952 г. из Озерного лагеря МВД г. Тайшета был переведен китаец Ма Лунту. В некоторых районах возникли даже отдельные «китайские спецкомендатуры», как, например, в поселке Беляки Мотыгинского района Красноярского края. Типичной была судьба проживавшей во второй половине ХХ в. в Красноярске китаянки Лю Сю, родившейся в 1914 г. в провинции Хэйлунцзян. Она была арестована в 1939 г. на границе, осуждена в Благовещенске на 3 года, к которым добавили еще 7 лет заключения в колонии на территории Коми АССР. В 1948 г. после освобождения из лагеря она прибыла на поселение в пос. Долгий Мост севернее Канска. В этом поселке проживало довольно много китайцев, занятых поначалу на сборе смолы-живицы. В 1953 г. в расположенный недалеко поселок Иланский приехал после освобождения из мест заключения родной брат Лю Сю – Лю Пэнтан, а вскоре сама Лю Сю вышла в Красноярске замуж за китайца, отсидевшего 10 лет в лагере1. Другой пример: в фотоальбоме ачинского фотографа «На просторах Сибири» под фотографией, датированной 1959 г., сделана следующая запись: «Колхоз “Путь Ильичаˮ. 22 года работает огородником Хо мо-у. Он трудолюбив в этом благородном деле. Ежегодно выращивает и собирает более 115 центнеров помидор с гектара. Несмотря на свой преклонный возраст (71 год) Хо мо-у по-прежнему неутомим в труде»2. Небольшие китайские общины сложились во многих населенных пунктах Красноярского края. В районе Абана, где компактно проживало несколько китайских семей, в 1950-х гг. было создано садово-ягодное хозяйство. В местечке Малая Сыя в Хакасии, по свидетельству современников, китайцы были заняты в основном на кирпичном заводе, работающем для нужд местных золотых приисков. В Каратузском музее хранятся материалы о китайской семье Цветковых, имеется несколько фотографий «тракториста Николая Михайловича Цветкова» и «кукурузовода Н.М. Цветкова». Таким образом, с прекращением репрессий большая часть китайцев из Сибири не уехали ни в Китай, ни на Дальний Восток, ни в Европейскую Россию. Кроме того, многие китайцы были высланы на поселение в Сибирь, в основном в Красноярский край. Китайская община в Приенисейской Сибири в 1950–60-х гг., напротив, пополнилась за счет репатриации русского населения, так как в Красноярский край приехали 1 2

Красноярский комсомолец. – 1998. – 30 апреля.

Альбом Я. Короткова // Отдел фондов Ачинского краеведческого музея. – С. 260.

311

Глава 3

китайцы в качестве членов и потомков смешанных семей. Во второй половине ХХ в. Сибирь, в том числе Приенисейская, становится регионом, где концентрируется большая часть китайской общины страны.

3.4. Китай в судьбах красноярцев в 1960–1970-е гг. 1960–1970-е гг. в истории советско-китайских отношений стали временем противостояния и конфликта. Ухудшение отношений с Китаем крайне негативно отразилось на развитии России. Для многих сибиряков противостояние с соседями привело к трагедии и гибели родных и близких. Китайская тема постоянно присутствовала в красноярской повседневности, и более двух десятилетий это была тема опасности и угрозы. Сворачивание советско-китайских отношений в 1960-х гг. С начала 1960-х гг. произошло ухудшение советско-китайских отношений. Первые проявления будущих проблем в двухсторонних отношениях были отмечены еще в конце 1950-х гг. Однако это были противоречия на уровне идеологии, на уровне политических элит, поэтому в Приенисейском крае зримых признаков ухудшения отношений с Китаем не было. С 1960 г. в советских газетах постепенно стало сокращаться число публикаций, посвященных Китаю. Но сначала публикации еще встречались, например, в разделах «В странах социализма». Материал корреспондента ТАСС Ю. Гаврилова из Пекина под названием «Дружба» преподносил читателям такой сюжет: «Дорогая Сюй Сюэ-хуэй!... Так начинаются письма (их около 6 тысяч) от людей, которых глубоко взволновал подвиг юной китайской героини. Пишут ученые и крестьяне... Письма не только из Китая, на конвертах стоят штемпеля Москвы, Ленинграда, Калининграда, Евпатории, Читы и многих других городов Советского Союза... Темной мартовской ночью 1959 года шестеро бандитов из отребья гоминдановских банд пробрались на территорию КНР. Они узнали, что из районного центра в Лунчанский госхоз провинции Юньнань привезли зарплату... Бандиты... просчитались. Им помешала комсомолка Сюй Сюэ-хуэй – счетовод госхоза. Девушка осталась на ночь в конторе, и, когда бандиты пытались вытащить сейф, она упала на денежный ящик, и не было на свете такой силы, которая бы заставила Сюй разжать руки, сомкнувшиеся на ручках сейфа... бандиты отруби312

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

ли ей кисти обеих рук...»1. В заключение корреспондент ТАСС сообщал читателям, что эта китаянка поехала в Читу, куда ее пригласил директор Читинского протезного завода. Вскоре в советских газетах публикации о Китае были вытеснены большими статьями об Индии, Франции. О Китае остались небольшие заметки довольно лаконичного формата: «...свыше 350 человек окончили недавно агротехническую школу, созданную провинциальным отделением Академии наук КНР в провинции Ганьсу...»2. Иногда в газетах публиковали материалы корреспондента ТАСС Ю. Гаврилова о Китае3. В 1962 г. ачинская газета «За коммунизм» поместила фото с подписью «Китайская Народная Республика. В детском саду имени 8 Марта в городе Тяньцзине»4. Вспоминали о Китае обычно в очередную годовщину провозглашения КНР, но красноярские газеты ограничивались перепечатками из центральных изданий. Например, 2 октября 1960 г. «Красноярский комсомолец» напечатал материал «Дружба советского и китайского народов нерасторжима», в котором сообщалось о состоявшемся 29 сентября «собрании общественности Москвы». На юбилейном мероприятии выступали кандидат в члены Президиума ЦК КПСС П.Н. Поспелов, заместитель Председателя Совета Министров СССР В.Н. Новиков, заместитель министра иностранных дел СССР Г.М.  Пушкин, посол Лю Сяо, глава делегации Общества китайско-советской дружбы, заместитель министра обороны Сюй Гуанда, заместитель председателя правления Общества советско-китайской дружбы, министр высшего и среднего специального образования СССР В.П. Елютин, председатель президиума Союза советских обществ дружбы и культурной связи с зарубежными странами Н.В. Попова. В начале 1960-х гг. сохранялась переписка между китайской и советской молодежью. В фондах Красноярского краеведческого музея сохранилось письма от Яо Фухан из Тяньцзиня, Цао Цзэли из Ченду, Гуан Фуие из Хух-хото, Е Хуайцин из Пекина, Ли Хуангуан и Лю Понсян из провинций Ляонин и Сычуань, датированные июнем 1961 г. В первом письме говорится: «Дорогие друзья! Наконец-то я получил от Вас долгожданное письмо. Благодарю за присланные подарки. Скромный подарок несмотря на то, что великое значение. Чтобы выразить чувства, Красноярский комсомолец. – 1960. – 27 января. Красноярский комсомолец. – 1960. – 19 февраля. 3 Красноярский комсомолец. – 1960. – 15 июля. 4 За коммунизм. – 1962. – 29 мая. 1 2

313

Глава 3

я  рисовал картина, дарю Вам, рисоваю плохо. Впредь еще посылаю Вам... Я верю, что мой советский друг все больше и больше...»1. Эти письма через ЦК ВЛКСМ были направлены в Красноярск для развития связей между советской и китайской молодежью. К середине 1960-х гг. ухудшение двухсторонних отношений ощущалось уже на разных уровнях. В направленной из Иркутска в Союз советских обществ дружбы и культурной связи с зарубежными странами Справке о пропаганде решений XXII съезда КПСС среди зарубежных граждан отмечалось: «Что касается китайцев, проживающих и работающих в Усолье-Сибирском на строительстве, то партийные органы сейчас такого мнения: не навязывать им пока наших взглядов. Они какие-то стали замкнутые и в то же время раздражительные. Но на все проводимые мероприятия китайские товарищи приглашаются обязательно. Нашу литературу покупают и читают. Всех китайцев было свыше 400. Сейчас осталось около 300. По информации председателя отделения общества советско-китайской дружбы в Усолье-Сибирском т. Радыгина И.И., китайские товарищи до отъезда в Китай, куда они ежегодно выезжают на отдых, были настоящими друзьями. Они возмущались по поводу доносившихся до них слухов о взаимоотношениях между СССР и КНР. Но, вернувшись летом 1962 г. в Усолье, они стали совсем другими. Снизили активность посещения собраний, кино, торжественных заседаний, митингов, демонстраций и вечеров дружбы, куда приглашаются каждый раз. Они ликвидировали кружки по изучению русского языка. Хуже стали работать, не выполнять производственные нормы, хотя от этого зависит их материальное положение. Некоторые из них в разговорах с  русскими рабочими допускают злословие, вроде того, что, мол, «вы докатитесь до жизни»2. В Отчете о пребывании делегации общества китайско-советской дружбы провинции Ляонин и города Шэньяна в Иркутской области (в составе 5 человек) в конце 1963 г. отмечалось: «В отличие от специализированных групп китайских туристов, которые были в Иркутске в летнее время, эта делегация резко выделяется прежде всего своим дружелюбием, вежливостью, корректностью», и далее сообщалось: «Видимо, в Китае им внушали, что у нас, в СССР, страшная антикитайская пропаганда и что их могут ожидать неприятности. Вначале они были очень насторожены и робко ходили с нами по городу»3. 1 2 3

314

КККМ. Вспомогательный фонд. № 3578. ГАНИИО. Ф. Р-2883. Оп. 1. Д. 6. Л. 105. ГАНИИО. Ф. Р-2883. Оп. 1. Д. 21. Л. 1, 3.

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

Поездки в СССР китайских делегаций и туристических групп постепенно прекратились. Китайцы покидали Советский Союз. Еще в 1960 г. СССР с целью политического давления на китайское руководство отозвал своих специалистов, и к концу августа все советские специалисты и их родственники выехали из КНР1. К середине 1960-х гг. уехали на родину китайские рабочие и студенты из советских городов. Китайские исследователи отмечали: «В командировании китайских студентов в Советский Союз на учебу выделяют четыре этапа... Во время четвертого периода (1959–1965) количество... пошло на спад. После 1960 г. количество отправляемых в Советский Союз студентов не превышало 10 человек»2. В мае 1964 г. посольство КНР в Москве официально поставило вопрос о необязательном посещении китайскими студентами общественно-политических дисциплин. 4 марта 1965 г. произошли антисоветские выступления китайских студентов в Москве. 20 сентября 1966 г. правительство КНР объявило о годичном перерыве в обучении китайских студентов в СССР и потребовало возвращения в СССР советских студентов в 10–15-дневный срок. С 1966 г. единственной формой экономического сотрудничества между СССР и КНР осталась торговля. Были разорваны связи и между двумя правящими коммунистическими партиями, КПК отказалась отправить делегацию на XXIII съезд КПСС. Ведущая к советскому посольству в Пекине улица была названа улица Борьбы с ревизионизмом. Вскоре послы покинули обе столицы, двухсторонние отношения остались на уровне временных поверенных. В мае 1962 г. осложнил советско-китайские отношения инцидент, когда недовольные чинимыми препятствиями к выезду в СССР местные жители напали на здание правительства Или-Казахского автономного округа в Синьцзяне. В это же время китайская полиция блокировала генконсульство в Харбине, были проведены аресты советских граждан. В 1963 г. официально были признаны разногласия между коммунистическими партиями Китая и СССР, в это время началось выдворение из СССР китайских граждан, участились случаи различного рода инцидентов, связанные с китайскими пассажирами поезда Москва – Пекин. 1 Шэнь Чжихуа. Советские специалисты в Китае (1948–1960) / пер. с кит. А.А. Тагировой. – М.: Наука-Вост. лит., 2015. – С. 375. 2 Чжан Байчунь, Яо Фан, Чжан Цзючунь, Цзян Лун. Передача технологий из Советского Союза в Китай. 1949–1966 / пер. с кит. Е.И. Ганьшиной. – СПб.: Нестор-История, 2010. – С. 109–110.

315

Глава 3

В 1966 г. в КНР началась «культурная революция», во многом имевшая антисоветскую направленность. Пекин решил разбудить «стихию народных масс», направил «гнев» студентов-«красногвардейцев» (так переводится слово хунвэйбин) и молодых рабочих-бунтарей (так переводится слово «цзаофань») против «советских ревизионистов», осквернявших, по мнению китайцев, «память Маркса и Ленина». Советская пропаганда всячески подчеркивала негативные стороны «культурной революции в Китае». 6 января 1969 г. в «Красноярском рабочем» была опубликована статья «Поздравление по-пекински» – переписка между геологом Н.И. Смирновым и китайским коллегой Сунь Цзяньчжи. В заметке приводятся слова из письма Сунь Цзяньчжи: «Знали бы Вы, Николай Иванович, сколько горя и лишений пережили мы, китайцы, из-за этих самых идей (Мао)»1. С 1964 г. наиболее сложной проблемой становятся пограничнотерриториальные претензии КНР к Советскому Союзу. Использование в китайской пропаганде «истерических претензий» в СССР трактовали как наличие собственно территориальных претензий. Историки отмечают: «Начало территориальным претензиям к СССР со стороны КНР было положено в 1955 году, когда в Пекине переиздали книгу Чжао Цюань-чэна “Таблицы административно-территориального Китая в эпоху Цин (1644–1911)”»2. В силу специфики русской культуры в российском обществе из всех проблем и конфликтов с соседями всегда наибольший резонанс получали территориальные споры и пограничные конфликты. Этот фактор использовался советскими властями для политико-пропагандистской работы с населением с целью консолидации общества в случае обострения внутренних и внешнеполитических проблем. В период дружбы и развития сотрудничества СССР и Китай не поднимали территориально-пограничные проблемы. Исследователи отмечали: «В сентябре 1956 года через Посольство СССР в Пекине МИД СССР информировал МИД КНР о предложении провести в сентябре – октябре 1956 года совещание представителей пограничных войск СССР с  представителями пограничной охраны КНР. Китайская сторона дала согласие. Однако через месяц советская сторона предложила отложить… Позднее, 17 ноября того же года, МИД КНР был проинформирован о том, что с учетом международной обстановки советское правительство считает нецелесообразным начинать такие переКрасноярский рабочий. – 1969. – 6 января. Мусалов А. Даманский и Жаланашколь. Советско-китайский вооруженный конфликт 1969 года. – М.: Цейхгауз, 2005. – С. 6. 1 2

316

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

говоры и предлагает их отложить… Советская сторона в последующие несколько лет больше не поднимала вопроса о начале переговоров. Не затрагивала эту тему и китайская сторона»1. Однако как только двухсторонние отношения стали охладевать, возникли первые конфликтные ситуации. Вначале обнажились проблемы на западном участке советско-китайской границы, где и  в прошлые годы были наиболее острые противоречия. Исследователь Г.В. Киреев пишет: «Первым серьезным инцидентом явилось нарушение границы большой группой китайских скотоводов численностью до 100 человек в июне 1960 года в районе перевала Буз-Айгыр (бывшая Киргизская ССР)… Скотоводы отказались покинуть участок… а представители китайских погранвластей заявили, что этот участок является китайской территорией»2. Затем имел место конфликт на восточном участке границы: «Впервые китайские власти организовали инцидент на восточном участке границы в мае 1961 г., когда пассажирское судно “Бэйаньˮ без разрешения проследовало из р. Амур в р. Уссури по советским внутренним водам мимо г. Хабаровска. Ранее суда КНР плавали по протоке Казакевичева. С июня 1962 г. начались систематические провокации на советской границе…»3. 30 апреля 1965 г. было принято постановление Совета Министров СССР «Об усилении охраны государственной границы СССР на участках Восточного, Дальневосточного и Тихоокеанского пограничных округов»4. Ширина пограничной полосы была увеличена до 1 км, значительно увеличивалась численность пограничных войск. 4 февраля 1967 г. было принято постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «Об усилении охраны государственной границы СССР с КНР». За два последующих года были сформированы Забайкальский погранокруг, 7 новых погранотрядов, 126 новых погранзастав и множество новых специальных пограничных частей. В это время были восстановлены заставы Нижне-Михайловка и Кулебякины Сопки, во главе которых встали молодые лейтенанты. Плотность охраны границы была увеличена в 5 раз: от 0,8 чел/км в 1965 г. до 4 чел/км в 1969 г. В работе А.Д. Бо1 Киреев Г.В. Россия – Китай. Неизвестные страницы пограничных переговоров. – М.: РОССПЭН, 2006. – С. 52. 2 Там же. – С. 56. 3 Архипов Л.Н. Вооруженные конфликты на советско-китайской границе в 60–70-е гг. ХХ в. // ХХ век и военные конфликты на Дальнем Востоке. Тезисы докладов и сообщений междунар. науч. конф., посвященной 50-летию Победы советского народа в Великой Отечественной войне. – Хабаровск, 1995. – С. 249. 4 Петров И. Советско-китайские войны. Правда о Даманском. – М.: ЭКСМО, 2009. – С. 16.

317

Глава 3

гатурова подчеркивается: «С середины 1967 г. советские пограничники стали патрулировать китайские берега рек Амур и Уссури... КНР к тому времени уже открыто требовала изменения линии границы и приведения ее в соответствие с мировыми нормами. При такой постановке вопроса спорными оказывались около 600 речных островов»1. Для обеспечения безопасности границы советское руководство многократно увеличило и численность своих войск на границах с Китаем. Российские историки ссылаются на американский документ от 4 марта 1969 г.: «СССР, опасаясь за безопасность границы, в несколько раз увеличил численность войск вдоль границы с Китаем»2. Читинский китаист А.П. Тарасов пришел к следующему выводу: «Определенно можно сказать, что советское руководство не имело никакой стратегии в решении проблемы уточнения прохождения границы и определения государственной принадлежности речных островов... В 1960-х годах пограничная проблема использовалась советской стороной для давления на китайцев, которые не собирались довольствоваться ролью младшего партнера КПСС. Китайцы приняли этот вызов, в равной степени пограничная проблема использовалась китайской стороной для демонстрации советскому руководству твердой решимости отстоять свою независимость...»3. Два года на различных участках границы сходились в кулачном бою сибирские парни-пограничники с китайским «рыбаками». В фондах Красноярского краеведческого музея хранятся материалы о красноярцах-пограничниках Иманского погранотряда. В материалах о В.Н. Рабовиче описана следующая ситуация: «…на 7 ноября 1968 г. приезжал в отпуск на 19 дней после ранения (в схватке с китайцами был ранен в  1968 г.)»4. А.П. Тарасов пишет: «…в 1968 году на острове Киркинском... сейчас официально принадлежит Китаю, советские пограничники не давали китайцам ловить рыбу, прогоняя их прикладами и палками. Дело закончилось тем, что четырех китайцев насмерть задавил советский БТР, и старшему лейтенанту В.Д. Бубенину начальство запретило 1 Богатуров А.Д. Великие державы на Тихом океане. История и теория международных отношений в Восточной Азии после Второй мировой войны. – М: Сюита, 1997. – С. 141. 2 Дорохов В.Ж. УВД на границе. Деятельность УВД Хабаровского края по обеспечению государственной и общественной безопасности в условиях обострения советско-китайских противоречий: 1959–1972 годы. – Хабаровск: РИО ДВЮИ МВД России, 2015. – С. 55. 3 Тарасов А.П. Даманский: оглянуться без ненависти. – Чита: Б. и., 2014. – С. 20. 4 КККМ. В/ф 1920.

318

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

ходить на Киркинский лупить китайцев... зимой 1968/69 года советские пограничники не позволяли китайскому патрулю пройти по льду вдоль берега Даманского, обращенного к советскому берегу Уссури, русские и китайцы колотили друг друга... Причем в навигацию китайцы свободно плавали по фарватеру Уссури между Даманским и советским берегом, а в период ледостава пройти им было уже нельзя»1. Вооруженные столкновения на острове Даманский Наибольшую известность в конце 1960-х гг. получил вооруженный конфликт на советско-китайской границе в районе острова Даманский, где, в частности, в боях приняли участие призывники из Красноярского края. Остров площадью менее 1 кв. км советская сторона планировала признать китайским, но из-за обострения споров между двумя компартиями сделать этого не захотела, или не смогла, или не успела. Даманский оказался в центре советско-китайского противостояния уже в январе 1969 г. Историки отмечают: «Наиболее ожесточенная схватка произошла 22 января 1969 года, в результате которой советские пограничники отбили у своих китайских ”коллег” несколько карабинов. При последующем осмотре оружия выяснилось, что патроны уже находились в патронниках, т. е. были готовы к немедленному применению. Таким образом, любой случайный выстрел уже тогда мог привести к вооруженному конфликту»2. В ночь на 2 марта специально подготовленное подразделение Народно-освободительной армии Китая скрытно заняло позиции на острове Даманском. Разведка советских пограничников, как и приехавший утром 2 марта пограничный наряд, не заметили батальона китайцев, занявших позиции на острове. Около 11 часов дня командир пограничной заставы № 2 (Нижне-Михайловка) Иманского погранотряда И.И. Стрельников, получив известие о выходе китайских пограничников на лед Уссури, выехал к острову Даманский в сопровождении офицераособиста, кинооператора и большей части личного состава заставы на двух автомобилях и бронетранспортере. Начальник войск пограничного округа В.Ф. Лобанов в первом своем публичном выступлении с изложением хода событий на Даманском сообщил: «…около 11 часов утра с пограничного поста Гунсы к острову Даманский направилась группа китайских пограничников... она была встречена специальным отрядом Тарасов А.П. Даманский: оглянуться без ненависти… – С. 21. Рябушкин Д.С. Остров Даманский, 2 марта 1969 года // Вопросы истории. – 2004. – № 5. – С. 149. 1 2

319

Глава 3

заставы...»1. Группа с двумя офицерами и кинооператором погибла, погибло и прикрывавшее их отделение под командованием сержантакрасноярца В.Н. Рабовича. Третья группа пограничников этой заставы смогла удержаться до конца боя. За исключением нескольких раненых, в первые минуты боя погибли почти все прибывшие с заставы № 2 пограничники. Сейчас сложно установить, удалось ли китайцам спровоцировать советских пограничников на огонь, или они не стали дожидаться этого и хладнокровно в упор расстреляли советских пограничников. Американские спецслужбы сразу же сделали вывод: «Имеющиеся данные свидетельствуют, что каждая из сторон могла спровоцировать инцидент»2. Даже остающиеся до сих пор закрытыми советские архивы вряд ли помогут во всем разобраться, все советские пограничники, первыми вступившие в бой, погибли сразу, за исключением одного тяжелораненого солдата из группы прикрытия. Кинокамеру, на которую советский кинооператор снимал начало конфликта, китайцы забрали с собой. Остается ожидать, когда китайская сторона будет готова документально осветить объективную картину событий. В любом случае акция была спланирована китайцами тщательно, было выбрано место наибольшей напряженности, где только что основанные погранзаставы под командованием молодых старших лейтенантов успешно противостояли китайцам. И время было особенным – воскресенье, части Советской армии демонстративно проводили учения на границе, пограничники Иманского погранотряда принимали участие в армейских учениях. На помощь 2-й заставе прибыл отряд пограничников с заставы № 1 (Кулебякины Сопки) во главе со старшим лейтенантом В.Д. Бубениным. После вновь разгоревшегося короткого, длившегося не более получаса, жесткого боя китайцы отступили, оставив на поле боя тело одного из своих солдат, но забрав с собой тяжелораненого пограничника-красноярца П.А. Акулова. В итоге боя погиб 31 советский пограничник, остальные были ранены. Исследователи пишут: «…ближе к 12.00 недалеко от острова приземлился вертолет с командованием Иманского погранотряда, на1 Волохова А. К событиям на Даманском // Проблемы Дальнего Востока. – 1994. – № 3. – С. 95. 2 Евсеев С.А. Американские источники по советско-китайским пограничным столкновениям 1969 г. // Документ. Архив. История. Современность: сб. науч. трудов. – Вып. 6. – Екатеринбург: Изд-во Уральского ун-та, 2006. – С. 441.

320

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

чальник отряда полковник Д. Леонов остался на берегу, а начальник политотдела подполковник А. Константинов организовал поиск раненых и погибших непосредственно на Даманском»1. Красноярец Ю.И. Лопатин вспоминает: «На место боя зашли 3 марта. До сих пор перед глазами стоит “кровавый снегˮ, которым был покрыт чуть ли не весь остров»2. В напечатанном в красноярских газетах 5 марта 1969 г. информационном сообщении ТАСС говорилось: «2 марта в 4 часа 10 мин. московского времени китайские власти организовали в районе пограничного пункта Нижне-Михайловка (остров Даманский) на реке Уссури вооруженную провокацию... с китайской стороны был внезапно открыт огонь. Имеются убитые и раненые»3. На первом мемориале погибшим 2 марта пограничникам, запечатленном на сохранившейся в Красноярском краевом краеведческом музее фотографии, указаны 20 имен4. Кроме Владимира Никитьевича Рабовича, есть в этом списке уроженец села Сидориха Идринского района Гавриил Георгиевич Киселев и призванный из Минусинска Николай Иванович Колодкин, награжденные посмертно медалью «За отвагу». В числе погибших 2 марта был еще один красноярец, ефрейтор с заставы Кулебякины Сопки Виктор Харитонович Коржуков. Советская пресса довольно оперативно для тех времен отреагировала на советско-китайский вооруженный конфликт. Сообщение ТАСС «Провокация китайских властей на советско-китайской границе» было напечатано в «Советской Хакасии» уже 4 марта 1969 г. 5 марта 1969 г. в  «Красноярском рабочем», в «Советской Хакасии» и других газетах была напечатана «Нота Советского правительства правительству КНР» от 2 марта 1969 г. Организованная и контролируемая партийно-советскими органами кампания осуждения действий китайцев и одобрения советской политики разворачивалась в марте 1969 г. постепенно. В «органе Красноярского краевого комитета КПСС, краевого совета депутатов трудящихся» «Красноярском рабочем» за 9 марта в разделе «Гневный протест и возмущение» была помещена заметка из Красноярска «Позор китайским провокаторам». В заметке «Виновников к ответу!» говорилось: «Вчера в первом и втором цехах Красноярского завода медицинских Рябушкин Д.С. Остров Даманский, 2 марта 1969 года... – С.150. Попов В.С. Даманский. Незабываемый остров. 1969–2014. – М.: Издательская группа «Граница», 2014. – С. 194. 3 Красноярский комсомолец. – 1969. – 5 марта. 4 КККМ, в/ф. 8016. 1 2

321

Глава 3

препаратов состоялись митинги протеста против провокации китайских властей на советско-китайской границе...». В этом же номере краевой газеты были помещены фотография демонстрации протеста у здания посольства КНР в Москве и материал из Владивостока «Похороны жертв провокации». В главной газете Хакасии за 9 марта 1969 г. была опубликована подборка материалов под лозунгом «Гневный протест советских людей». В сообщении «Демонстрация у китайского посольства в Москве» говорилось: «7 марта десятки тысяч москвичей пришли к зданию посольства КНР, чтобы заявить решительный протест...»1. Также шла речь о митингах по этому поводу в Ленинграде, Благовещенске, Хабаровске и Владивостоке. В напечатанном в местных газетах сообщении ТАСС из Владивостока от 7 марта «Похороны жертв провокации китайских властей» говорилось о траурном митинге, на котором выступил сержант Бабанский, рядовой Каныгин, пограничник Давиденко. Сообщалось и о похоронах погибших, но не упоминалось о месте, где произошел митинг и состоялись похороны. Отметим, что в опубликованном 22 марта в «Советской Хакасии» материале из Владивостока о похоронах 20 марта пограничников, погибших 15 марта, также не говорилось о месте захоронения, но уже было упоминание об участии в церемонии секретаря Иманского горкома КПСС. 11 марта «Красноярский рабочий» поместил материал «Многолюдные митинги на красноярской земле» и большое сообщение спецкора ТАСС П. Баранова из Нижне-Михайловки «Они сражались на острове Даманском». В сообщении были приведены слова участников боя 2 марта: «У нас буквально волосы становились дыбом: так надругаться над ранеными и мертвыми могли только варвары. Многих наших раненых пограничников китайские бандиты добивали штыками и ножами, расстреливали... У некоторых отрезаны уши, выколоты глаза». Материалы медицинской экспертизы погибших подтвердили факты добивания раненых, но не фиксировали отрезанных ушей. В «Советской Хакасии» 11 марта были помещены сообщения о митингах и выражении возмущения в разных городах СССР, в столицах союзных республик, но местная пресса по-прежнему ничего не писала о реакции на события в Хакасии или Красноярске. В Абакане статья «Слово трудящихся Хакасии» вышла только 12 марта. Региональная пресса сообщала: «Абакан. На механическом заводе 10 марта состоялся митинг протеста по поводу вооруженной провока1

322

Советская Хакасия. – 1969. – 9 марта.

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

ции на советско-китайской границе. Около 600 рабочих завода – коммунистов, комсомольцев, беспартийных – собрались, чтобы гневно осудить провокационные вылазки пекинских раскольников»; также сказано о митингах на Абаканской швейной фабрике и в раскройно-сушильном цехе Абаканской мебельной фабрики1. Все выступающие, согласно газетной публикации, клеймили «раскольников» и «провокаторов», требовали «удвоить усилия в труде», но никто не вспомнил имен земляковпограничников, вступивших в бой на Даманском. Отмечен лишь один факт личностного отношения к конфликту: «Слово берет Владимир Витвинов, механик фабрики. Всего несколько месяцев как он вернулся с советско-китайской границы, где проходил службу, и теперь он рассказывает товарищам по труду о провокациях китайских властей, свидетелем которых был он сам»2. В дальнейшем газета «Советская Хакасия» продолжала печатать сообщения о митингах, организованных в связи с советско-китайским конфликтом. В заметке Л. Чекмаревой «Слово школьников» говорилось: «На митинге, проходившем в школе-интернате № 1 города Черногорска, присутствовало 700 человек. Митинг открыла завуч Э.Н. Пономаренко. Гнев и возмущение звучат в словах выступающих... Второклассник Витя Сапов тоже попросил слово: “Мы, ученики 2 класса, чтим память героев-пограничников, погибших при защите границы нашей Родины. Мы будем учиться еще лучше, чтобы быть похожими на них...”»3. 13 марта «Советская Хакасия» сообщила о митингах на Черногорском опытно-крановом заводе, в домостроительном цехе Аскизского лесокомбината, на Абаканской нефтебазе, о принятых на митингах резолюциях: «Все участники митинга единодушно одобрили политику КПСС и Советского правительства, выразили готовность в любую минуту встать на защиту священных рубежей нашей Родины»; «коллектив комбината одобрил действия Советского правительства, призвал всех рабочих еще теснее сплотиться вокруг партии и ее Центрального Комитета, заверил, что будет трудиться еще лучше на благо Родины, успешно закончит трудовой год и достойно встретит 100-летие со дня рождения В.И. Ленина». В этом же номере главной газеты Хакасии впервые вспомнили о самих пограничниках, вынужденных своей жизнью заплатить за амбиции партий, заведших отношения между двумя странами в тупик. Правда, и здесь при подаче материала сохранялась общая ритоСоветская Хакасия. – 1969. – 12 марта. Там же. 3 Советская Хакасия. – 1969. – 14 марта. 1 2

323

Глава 3

рика. Резкой и взволнованной была речь ударника коммунистического труда Ксеньи Семеновны Романовой: «Мой сын Александр, – сказала она, – служит на дальневосточной границе, и я хорошо понимаю горе тех матерей, сыновья которых погибли 2 марта, защищая рубежи нашей Родины. Позор маоцзэдуновской клике, состряпавшей грязную провокацию. Мы растим своих сыновей не для войны. У них сильные и умелые руки. Но эти руки могут не только созидать. Они умеют крепко держать боевое оружие»1. Подобного же рода публикации в середине марта 1969 г. можно было встретить на первых полосах и районных газет. 12 марта на первой полосе ачинской газеты «За коммунизм» был опубликован материал «Позор китайским провокаторам». Газета сообщала: «Вчера в поселке Чернореченском состоялся многолюдный митинг протеста против наглой вылазки провокаторов клики Мао Цзэ-дуна. Рабочие совхоза, железнодорожники, лесозаготовители и все жители поселка заклеймили позором китайских авантюристов. – Мы, советские люди, ценим и уважаем трудолюбивый китайский народ, но никогда не позволим китайской военщине нарушать священные рубежи нашей Родины, – заявили участники митинга»; «Волна гневного возмущения, вызванная наглой провокацией китайских властей на пограничной территории СССР, прокатилась по селам и деревням района». В следующем номере этой газеты от 14 марта говорилось: «Козулька. Коммунисты семнадцати партийных организаций Козульки собрались в своем Доме культуры, чтобы сказать гневное “нет!” китайским провокаторам»2. Постепенно в газетах стал публиковаться более обстоятельный материал, но при этом фактология подвергалась все большим искажениям. В материале «Отпор провокаторам» за подписью Ю. Балакирева, Б. Костина и Л. Кузнецова, которые записывали беседу с В.Д. Бубениным, говорилось: «Сейчас, когда мы ознакомились с документами, рассказами десятков людей, побывали на границе, в погранотряде, в госпитале, стало совершенно ясно: бандитское нападение на наших пограничников было преднамеренной, тщательно продуманной провокацией... Финал почти трехчасового боя – убитые и раненые советские парни, комсомольцы, которым жить да жить, любить невест, становиться отцами...»3. Таким образом, бой, длившийся менее часа, у корреспондентов «после Советская Хакасия. – 1969. – 13 марта. За коммунизм. – 1969. – 14 марта. 3 За коммунизм. – 1969. – 19 марта. 1 2

324

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

знакомства с документами и рассказами десятков людей» стал «почти трехчасовым боем». В красноярских газетах, хоть и крайне редко, но появлялись материалы о служивших в районе конфликта красноярцах. 10 марта 1969 г. в «Красноярском комсомольце» была помещена фотография «На огневой позиции в районе острова Даманский рядовой Александр Камзалаков. Он один из участников отражения китайской вооруженной провокации»1. 16 марта в «Красноярском рабочем» была опубликована фотография с материалом «Служат парни на границе», где речь шла о военнослужащих из Красноярья: «На одной из застав Краснознаменного Тихоокеанского пограничного округа служит Иван Денисенко. До призыва в армию он жил и работал в Красноярске. Земляки могут им гордиться»2. Публикация антикитайских материалов в «Красноярском рабочем», в которых упоминались события на Даманском, была продолжена серией статей и заметок, помещенных в мартовских номерах 1969 г. 13 марта опубликована заметка «Мировая общественность клеймит позором китайских провокаторов», 16 марта – «Суровая отповедь китайским провокаторам», 18 марта – статья «Выступления в Китае против Мао» и т. д. Через неделю после боя на Даманском в газетах стали публиковаться материалы, посвященные призывникам из Красноярского края, погибшим в этом бою. В газете «Красноярский комсомолец» вышел большой материал «В сердцах матери, в памяти народной», посвящённый погибшему красноярцу Владимиру Рабовичу. Корреспонденты писали о трагедии в семье строителей Саяно-Шушенской ГЭС, о горе матери: «Она не могла даже поехать с сыновьями и мужем, чтобы проститься с сыном»3. 13 марта статью о подвиге Николая Колодкина напечатала «Комсомольская правда». Сообщалась, что он был успешным спортсменом, чемпионом крайсовета ДСО «Трудовые резервы» по хоккею сезона 1965–1966 г. Николай учился на рулевого-машиниста и в 1966 г. успешно окончил ГПТУ. 14 марта 1969 г. впервые сообщила о погибших в бою с китайцами земляках и «Советская Хакасия». В материале корреспондента хакасской газеты Л. Городецкого «Гневом полны сердца» говорилось: «Дом культуры Бейского совхоза переполнен. На сцене – портрет в траКрасноярский комсомолец. – 1969. – 10 марта. Красноярский рабочий. – 1969. – 16 марта. 3 Красноярский комсомолец. – 1969. – 10 марта. 1 2

325

Глава 3

урной рамке. Кругом живые цветы. У портрета стоят в почетном карауле пионеры... Из Бейского совхоза радист Виктор Коржуков ушел служить в ряды Советской армии. Он стал пограничником. До конца службы ему оставалось несколько месяцев. Защищая границу нашей родины от маоцзэдуновских провокаторов, Виктор Коржуков пал смертью храбрых... На трибуну поднялся брат Виктора Коржукова – Владимир. – В нашей семье было одно горе, – сказал он, – в Отечественную войну погиб отец. А 2 марта нынешнего года, в мирное время, от руки китайских провокаторов погиб брат»1. Подробности боестолкновения приведены в Акте медицинского осмотра трупов военнослужащих войсковой части 2488, погибших при отражении вооруженного вторжения китайских военнослужащих на территорию СССР 2 марта 1969 года2, на который ссылается Д.С. Рябушкин: «Ефрейтор Коржуков Виктор Харитонович, русский, 1948 года рождения. Имеются пулевые ранения в области грудной клетки, поясничной области, левого плеча, смерть наступила от повреждения органов грудной клетки»3. Об этом же эпизоде боя вспоминал начальник заставы В.Д. Бубенин: «В ходе боя тяжелое ранение получил секретарь комитета комсомола заставы Виктор Коржуков. Алексей Змеев, тоже раненый, пополз спасать своего друга, попросив Петра Плеханова прикрыть его огнем. Они с Виктором уже пробирались к укрытию, когда смерть настигла обоих»4. В газете был помещен материал члена Союза журналистов СССР М. Громова под названием «Один из 31». Журналист описывал подвиг пограничников: «В бою с китайскими провокаторами на острове Даманском пал смертью храбрых, защищая священные рубежи любимой Родины, пограничник, наш земляк, житель поселка Усть-Абакан Гавриил Егорович Киселев. Он до последних минут своей жизни мужественно защищал родную землю. Пекинские авантюристы жестоко расправились с Гавриилом Киселевым. Тяжело раненного, его варварски истязали, наносили ножевые раны, сломали челюсть, а затем пристрелили. Мать и отец, выезжавшие на похороны, с трудом опознали своего сына... Теперь Гани нет. Он геройски погиб, защищая границу Родины. Погиб на четвертом месяце службы, тридцать дней не дожив до девятнадцати Советская Хакасия. – 1969. – 14 марта. В книге Д.С. Рябушкина «Остров Даманский» отсутствуют ссылки на документы. 3 Рябушкин Д.С. Остров Даманский. Пограничный конфликт. Март 1969 г. – М.: Фонд «Русские витязи», 2015. – С. 39. 4 Бубенин В.Д. Кровавый снег Даманского. – М.: Жуковский; Граница; Кучково поле, 2004. – С. 168–169. 1 2

326

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

лет. Но память о нем жива. Земляки храброго солдата обратились в поселковый Совет с просьбой назвать именем Гавриила Киселева одну из улиц Усть-Абакана...»1. Советский журналист постарался в красках описать зверства «пекинских авантюристов», но на самом деле, согласно приведенному в книге Д.С. Рябушкина Акту медицинского осмотра трупов военнослужащих войсковой части 2 488, погибших при отражении вооруженного вторжения китайских военнослужащих на территорию СССР 2 марта 1969 года, Г.Е. Киселев, вероятнее всего, был тяжело ранен в бою и добит китайскими солдатами штыком в голову. В документе говорилось: «Пулевое ранение в область грудной клетки и правой верхней конечности. Колото-резаная рана в области черепа. Смерть наступила от повреждения головного мозга»2. Еще о двух пограничниках-земляках, погибших в бою 2 марта, главная газета Хакасии сообщила лишь 21 марта. В статье секретаря парткома строительства Саяно-Шушенской ГЭС В. Лазарева «Верность Родине, народу!» говорилось: «Уже известно, что среди воинов-пограничников – участников боя 2 марта – были и молодые труженики Хакасии... Раним утром 2 марта 1969 года поднятые по тревоге младшие сержанты В. Рабович и Н. Колодкин в составе группы старшего сержанта И.И. Стрельникова вышли навстречу провокаторам, нарушившим государственную границу. Небольшая группа воинов-пограничников геройски погибла, приняв на себя огонь, издевательства и надругательства озверевших маоцзэдуновских бандитов... В нашем поселке Майна живут родители В. Рабовича... в селе Очуры мне пришлось побывать и у заслуженных тружеников колхоза имени Калинина, кавалера ордена Ленина Ивана Карповича и Татьяны Трофимовны Колодкиных. Невосполнимы их потери... Но еще более величествен ратный подвиг их сыновей... Вооруженная провокация в районе о. Даманский, злодеяния и надругательства маоцзэдуновских головорезов над телами пограничников наглядно и ярко показали цену и суть лживых, лицемерных заверений пекинских идеологов о “дружбеˮ с советским народом». Действительно, медицинская комиссия пришла к заключению: «Сержант Рабович Владимир Никитович после ранения был умерщвлен ударом штыка в область лица и выстрелом в затылок... Младший сержант Колодкин Николай Иванович после ранения получил перелом руки и был убит ударом штыка (ножа) в шею»3. Советская Хакасия. – 1969. – 14 марта. Рябушкин Д.С. Остров Даманский. Пограничный конфликт... – С. 40. 3 Там же. – С. 41. 1 2

327

Глава 3

19 марта газета «Красноярский рабочий» поместила материал о  Николае Колодкине. В статье «Наши границы неприкосновенны» говорилось: «Красноярск. Пожалуй, ни одно здание города не смогло бы поместить всех, кто пришел на этот митинг протеста против новых провокаций клики Мао Цзэ-дуна... Сюда, во двор городского профессионально-технического училища № 2, собрались учащиеся, мастера производственного обучения, представители соседних учебных заведений... Защищая границу, пал смертью храбрых и воспитанник нашего училища Николай Колодкин – отличник учебы, хороший спортсмен, верный товарищ... – Место на границе, где стоял наш Коля, готов занять каждый из нас, – заявил на митинге учащийся Борис Колесов... Слово берет представитель Краснознаменного Тихоокеанского пограничного округа А.А.  Шишанов... После митинга девятнадцать учащихся училища подали заявления с просьбой послать их на заставу, где погиб Николай Колодкин, как только настанет им срок служить в Советской Армии»1. События 2 марта 1969 г. имели продолжение. Развернувшаяся в Советском Союзе кампания осуждения действий китайцев и поддержки политики КПСС и действий советских пограничников не способствовала смягчению напряженности. Не удовлетворена была результатами боя 2 марта, вероятно, и китайская сторона, разыгрывавшая свою игру на международной арене. После первого вооруженного столкновения на острове Даманском стороны начали готовиться к продолжению вооруженной борьбы. По крайней мере, на это указывается в Заявлении ТАСС от 16 марта, где отмечалось: «Во время встречи представителей советских и китайских пограничных войск, состоявшейся 12 марта с. г., офицер китайского погранпоста Хутоу, ссылаясь на указание Мао Цзэдуна, высказал угрозы применения вооруженной силы в отношении советских пограничников, охраняющих остров Даманский»2. В рамках китайской пропагандистской кампании уже 4  марта 1969 г. в главных (государственной и военной) газетах КНР была опубликована статья «Долой новых царей!». В ней в связи с конфликтом на Даманском повторялись абсолютно те же аргументы и угрозы, те же выражения, что и в советской прессе. Китайские власти утверждали, что Даманский (Чжэнбаодао) всегда был китайским и охранялся китайскими пограничниками, что советское руководство стало ревизионистским, что конфликт противная сторона развязала из-за нарастания внутренних и внешнеполитических проблем, что СССР объединился с США против 1 2

328

Красноярский рабочий. – 1969. – 19 марта. Красноярский комсомолец. – 1969. – 16 марта.

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

социалистического Китая и что китайский народ и Народно-освободительная армия защитят рубежи своей родины от агрессии. Вскоре на Даманском вновь начались боевые действия. В Заявлении ТАСС от 16 марта 1969 г. говорилось: «14 марта 1969 года в 11 часов 15 минут по московскому времени группа вооруженных китайских солдат предприняла новую попытку вторгнуться на советскую территорию – остров Даманский, на реке Уссури. На следующий день, 15 марта, крупный вооруженный отряд китайских солдат, поддерживаемый с берега артиллерийским и минометным огнем, атаковал советских пограничников, охранявших остров, в результате чего имеются убитые и раненые. Принятыми мерами провокаторы отброшены с острова»1. 14 марта обе стороны тщательно готовились к бою, при этом и советские пограничники, и китайцы по непонятным причинам то занимали остров, то оставляли его. Начальник политотдела Иманского погранотряда А.Д. Константинов вспоминал: «14 марта поступила команда остров оставить. Не могу утверждать насчет преднамеренности, хотя со здравым смыслом здесь не все как-то вяжется...»2. Генерал В.Ф. Лобанов докладывал партактиву краевой парторганизации: «14 марта они вели передачу, полную угроз, через громкоговорящую установку, и одновременно мелкими группами стали проникать на остров Даманский...»3. В различных вариантах на это указывают и авторы работ по истории конфликта, правда, без ссылок на документы и иногда с неубедительно представленными деталями. «14 марта в 11.15 советскими постами наблюдения было замечено выдвижение группы китайских военнослужащих в сторону острова Даманский. Огнем пулемета она была отсечена от границы и вынуждена была вернуться на китайский берег. В 17.30 на остров вышли две китайские группы по 10–15 человек. Они установили на огневых позициях четыре пулемета и другое оружие. В 18.45 заняли исходные позиции непосредственно на берегу от него»4. Рано утром 15 марта советские пограничники вновь заняли позиции на острове. В воспоминаниях начальника политотдела Иманского погранотряда А.Д. Константинова говорится: «Вечером четырнадцатоКрасноярский комсомолец. – 1969. – 16 марта. Попов В.С. Даманский. Незабываемый остров. 1969–2014. – М.: Издательская группа «Граница», 2014. – С. 144–147. 3 Волохова А. К событиям на Даманском // Проблемы Дальнего Востока. – 1994. – № 3. – С. 95. 4 Окороков А.В. В боях за Поднебесную. Русский след в Китае. – М.: Вече, 2013. – С. 214. 1 2

329

Глава 3

го, ближе к полуночи, Леонов получил из округа распоряжение снова занять остров. И вот в час или два подполковник Яншин повел свою мотомангруппу на Даманский... Пятнадцатого же, к началу событий на острове, у нас там находилась мотомангруппа. Не укрупненные пограннаряды, как писали, а четыре группы с техникой. Они вошли туда, как я уже говорил, ночью»1. 15 марта китайцы также стали занимать позиции на острове, начался бой. Командующий пограничным округом генерал В.Ф. Лобанов докладывал партактиву краевой парторганизации: «15 марта в 11 часов 15 минут группа хорошо вооруженных китайских солдат предприняла попытку ворваться на остров Даманский... Советские пограничники в течение 7 часов при активной поддержке с берега сумели удержать остров, а затем объединенной контратакой с берега и пограничников с острова к 19 часам выбросить китайцев за пределы нашей территории»2. Однако участники боя, в отличие от командующего округом, указывали, что бой начался в 9 час. 45 мин.3 В материалах специальных корреспондентов ТАСС также указывалось другое время: «Китайские провокаторы, подогретые антисоветской пропагандой клики Мао, 14 и 15 марта попытались вновь захватить эту исконно русскую землю... 15 марта в десять часов пятнадцать минут по владивостокскому времени китайские бандиты вновь начали атаку»4. Бой 15 марта продолжался до вечера, было три китайских атаки и три советских контратаки. С обеих сторон участвовало около 50 БТР и танков, 13 из них было подбито5. Известный российский китаевед В.Н. Усов, который в марте 1971 г. посетил погранзаставу Нижне-Михайловка и беседовал с подполковником А.Д. Константиновым, пишет: «Как уже выяснилось к моменту боя, с китайской стороны были задействованы части регулярной армии... В то время как с советской стороны участвовали только пограничные войска с нескольких соседних застав... Леонову были даны строгие указания на китайский берег не выходить, и он вынужден был курсировать на танке только по льду реки, подставляя борт танка китайским снайперам. И только к обеду, когда удалось связаться с Л.И. Брежневым, было дано добро на помощь пограничникам со стороны регулярной армии»6. Попов В.С. Даманский. Незабываемый остров… – С. 144–147. Волохова А. К событиям на Даманском… – С. 95. 3 Рябушкин Д.С. Остров Даманский. Пограничный конфликт… – С. 83. 4 Красноярский комсомолец. – 1969. – 19 марта. 5 Усов В. Трагедия на Уссури // Проблемы Дальнего Востока. – 1994. – № 3. – С. 89. 6 Там же. 1 2

330

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

Полковник А.Д. Константинов вспоминал: «Перед выходом построились. Леонов сказал речь, поставил задачу. Я тоже вставил слово. “Солдаты – говорил, – мы на своей земле и умрем, но ее не отдадим никому”. Вроде все правильно сказал, патриотично, красиво. После таких слов только “ура” и в атаку. А мы смотрим – солдаты все как оцепенели, напряглись... синдром засады... Утром начался расстрел острова. Завязался бой. Что у Яншина происходит, мы не знаем. Почему? Да потому что на БТРах радиостанции, по “умному” заключению кабинетных разработчиков, установили на корпусе, по ходу справа, хотя даже на танках еще в войну сообразили антенны поставить на башню. А тут в ходе боя своим же огнем антенны посрезали... Прижали. Очень здорово прижали... Леонов решил на танках идти. И они пошли. Идут 3 танка, как на параде. Связаться с Леоновым, опять же как и с Яншиным, не могу – частоты, на которой работает взвод, не знаем... расстояние от китайского берега до наших танков было где-то метров двести, когда они влепили из РПГ. Экипаж – кто ранен, кто убит. Танк замер... третий танк, по логике, должен был подойти, прикрываясь вторым, взять на буксир подбитую машину и утащить ее задним ходом... наоборот, два этих танка просто ушли. В ночь на 16 марта на остров отправилась разведывательно-поисковая группа... вместе с ними отправился и сержант Бабанский. Именно он первым вышел на Леонова. Тот был уже мертв. Китайцы его не тронули, а вот машину пощипали»1. Таким образом, пограничники не могли удержать остров, начальник погранотряда полковник Д.В. Леонов сел в танк и возглавил атаку, которую поддержала мотострелковая рота 199-го Верхне-Удинского полка. Фактически начальник Иманского погранотряда пошел на самоубийство. Исход боя 15 марта решила артиллерия. Участники боя писали: «Только в 17.00 артиллерия и дивизион “Градˮ провели свой налет по китайскому берегу, протоке, сопкам, что и решило исход боя. Сначала огонь открыла минометная батарея. А потом уже артиллерия чуть не перебила своих, и А.Д. Константинову пришлось долго шуметь в трубку, чтобы огонь перенести дальше... В течение дня 8 раз остров то брали, то отходили под огнем китайцев... К 20.00 15 марта китайцы были полностью выбиты с острова, южная часть острова нашими саперами была заминирована. Собрав все необходимое в 1.20 (это уже было 16 марта), я вернулся на заставу»2. 1 2

Попов В.С. Даманский. Незабываемый остров... – С. 144–145. Рябушкин Д.С. Остров Даманский. Пограничный конфликт… – С. 83–84.

331

Глава 3

В бою 17 марта, который никогда не упоминался в советских сводках, и лишь китайцы писали о нем, погиб призывник из Аскизского района Анатолий Власов, пытавшийся под огнем противника спасти секретный советский танк. Последняя попытка советских разведчиков проникнуть на остров Даманский имела место в ночь на 22 марта. Закончилась она гибелью солдата-добровольца и тяжелым ранением его товарища, секретный танк достался китайцам. Отметим также, что китайцы продолжали и дальше нести потери, вероятно от огня с советского берега, до конца марта и в последующие месяцы1. Российские историки приводят в своих работах китайский вариант описания событий на Даманском: «15 марта Советский Союз, не обращая внимания на многократные предупреждения китайского правительства, развернул наступление на нас силами 20 танков, 30 бронетранспортеров и 200 человек пехоты при поддержке с воздуха своей авиацией. Мужественно оборонявшие остров в течение 9 часов бойцы и народные ополченцы выдержали три атаки противника. 17 марта противник силами нескольких танков, тягачей и пехоты попытался вытащить подбитый ранее нашими войсками танк. Ураганный ответный артиллерийский огонь нашей артиллерии уничтожил часть сил противника, оставшиеся в живых отступили»2. Несмотря на разность интерпретаций событий марта 1969 г. на острове Даманском непреложным остается тот факт, что советские пограничники и мотострелки, в числе которых были десятки красноярцев, пролили там свою кровь. 216 пограничников, 80 военнослужащих Советской армии и 4 гражданских лица были награждены боевыми наградами за Даманский. Из них 59 человек – посмертно. Пятеро защитников Даманского (трое посмертно) получили звание Героя Советского Союза, 115 человек были награждены боевыми орденами, 118 – медалью «За отвагу», 62 – медалью «За боевые заслуги». Как уже отмечалось, красноярцы были в числе участников боев на Даманском. В числе 59 погибших 7 были призваны из Красноярского края. Большие потери понесла только соседняя Кемеровская область  – 11 призывников. В числе погибших в марте 1969 г. были: призванный Шушенским РВК ефрейтор Павел Андреевич Акулов, 1947 г.р.; призванный Минусинским РВК младший сержант Николай Иванович Колодкин, 1948 г.р.; призванный Усть-Абаканским РВК рядовой Гавриил Егорович Киселев. 1950 г.р.; призванные Алтайским РВК Хакасии сержант Влади1 2

332

Рябушкин Д.С. Остров Даманский. Пограничный конфликт… – С. 104. Окороков А.В. В боях за Поднебесную. Русский след в Китае… – С. 219.

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

мир Никитович Рабович, 1948 г.р. и ефрейтор Виктор Харитонович Коржуков, 1948 г.р.; а также военнослужащие Советской армии – призванный Канским РВК водитель БТР рядовой Александр Христианович Гельвих 1949 г.р. и призванный Аскизским РВК Хакасии наводчик орудия танка младший сержант Анатолий Иванович Власов, 1949 г.р. Некоторые из красноярцев – участников боев на Даманском были ранены. В фондах Красноярского краеведческого музея хранятся фотографии, собранные в архивное дело «Фотографии – об участии красноярцев на острове Даманском (Стрелковская погранзастава), июнь 1969 г.»1. На одной из фотографий 44 человека, в том числе 4 офицера и один или два гражданских лица. На оборотной стороне фотографии подпись: «Воины-пограничники, пришедшие служить в Иманский погранотряд из Красноярского края (вместе с делегацией Красноярского крайкома ВЛКСМ)». На другой фотографии 7 рядовых пограничников, пожилой подполковник и подпись: «Пограничники-красноярцы, которые служат на заставе Нижне-Михайловка. В центре – офицер Зубков И.В., уроженец г. Артемовска Курагинского района Красноярского края. Апрель 1969 г.». В фондах музея есть фотография пограничника, на которой написано: «Владимир Боровской. Окончил Красноярское речное училище. В  бою на острове Даманском получил пулевое ранение навылет и 5 осколочных ранений. Сейчас снова в строю». Следующая фотография – «Воины красноярцы, участники боя на о. Даманском... Владимир Сорокин – из Черногорья, Владимир Бен – из Идринского р-на, Валерий Леонов». На других фотографиях согласно подписям: «Воин-красноярец, боец Иманского погранотряда Александр Казанцев, окончивший перед службой Красноярскую сш № 14.»; «Боец заставы Нижне-Михайловка абаканец Василий Иванов, апрель 1969 г.»; «Илья Кобец – у знамени, врученном пограничникам Уссурийского отряда делегацией красноярской молодежи»; «Второй год служит на заставе Нижне-Михайловка бывший рабочий рудника «Коммунар» Василий Мещеряков»; «Пограничники-красноярцы Виктор Расолов и Юрий Лопатин»; «Командир отделения на заставе «Кулебякины сопки» Михаил Фадеев пришел служить в погранвойска из Красноярска»; «Владимир Автушко». Владимир Автушко до службы работал в Даурском леспромхозе, Владимир Сорокин и Валерий Леонов работали в Черногорске, Иван Гологрудов был комбайнером Усть-Абаканского совхоза, Владимир Боровской приехал в Красноярское речное училище из Крутояра. 1

КККМ, в/ф. 8016.

333

Глава 3

В газетах печатались официальные материалы о реакции красноярской общественности на новые бои на Даманском: «Выступивший на митинге начальник кадров ОРСа Ачинского глиноземного завода Михаил Алексеевич Орлов, участник Великой Отечественной войны, бывший пограничник, сказал: – Мне пришлось служить на границе с Китаем недалеко от острова Даманского. Я хорошо помню, с каким уваженим относились к нам, советским людям, простые китайские солдаты... Клика Мао Цзэ-дуна разжигает теперь в своей стране антисоветскую истерию... границы Советского государства неприкосновенны!»1. На страницах «Красноярского комсомольца» печатали материалы о стремлении служить на китайской границе: «Заявление. Мы, призывники, учащиеся ГПТУ-2, просим... направить нас для прохождения службы в рядах Советской армии на советско-китайскую границу. Мы хотим заменить выпускника нашего училища Николая Колодкина и его товарищей, погибших 2 марта 1969 г.»2. Таким образом, официальные средства массовой информации в 1969 г. говорили о единодушной поддержке советским народом политики ЦК КПСС. Реальные же настроения лишь отчасти фиксировались советскими спецслужбами, в подавляющем большинстве эти документы пока не введены в научный оборот. В качестве примера использования такого рода материалов можно привести работу замечательного исследователя, бывшего сотрудника КГБ А.В. Соловьева. «В марте 1969 года, – пишет А.В. Соловьев, – Управление КГБ направило в Читинский обком КПСС информацию о реагировании населения на даманские события. В информации указывалось, что панические настроения среди различных слоев населения не отмечались... Одновременно отмечались отдельные негативные факты... из-за недостатка материалов в средствах массовой информации о конфликте в районе острова Даманский появились слухи о больших потерях среди советских пограничников, имелись единичные панические высказывания»3. Последствия советско-китайского конфликта Советско-китайский вооруженный конфликт на острове Даманском стал важнейшим общественно-политическим событием. Советское руководство, первоначально пытавшееся не допустить вооруженного столкновения на границе, использовало его в своих пропагандистских Красноярский комсомолец. – 1969. – 19 марта. Там же. 3 Тарасов А.П. Даманский: оглянуться без ненависти… – С. 111–112. 1 2

334

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

целях. Советское общество поддержало эту политику, каких-либо проявлений общественного недовольства эскалацией советско-китайского противостояния и вооруженным конфликтом на Даманском зафиксировано не было. На события конфликта откликнулся поэт Евгений Евтушенко. Его поэма «У матери грузди в кадушке давно усолились, а сын ее рухнул на красном снегу уссурийском» была напечатала в «Литературной газете». Произведение написано нерифмованным стихом, сочувствие горю матери перемешивается с критикой маоизма: «О, видел бы Маркс, как разыгран и жалко и низко трагический фарс обнаглевшего лжекоммуниста... Как мерзко, как тупо сжигать репродукции Гойи, Эль Греко!.. Ползет через нашу границу дыханье тяжелое, богдыханье. Бессильно грозится святоша, истерзанный зудом: “Стерилизуем!” И целится в правду... И родина наша им снится, где Пушкин с Шевченко – изъяты. Где в поле растет не пшеница, а только цитаты, цитаты, где челюсти зверски хрустят, как морскою капустой – искусством... где нету сибирской тайги, ибо всю ее махом спилили на рамы портретов отца человечества – Мао... где месит Майя Плисецкая цементную жижу балетками... Не выйдет! А если нас втянут, то, вскакивая в эшелоны, не просто за Русь и за веру мы с вами наденем шеломы... так встал пограничник с прозрачным пушком над губою, от пули двуличной прикрыв Сун Ят-сена собою! Владимир и Киев, вы видите – в сумерках чадных. У новых Батыев качаются бомбы в колчанах. Но если накатят – ударят в набат колокольни, витязей хватит для новых полей куликовых!»1. Таким образом, модный советский поэт в своем произведении о советско-китайском конфликте ни разу не упомянул острова Даманского и вообще пограничных споров, но призвал общественность защитить истинный марксизм вместе с Суньятсеновским национализмом, европейское и русское искусство и даже сибирскую тайгу от нового «батыева» нашествия. В публикуемых с границы материалах, во многом созданных «на потребу дня» художественных произведениях, конфликт на Даманском уже подавался как продолжение старого противостояния на границе: «В 1929 году там отважили белокитайцев, которые обстреливали со своего берега советское мирное население. Весной 1939 года били японских провокаторов, пытавшихся захватить наш остров на пограничной реке»2. За коммунизм. – 1969. – 26 марта. Балакирев Ю., Костин Б., Кузнецова Л. Отпор провокаторам // За коммунизм. – 1969. – 19 марта. 1 2

335

Глава 3

Совсем другая история была у стихотворения, написанного 24 марта 1969 г. карагандинским бардом В.А. Барановым: На Уссури под солнцем тает лед, Весна смешала золотые краски... Но кто, скажите, кто же нам вернет Тех, кто погиб на острове Даманском. Земля рванула, и качнулся лед, И громом тишина упала сверху... На лед упал пятидесятый год И навсегда остался в списках на поверку. Но вот опять сменяются посты, Молчат на лоб надвинутые каски. Не воскресят наградные листы Тех, кто погиб на острове Даманском. Из них тогда не отступил никто, Звенело солнце медными лучами... Простите, парни, вы меня за то, Что в этот час я не был рядом с вами. Эти стихи, зачастую в разных вариациях («Как рано тает снег на Уссури» и проч.), положенные на нехитрую мелодию, долго пели во дворах сибирских городов, они стали одним из символов целой эпохи советской истории. Сибиряки, как и весь советский народ, восприняли вооруженный конфликт на Даманском как пролог будущей агрессии Китая. Красноярцы видели в пограничниках своих защитников, остановивших начавшуюся китайскую агрессию. Поддержка защитникам была оформлена на всех уровнях. В апреле 1969 г. на Дальний Восток выехала «делегация красноярской молодежи», в ее состав вошли секретарь крайкома ВЛКСМ В. Шахов, секретарь Красноярского горкома ВЛКСМ В. Юрчик, секретарь Хакасского обкома ВЛКСМ В. Штыгашев и работник Хакасского облвоенкомата Н. Шепилов. Красноярские делегаты посетили заставы Иманского погранотряда и корабли подшефной эскадры Тихоокеанского флота. Память о погибших, пропаганда подвига советских пограничников и мотострелков стали важным элементом советской повседневно336

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

сти. В материалах об В.Н. Рабовиче речь идет об увековечивании его памяти: «9 мая 1969 г. взяли брата Анатолия – который просился на Даманск. Где он работал в гараже в Майне, сделан уголок Рабовича и на улице большой портрет на гараже. Одна из улиц пос. Майна названа именем Владимира Рабовича»1. Мартовские бои на Даманском были пиком советско-китайского противостояния. Но спад напряженности наблюдался медленно. Сначала китайские солдаты продолжали выходить на острова, которые Москва приказывала считать советской территорией, но вооруженных столкновений с советскими пограничниками здесь больше не было. Историк А.В. Окороков пишет: «23 апреля 1969 г. группа китайцев численностью 25–30 человек нарушила границу СССР и вышла на советский остров № 262 на реке Амур, расположенный вблизи населенного пункта Калиновка. Одновременно на китайском берегу Амура сосредоточилась группа китайских военнослужащих»2. Хабаровский исследователь продолжает: «8 июля группа вооруженных китайцев, нарушив границу, укрылась на советской части острова Гольдинский на реке Амур и обстреляла из автоматов и гранатометов советских речников-путейцев, прибывших на остров для ремонта навигационных знаков. В  результате один речник был убит, а трое ранены»3. По самому острову Даманский, точнее по китайцам, выходившим на этот остров, советские пограничники еще около 300 раз открывали огонь. Согласно китайским официальным данным, несколько китайцев было убито. Но 10 сентября поступил приказ больше не стрелять по китайцам на острове Даманский. Летом 1969 г. имели место боестолкновения между советскими пограничниками и китайцами на других участках границы. 10 июля 1969 г. произошел бой в районе реки Тасты в Казахстане. Крупный бой, в котором были убитые, раненые и пленные, состоялся 13 августа на озере Жаланашколь. В этом бою погибли два советских пограничника, 15 человек получили ранения4. С марта 1969 г. глава советского правительства искал возможности начать урегулирование конфликта. Российские исследователи отмечают: «21 марта 1969 г. поступил звонок от председателя Совета министров СССР А.Н. Косыгина с требованием переговорить с МаоКККМ, в/ф 1920. Окороков А.В. В боях за Поднебесную. Русский след в Китае… – С. 221. 3 Дорохов В.Ж. УВД на границе… – С. 50. 4 Мусалов А. Даманский и Жаланашколь. Советско-китайский вооруженный конфликт 1969 года. – М.. 2005. – С. 36. 1 2

337

Глава 3

Цзэдуном и Чжоу-Эньлаем. На следующий день Мао Цзэдун принял решение ответить советскому посольству в форме меморандума, в котором говорилось, что в текущей ситуации китайско-советских отношений связь по телефону более не является приемлемой. Если у советского правительства есть что сказать, просьба в официальном порядке представить китайскому правительству по дипломатическим каналам»1. 11 сентября главе советского правительства удалось добиться встречи с премьером КНР. Исследователи подчеркивают: «Председатель Совмина СССР А.Н. Косыгин на похоронах Хошимина во Вьетнаме сообщил китайской делегации о желании встретиться с премьером КНР Чжоу Эньлаем для обсуждения пограничных проблем – другие каналы связи уже не работали – и вынужден был улететь, не получив ответа. Когда его самолет был на пути в Москву, китайцы сообщили о согласии встретиться в пекинском аэропорту. Более унизительного предложения для председателя правительства великой державы трудно себе представить. Это как если бы нас позвали в гости встретиться на лестничной клетке. Но Косыгин полетел в Пекин. Он поговорил с Чжоу Эньлаем и остановил стрельбу на границе, спасая жизни, бог знает скольких солдат. Это был государственный подвиг советского премьера, искренне преданного своему Отечеству... Только научившись на своих страшных – едва не смертельных – ошибках, русские и китайцы смогли переступить через себя и сделать шаг навстречу друг другу. Потом пограничные консультации шли еще более двадцати лет. Но с того времени на границе больше не стреляли»2. 19 октября 1969 г. в Пекин прибыла на переговоры советская делегация во главе с первым заместителем МИД В.В. Кузнецовым. Несмотря на то что советско-китайские переговоры неоднократно прерывались из-за выдвижения обеими сторонами взаимонеприемлемых условий, они продолжались до 1978 г. Как уже отмечалось, с 10 сентября 1969 г. по китайцам на островах советские пограничники больше не стреляли, с этого времени остров Даманский де-факто стал китайским, что позднее было оформлено де-юре. При этом с советской и российской стороны никогда официально не заявляли ни о передаче острова, ни об изменении линии государственной границы в этом районе. Таким образом, Пекин успешно решил все задачи, ради которых он пошел на вооруженное столкновение с Советским Союзом. Американские спецслужбы сделали вывод о том, 1 2

338

Дорохов В.Ж. УВД на границе… – С. 47. Тарасов А.П. Даманский: оглянуться без ненависти… – С. 106.

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

что целью Китая в этом конфликте была демонстрация перед правительством США своей независимости от СССР. 25 октября 1971 г. Генеральная Ассамблея ООН приняла решение о восстановлении законных прав КНР в ООН. Остров Даманский китайцы заняли еще раньше. Демонстрация трофейного советского танка в Пекине стала серьезным аргументом для убеждения китайской общественности в безоговорочной победе над «советскими ревизионистами». Советская повседневность обогатилась еще одним примером мужества и героизма сибиряков, а советское правительство получило дополнительный аргумент для обоснования новой гонки вооружения. Специалисты отмечают: «...в период с 1969 по 1972 г. СССР усилил свою дальневосточную группировку 18–20 дивизиями, тогда как Китай  – только двумя»1. Особенно большие ресурсы на противостояние с  Китаем тратились по линии КГБ, например, уже после конфликта только на участке Приаргунского погранотряда в Забайкалье было построено 11 новых пограничных застав2. Осенью 1969 г. поступил приказ: «Командирам соединений внутренних войск МВД СССР для совместных с органами КГБ мероприятий предусмотреть выделение сил и средств мотострелковых частей по месту их дислокации...»3. Китаист А.П. Тарасов справедливо считает: «Политическое руководство СССР смогло быстро оценить агитационно-пропагандистский потенциал даманской драмы, искусно включив в свою китайскую политику этот кровопролитный сюжет. Он на протяжении десятилетий эмоционально великолепно гальванизировал дохлую лягушку синофобской риторики КПСС. Поэтому настоящие герои Даманского стали и официальными героями, но в целом обострение советско-китайских противоречий имело для СССР гибельные последствия»4. Хабаровский исследователь В.Ж. Дорохов подчеркивает: «…чем острее становилось противостояние, тем больше усилий прилагали краевые партийные органы по формированию негативного общественного мнения по отношению к властям КНР... Однако после встречи 11 сентября 1969 г. ... все пропагандистские мероприятия были быстро свернуты...»5. 1 Евсеев С.А. Американские источники по советско-китайским пограничным столкновениям 1969 г. // Документ. Архив. История. Современность: сб. науч. тр. – Вып. 6. – Екатеринбург: Изд-во Уральского ун-та, 2006. – С. 438. 2 Тарасов А.П. Даманский: оглянуться без ненависти... – С. 112. 3 Дорохов В.Ж. УВД на границе… – С. 151. 4 Тарасов А.П. Даманский: оглянуться без ненависти… – С. 23. 5 Дорохов В.Ж. УВД на границе… – С. 150–151.

339

Глава 3

В 1970–1980-е гг. подвиг героев Даманского уже не нуждался в «пропагандистской подпитке», память о нем сохранялась в обществе. Но никакой официальной информации о судьбе самого острова больше не поступало, советская общественность довольствовалась слухами вроде того, что остров просто исчез под ударами советской реактивной артиллерии. До 1980-х гг. участники боев на Даманском, как единственные в послевоенный период советской истории имевшие «легальный» боевой опыт, пользовались большим авторитетом в армии. Экономические потери для СССР от эскалации конфликта были велики и имели далеко идущие последствия. Советско-китайское противостояние привело к резкому сокращению и без того уже деградировавшей торговли между двумя странами. В 1969 г. товарооборот снизился по сравнению с 1968 г. на 40 %. Следствием конфликта на Даманском стало наращивание советских вооруженных сил на Дальнем Востоке. Руководство страны начало гонку вооружений в противостоянии с Китаем, при этом, как сегодня хорошо известно, совершенно бессмысленную в части общей системы международных отношений и бесполезную для собственной экономики. Гонка вооружений с Китаем принципиально отличалась от таковой с Америкой. Если для противостояния Западу разрабатывались новейшие вооружения, что отчасти способствовало развитию высоких технологий, стимулировало развитие науки и образования, то на противостояние с Китаем направлялись бесконечные материальные и людские ресурсы без серьезной перспективы для будущего развития страны. Строительство БАМа имело важную народно-хозяйственную составляющую, но приоритет войны и здесь вел к большим потерям, например, автомобильные мосты с деревянным покрытием для возможной укладки рельсов после таежных пожаров надолго были выведены из хозяйственного оборота. Строительство же вдоль многотысячекилометровой границы долговременных железобетонных укреплений и прочих оборонительных сооружений истощало ресурсы страны. Результат сегодня известен – застой 1970-х и кризис 1980-х. С начала 1970-х гг. реальной опасности большой войны Советского Союза с Китаем, очевидно, уже не было. Однако в условиях сохранения руководством КНР приверженности старой коммунистической доктрине о неизбежности мировой войны и «активизации подготовительных мероприятий на случай возникновения войны» осознать это было непросто. Для советского народа, по крайней мере для жителей восточных районов страны, именно «китайская опасность» на долгие 340

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

годы была главной в повседневной политике. Такое восприятие Китая было обусловлено как пропагандой, так и советскими реалиями – постоянным наращиванием военной группировки на китайской границе, почти полным отсутствием миграции и товарообмена. Отметим еще один немаловажный факт: значительная часть мужского населения Сибири проходила срочную службу в приграничных районах с Китаем, этот опыт длительного нахождения в бедных и плохо обустроенных районах страны с отсутствием элементарных удобств и суровым климатом отчасти усиливал негативное отношение к Китаю. Советско-китайский вооруженный пограничный конфликт 1969 г. формально не повлиял на положение китайцев в России. В Приенисейской Сибири небольшие группы китайцев или отдельные семьи проживали в Красноярске и практически во всех городах и поселках края. Никаких организованных репрессий против китайцев в этот период не фиксировалось. Есть противоположные примеры: Николай Чи-Жа-До в конце 1969 г. был освобожден из тюрьмы и поселился в Лесосибирске Красноярского края. Это был типичный советский китаец: родился в Китае, с детства жил с матерью в европейской части России, в Сибири женился на русской, имел двоих детей, временами носил китайский костюм, сохранял элементы китайской культуры в быту, но детям не передал ни языка, ни культуры. Несмотря на отсутствие формального давления на китайское население со стороны государства, в условиях жесткого противостояния между двумя странами и острой пропагандистской кампании против китайцев-маоистов местные китайцы испытывали «повышенное внимание» со стороны советских спецслужб и давление со стороны общества. Известный историк, полковник в отставке А.В. Соловьев отмечает: «В марте 1969 года Управление КГБ направило в Читинский обком КПСС информацию о реагировании населения на даманские события. В информации указывалось... на некоторых предприятиях допускались оскорбительные выпады по отношению к лицам китайской национальности, родившимся в Забайкалье, не знающим китайского языка и считающим Советский Союз своей Родиной; в одной из школ города Читы учащиеся пятого класса избили одноклассника из семьи, в которой дед был китайцем (учителя провели с учащимися и их родителями беседы)»1. Интересный пример антикитайских настроений в советском обществе привел читинский китаевед А.П. Тарасов, который в 1970-х гг. 1

Тарасов А.П. Даманский: оглянуться без ненависти… – С. 111.

341

Глава 3

изучал в средней школе китайский язык: «Тогда же я на собственном опыте столкнулся и с практическим применением антикитайской риторики во внутриполитических целях. В округе китайский учил только я, и во дворе меня постоянно пытались “прессоватьˮ, отнимая велосипед под тем предлогом, что когда придут китайцы, то возьмут меня на службу, раз я по ихнему говорить умею»1. В целом, во время советско-китайского противостояния численность китайцев, проживавших в нашей стране, уменьшалась. В 1959 г. переписью было зафиксировано 26 тыс. китайцев, в 1979 г. – 12 тыс.2 Но небольшая китайская община в Приенисейской Сибири, как и в других регионах, полностью не исчезла. Например, в Красноярском крае к 1980-м гг. проживало 144 китайца – граждан КНР и лиц без гражданства, в том числе 12 женщин. Более того, имели место факты увеличения численности китайцев; например, в 1969 г. в Хабаровском крае проживал 171 гражданин КНР, а в 1972 г. – уже 222 китайца3. Часть китайцев проживали компактно в пригородах. Почти все китайцы состояли в смешанных браках, но даже в семьях, где оба родителя были китайцами, дети «обрусели». Потомки смешанных браков часто брали русскую фамилию матери, многие из них не знали о  своем китайском происхождении или скрывали его. Можно привести типичные примеры биографий советских китайцев. В деревне Богачево Ирбейского района Красноярского края в 1970-е гг. жил Василий Лу-чан-сан, отсидевший в свое время в местах заключения и работавший печником. Сам Лу-чан-сан сохранял связи с родиной, переписывался с  родственниками, дважды, несмотря на напряженность в советско-китайских отношениях, ездил в КНР. Однако четверо его детей носили фамилию матери – Грибушины, языка китайского не знали и по самовосприятию и восприятию окружающими китайцами не были. Типичной была судьба проживавшей во второй половине ХХ в. в Красноярске уроженки провинции Хэйлунцзян Лю Сю. Проведя 10 лет в местах заключения, она прибыла на поселение в поселок Долгий Мост Красноярского края, соединилась там с родственниками, а затем, выйдя замуж за китайца, устроилась работать поваром в Красноярске. На протяжении 70-х гг. ХХ в. в Сибири, как и в СССР в целом, китайские мигранты были изолированы от родины, шел процесс их ассимиляции. Тарасов А.П. Даманский: оглянуться без ненависти… – С. 122. Национальный состав населения СССР. – М.: Финансы и статистика, 1991. – С. 129. 3 Дорохов В.Ж. УВД на границе… – С. 117–118. 1 2

342

Красноярский край в советско-китайских отношениях во время Второй мировой войны...

Советское государство в 1970-х гг. активно избавлялось от «китайских следов» в своей истории. В 1972 г. на Дальнем Востоке были переименованы все названия китайского и большая часть тунгусо-маньчжурского происхождения. От этой кампании пострадали многие «страницы истории», исчезла не только «бухта Маньчжур», названная в честь корабля, на котором впервые в край прибыл Н.Н. Муравьев-Амурский, но и собственно Иманский погранотряд, сражавшийся на острове Даманском. Следствием того времени стало почти полное исчезновение из истории Красноярского края всех страниц, связанных с Китаем и советско-китайским сотрудничеством. 1970-е гг. изобиловали примерами недружественных акций по отношению друг к другу. Формально же на протяжении всего периода советско-китайского противостояния СССР и КНР оставались союзниками и друзьями. Уже в 1970 г. в столицы двух стран вернулись послы. Лишь в 1975 г. из китайской конституции была убрана статья о советско-китайской дружбе. В апреле 1979 г. ПК ВСНП решил не продлевать советско-китайский договор 1950 г. о дружбе. В годы советско-китайского противостояния продолжало функционировать Общество советско-китайской дружбы. Правда, деятельность его была малопродуктивной, зачастую оно ограничивалось воспоминаниями о былых временах. Так, вспоминая о 2-й Всесоюзной конференции ОСКД, состоявшейся 29 января 1969 г. в Москве, его участники писали: «С рассказом о связях и контактах Иркутской области с провинцией Ляонин, г. Иркутска – с Шэньяном, успешно развивавшихся в первое десятилетие после образования КНР, на конференции выступил Г.Ф. Кунгуров – член правления Общества, известный сибирский писатель»1. Заместитель председателя ОСКД Г.В. Куликова вспоминала: «17 февраля 1979 г. мы с членом ЦП ОСКД профессором А.В. Меликсетовым вылетели в Пекин. Однако по прибытии в Пекин, к нашему большому сожалению, мы узнали, что наше дальнейшее пребывание в стране не могло продолжаться из-за начавшихся событий на китайско-вьетнамской границе»2. В 1970-х гг. центральное правление ОСКД регулярно проводило различные мероприятия в связи с юбилеями, посвященные 20-летию основания КНР, 125-летию Тайпинского восстания, 1270-летию со дня рождения Ли Бо и т. д. На мероприятиях выставлялся государственный флаг КНР, но не было представителей этого государства. Лишь на состоявшейся в феврале 1978 г. 3-й Всесоюзной конференции ОСКД присутствовали 1

Куликова Г.В. Россия – Китай: Народная дипломатия. – М.: ИД «Форум», 2012. –

2

Там же. – С. 72.

С. 66.

343

Глава 3

представители посольства КНР во главе с советником. После этого представители посольства стали участвовать в разных мероприятиях ОСКД. Несмотря на некоторую стабилизацию советско-китайских отношений, сибирякам пришлось еще не раз вступить в противостояние с Китаем. В ответ на начало китайского вторжения во Вьетнам СССР провел военные приготовления. В марте 1979 г. в Сибирском и Дальневосточном военных округах были проведены масштабные мероприятия по сбору военнообязанных запасных, или, как их называли в народе, партизан. Через южные границы Сибири «партизан» отправили в Монголию, где 21 марта начались военные учения. 22 марта 1979 г. газета «Красная звезда» сообщила о победе вьетнамского народа над агрессорами1. Вскоре сибиряки оказались на войне в Афганистане, где на стороне вооруженной оппозиции встречались китайские добровольцы. Но в 1980-х гг. на официальном уровне в СССР тема военной помощи со стороны КНР воюющим против советских войск формированиям в Афганистане уже не раздражала общественное мнение. Эпоха советскокитайского противостояния уходила в прошлое. Нормализация советско-китайских отношений началась после того, как 24 марта 1982 г. глава Советского Союза Л.И. Брежнев в Ташкенте после традиционных претензий к КНР отметил, что Китай является соцстраной, высказал поддержку в Тайваньском вопросе и надежду на нормализацию отношений. Китай отреагировал быстро, 26 марта последовало заявление МИД КНР, в котором подчеркивалось: «Мы обратили внимание». Летом 1982 г. Дэн Сяопин провел совещание по советско-китайским отношениям, на котором были выдвинуты три условия для нормализации советско-китайских отношений: вывод советских войск из Афганистана; вывод войск из Монголии и укрепленных районов на границе; вывод войск Вьетнама из Камбоджи. Министр иностранных дел КНР прилетел в ноябре 1982 г. на похороны Л.И. Брежнева и перед отлетом заявил о традиционной дружбе между народами Китая и СССР. В 1983 г. страны обменялись делегациями обществ дружбы, был восстановлен обмен студентами и преподавателями, в том же году была возобновлена торговля между приграничными районами двух стран. На новом этапе своего развития советско-китайские отношения отличались от всех предыдущих эпох гораздо большей активностью и возрастанием их значения для российских регионов. 1 Кудренко В.К. Монгольское турне Бийской дивизии // Военно-исторический журнал. – 2009. – № 2.

344

ЗАКЛЮЧЕНИЕ История Приенисейской Сибири в советско-китайских отношениях представлена в монографии на основе целого комплекса разнородных материалов, главными их которых стали местные источники, малоизвестные за пределами Приенисейского региона. Комплексный подход к источниковой базе позволил в полной мере проанализировать региональный аспект в истории советско-китайских отношений, а введение новых документов в научный оборот (архивные материалы, газетные публикации, воспоминания, переписка и мн. др.) позволило представить историческую картину во всем ее разнообразии и противоречивости. Составной частью исследуемой темы стало не только последовательное восстановление событий советско-китайских отношений на материалах Приенисейской Сибири через призму регионализма, но также анализ истории пребывания и эволюции китайской общины на территории Приенисейской Сибири. В то же время подробно освещен целый комплекс других тем. Они связанны с разного рода миграционными процессами как китайцев, так и русских, с разнообразными аспектами торгово-экономических отношений, взаимоотношениями по поводу КВЖД и т. д. Подробно проанализированы конфликтные ситуации в  отношениях с Китаем – противостояние в Туве в начале 1920-х гг., конфликт на КВЖД 1929 г., конфликты на границах с Манчжоу-го и др., при этом особое внимание уделено общественным настроениям в Сибири и России в целом по поводу конфликтов и настроениям красноармейцев – участников конфликтов. Важным сюжетом советско-китайских отношений стала история интернированных китайцев в Приенисейской Сибири, размещенных на Черногорских Копях. В монографии подробно описаны детали их жизни в Черногорске: прибытие город, условия труда и быта, взаимоотношения друг с другом, с властью, процесс возвращения на родину и трагическая история репрессий в отношении той части этой группы, что осталась в Черногорске. Отдельной страницей в истории русско-китайских отношений стали разного рода миграционные потоки, например, эмиграция в Китай и последовавшая затем реэмиграция в Россию, в том числе в Приенисейскую Сибирь, разных групп русских, в их числе енисейских казаков, представителей православного духовенства Енисейской епархии; тщательно проанализированы репрессивные действия в отношении ре345

Заключение

эмигрантов в 1930-е гг. В монографии подчеркивается та важная роль, которую сыграл в сохранении российской духовной миссии в Пекине бывший красноярец, епископ Иннокентий (Фигуровский). Репатриация русских из Китая в Приенисейскую Сибирь в 1950–1960-е гг. рассмотрена с привлечением большого числа источников личного происхождения. Исследование этого пласта материала тем более важно, что реэмигранты внесли серьезный вклад в развитие промышленности, экономики, культуры и искусства Красноярского края. Интересной страницей двухсторонних отношений Красноярского края и Китая после Второй мировой войны стала история Канской школы военных переводчиков: регион на некоторое время стал одним из центров советского востоковедения. Сотрудничество между Красноярским краем и КНР в послевоенный период рассмотрено как в сфере экономического взаимодействия (на примере завода Красмаш), так и культурно-образовательных контактов. Важнейшим моментом советско-китайских отношений стал конфликт на острове Даманском, в монографии самым подробным образом рассмотрены сами события марта 1969 г., участие в них земляков-красноярцев, а также отражение в прессе указанных событий; проанализированы как советская и российская, так и китайская интерпретация этих событий. Для жителей восточных районов Советской страны именно «китайская опасность» после конфликта на Даманском на долгие годы стала главной в повседневной жизни. Советско-китайский вооруженный пограничный конфликт 1969 г. формально не повлиял на положение китайцев в России, однако во время советско-китайского противостояния численность китайцев, проживавших в нашей стране, уменьшалась. Небольшая китайская община в Красноярском крае составляла к 1980-м гг. лишь 144 человека. На следующем этапе стабилизации и развития советско-китайские отношения отличались от всех предыдущих эпох гораздо большей активностью и возрастанием их значения для российских регионов, поэтому, безусловно, они должны стать предметом новых исторических исследований, в том числе на материалах Приенисейской Сибири.

346

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ Архивы 1. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Фонды: 200 (Министерство иностранных дел, г. Омск); 6343. Архиерейский Синод Русской православной церкви за границей. 2. Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). Фонд 17 (Центральный комитет КПСС (ЦК КПСС) (1898, 1903–1991)). 3. Государственный архив Алтайского края (ГААК). Фонд Р-10 (Алтайский губернский исполком). Фонды: Р-328 (Статистический отдел при Исполкоме Барнаульского окружного Совета); П-4 (Барнаульский окружком ВКП(б)). 4. Государственный архив Амурской области (ГААО). Фонд Р-38 (Зейский окружной совет профсоюзов). Фонды: Р-81 (Благовещенский горисполком), Р-114 (Амурский облисполком), Р-481 (Амурский губисполком 1918–1926). 5. Государственный архив Восточно-Казахстанской области (ГАВКО). Ф. 788. (Зайсанский районный исполнительный комитет). 6. Государственный архив Забайкальского края (ГАЗК). Фонды: П-75 (Читинский окружком ВКП(б)), П-4307 (Отдел истории партии Читинского окружного комитета ВКП(б)). 7. Государственный архив Иркутской области (ГАИО). Фонды: Р-16 (Управление Забайкальской железной дороги), Р-42 (Иркутский губернский ревком), Р-62 (Иркутская таможня), Р-145 (Иркутский губисполком). 8. Государственный архив новейшей истории Иркутской области (ГАНИИО). Фонды: 1 (Иркутский губком ВКП(б)), 16 (Иркутский окружком ВКП(б)), 123 (Восточно-Сибирский краевой комитет ВКП(б)), 127 (Иркутский обком КПСС); Р-2883 (Иркутское отделение Союза Советских обществ дружбы и культурной связи с зарубежными странами). 9. Государственный архив Красноярского края (ГАКК). Фонды: 595 (Енисейское губернское управление), Р-49 (Исполком Енисейского губернского Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов), Фонд Р-53 (Енисейский губернский революционный комитет), Р-1743 (Первый Красноярский концентрационный лагерь), Р-1794 (Семиозерская таможня), Р-1800 (Енисейский губернский комиссар временного сибирского правительства); Р-1813 (Енисейский губернский 347

Список литературы

комиссар временного российского правительства), П-1 (Енисейский губернский комитет РКП(б)), П-7 (Минусинский уком РКП(б)), П-17 (Красноярский горком ВКП(б)), П-26 (Крайком партии), П-44 (Усинский райком ВКП(б)), П-60 (Минусинский окружком ВКП(б)), П-7031 (Урянхайский РК РКП(б)). 10. Государственный архив Новосибирской области (ГАНО). Фонды: Д-143 (Документы по истории революционного движения, становления Советской власти и борьбы с контрреволюцией в Сибири), Д-144 (Документы по истории общественного и революционного движения и борьбе с контрреволюцией в Сибири), Р-1 (Сибревком), Р-47 (Исполнительный комитет Западно-Сибирского краевого Совета депутатов трудящихся), Р-867 (Иркутский политцентр), Р-1328 (Сибстатуправление Сибревкома). 11. Центральный Государственный архив Республики Тува (ЦГАРТ). Фонды: 92 (Совет Министров ТНР), 93 (Президиум Малого Хурала ТНР), 100 (МИД ТНР), 112 (Управление комиссара по делам Урянхайского края и Усинского округа), 115 (Управление амбын-нойона Танну-Урянхая), 123 (Заведующий устройством русского населения в Урянхайском крае 1913–1918), Р-29 (Урянхайский краевой исполком Советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов). 12. Национальный архив Республики Хакасия (НАРХ). Фонды: 2  (Хакасский обком партии), 16 Хакасская областная контрольная комиссия ВКП(б), 932 (Хакасская региональная общественная организация «Ассоциация корейская диаспора»). 13. Центр документации общественных организаций Свердловской области (ЦДООСО). Фонд 6 (Свердловский окружной комитет ВКП(б)). 14. Государственный архив Томской области (ГАТО). Фонд Р-195 (Томский окружной исполнительный комитет советов рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов (окрисполком), г. Томск Томского округа Сибирского края (1925–1930)). 15. Центр документации новейшей истории Томской области (ЦДНИТО). Фонды: 1 (Томский губернский комитет (Губком) РКП (б)); 206 (Нарымский окружной комитет ВКП(б)). 16. Государственный архив Хабаровского края (ГАХК). Фонд П-2 (Далькрайком ВКП(б)). 17. Государственный архив Читинской области (ГАЧО). Фонд 93 (Коллекция документов об японском шпионаже на Дальнем Востоке и в Сибири). 348

Список литературы

18. Архив города Минусинска (АГМ). Фонды: 15 (Минусинское уездное казначейство), 24 (Минусинский уездный ревком), 39 (Усинское волостное правление), 46 (Минусинская таможня), 54 (Минусинское управление земледелия и госимуществ), 61 (Усинский окружной и волостной временный комитет безопасности), 86 (Окружной инженер Минусинского горного округа), 90 (Минусинское уездное полицейское управление), 369 (Минусинский окружной административный отдел). 19. Отдел фондов Ачинского краеведческого музея. 20. Красноярский краевой краеведческий музей (КККМ). Основной фонд. Вспомогательный фонд. 21. Архивные фонды музея Красноярского машиностроительного завода (Красмаш). 22. Томский областной краеведческий музей (ТОКМ). Основной фонд. 23. Рукописный фонд Тывинского института гуманитарных исследований (РФ ТИГИ). Фонды: 42 (Личный архив И.Г. Сафьянова), 79  (Материалы о национально-освободительном движении в  Туве в  1911–1912 гг.), 81 (И.Г. Сафьянов. Статьи и материалы о Туве), 103 (Урянхайский край в связи с помещением торгового и промышленного капитала...), 140 (Освобождение Тувы от маньчжурского ига и присоединение ее к России). 24. Рукописный фонд Хакасского научно-исследовательского института языка, литературы и истории (РФ ХакНИИЯЛИ). Фонд 3. Опубликованные источники 1. Белаковский А. Развитие принципа национализации внешней торговли // Жизнь Сибири. Ежемесячный журнал Сиб. Рев. Комитета. № 2–3 (6–7). – Новониколаевск, 1923. – С. 55–65. 2. Боевое содружество трудящихся зарубежных стран с народами Советской России (1917–1922): Документы и материалы. – М.: Советская Россия, 1957. – 574 с. 3. ВКП(б), Коминтерн и Китай: Документы. Т. IV. ВКП(б), Коминтерн и советское движение в Китае. 1931–1937. Ч. 2. – М.: РОССПЭН, 2003. – 856 с. 4. ВКП(б), Коминтерн и Япония. 1917–1941. – М.: РОССПЭН, 2001. – 790 с. 5. «Возвратить домой друзьями СССР...». Обучение иностранцев в Советском Союзе 1956–1965: сб. док. / сост.: Т.Ю. Красовицкая, З.К. Водопьянова, Т.В. Домрачева. – М.: МДФ, 2013. – 699 с. 349

Список литературы

6. Всесоюзная перепись населения 1926 г. Т. VI. Отд. 1. – М.: Изд. ЦСУ СССР, 1928. – 303 с. 7. Восточно-Сибирский край. Плановая комиссия. Статистический сектор. Районы Восточно-Сибирского края в цифрах. – Иркутск: Издание Крайгиза, 1930. – 122 с. 8. Вся Сибирь со включением Уральской области. Справочная и  адресная книга на 1925/26 г. – М.: Известия ЦИК СССР и  ВЦИК, 1925. – 606 с. 9. Годовые итоги на хозяйственно-политическом фронте Сибири 1922–1923. – Новониколаевск: Сибревком, 1923. – 576 с. 10. Дальневосточная политика Советской России (1920–1922 гг.). Сборник документов Сибирского бюро ЦК РКП(б) и Сибирского революционного комитета. – Новосибирск: Сибирский хронограф, 1995. – 371 с. 11. Демиденко М. Записки чжунгохуаиста // Неизвестные Стругацкие. Письма. Рабочие дневники. 1942–1962. Документы внешней политики СССР. Т. II. 1 января 1919  г. – 30 июня 1920 г. – М.: Госполитиздат, 1958. – 778 с. 12. Документы внешней политики СССР. Т. III. 1 июля 1920 г. – 18 марта 1921 г.  – М.: Госполитиздат, 1959. – 702 с. 13. Дружба, скрепленная кровью (Сборник воспоминаний китайских товарищей – участников Великой Октябрьской социалистической революции и гражданской войны в СССР) / пер. с кит. – М.: Воениздат, 1959. – 222 с. 14. Жертвы политических репрессий в Алтайском крае. Т. 1. 1919– 1930. – Барнаул: Упр. арх. делами адм. Алтайского края, 1998. – 483 с. 15. Е. О. Внешняя торговля СССР в 1923–24 году // Бюллетень центрального статистического управления. № 98. – М: Типография М.Х.К. им. Ф.Я. Лаврова, 1925. – 139 с. 16. Законодательство Русской православной церкви за границей (1921–2007) / сост. Д.П. Анашкин. – М.: Изд-во ПСТГУ, 2013. – 619 с. 17. За свободу народа. Сборник воспоминаний красных партизан Тувы. – Кызыл: Тувкнигоиздат, 1957. – 272 с. 18. Из истории международной пролетарской солидарности. Документы и материалы. Сб. 1. Боевое содружество трудящихся зарубежных стран с народами Советской России (1917–1922). – М.: Советская Россия, 1957. – 569 с. 19. Из истории взаимоотношений и сотрудничества России и Китая на Дальнем Востоке (1860–2008): тематический аннотированный 350

Список литературы

перечень документов Государственного архива Хабаровского края. – Хабаровск: Издательский дом «Частная коллекция», 2009. – 208 с. 20. Китайская Народная Республика в 1950-е годы. Сборник документов: в 2 т. / под ред. В.С. Мясникова. Т. 1: Взгляд советских и китайских ученых. – М.: Памятники исторической мысли, 2009. – 348 с. 21. Китай и русская эмиграция в дневниках И.И. и А.Н. Серебренниковых: в 5 т. Т. 1: «Пока же мы счастливы тем, что ничто не угрожает нам…» (1919–1934) / Гуверовский ин-т революции, войны и мира; предисл. М. Раева; сост., вступ. статья, подготовка текста, биографический словарь и коммент. А.А. Хисамутдинова; общ. ред. С.М. Ляндерса. – М.: РОССПЭН, 2006. – 448 с. 22. Книга памяти жертв политических репрессий города Благовещенска. Т. 1. – Благовещенск: Амур. регион. отд-ние Рос. ассоц. жертв полит. репрессий, 2000. – 223 с. 23. Книга памяти жертв политических репрессий в Республике Хакасия. – Абакан: АОЗТ «Хакасинтерсервис», 1999. – 486 с. 24. Красноярский край в истории Отечества. Кн. 2. 1917–1940: хрестоматия для учащихся  старших классов средних школ. – Красноярск: Краснояр. кн. изд-во, 1996. – 272 с.  25. Кюнер Н.В. Очерки новейшей политической истории Китая. – Хабаровск – Владивосток: АО «Книжное дело», 1927. – 405 с. 26. Майский И.М. Избранная переписка с российскими корреспондентами: в 2 кн. Кн. 1: 1900–1934. – М.: Наука, 2005. – 578 с.; Кн. 2: 1942–1975. – М.: Наука, 2012. – 642 с. 27. Межэтнические связи Приенисейского региона: сборник документов. Ч. II. 1917–1992 гг. – Красноярск: ААКК, 2007. – 383 с. 28. Мы вас помним. Гордимся и чтим...: К 70-летию Великой Победы / ред.-сост. И.Г. Федоров. – Красноярск: Поликом, 2015. – 200 с. 29. Национальный состав населения СССР. – М.: Финансы и статистика, 1991. – 159 с. 30. За свободу народа. Сборник воспоминаний красных партизан Тувы. – Кызыл: Тувинск. кн. изд-во, 1957. – 272 с. 31. Никифоров П.М. Исторические документы о действиях и замыслах международных хищников на Дальнем Востоке. – М.: Моск. рабочий, 1923. – 64 с. 32. Объяснительная записка к этнографической карте Сибири // Труды комиссии по изучению племенного состава населения СССР и сопредельных стран. – Л.: Изд-во АН СССР, 1929. Вып. 17. – 104 с.

351

Список литературы

33. Оссендовский Ф. И звери, и люди, и боги. – М.: Пилигрим, 1994. – 325 с. 34. Отчет Енисейского Губернского Экономического Совещания Совету Труда и Обороны и Сибирскому Областному Совещанию с октября 1921 по май 1922. – Красноярск: Гос. тип., 1922. – 317 с. 35. От Урала до Великого Океана. Путеводитель по Уралу, Сибири и Дальнему Востоку / сост.: П.Д. Бурский и С.М. Розеноер. – М.: Советская Азия, 1928. – 320 с. 36. От Яузы до Москвы-реки... Воспоминания выпускников 1955 года. – М.: МГИМО-Университет, 2005. – 544 с. 37. Партизанское движение в Сибири. Т. 1. Приенисейский край: сб. док. – М.-Л.: Гиз., 1925. – 313 с. 38. Переписка И.В. Сталина и Г.В. Чичерина с полпредом СССР в Китае Л.М. Караханом: документы, август 1923 г. – 1926 г. / сост. А.И. Картунова. – М.: Наталис, 2008. – 704 с. 39. Полгода Советской власти в Енисейской губернии: обзор деятельности советских учреждений с января по 1 августа 1920 года. – Красноярск: Енисейск. губ. гос. изд-во, 1920. – 227 с. 40. Постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 15 ноября 1932 г. «Об увольнении за прогулы без уважительных причин» Постышев П.П. Гражданская война на Востоке Сибири (1917–1922). Воспоминания. – М.: Воениздат, 1957. – 62 с. 41. Районы Восточно-Сибирского края в цифрах. – Иркутск: Статсектор Вост.-Сиб. крайплана, 1930. – 124 с. 42. Сибирский календарь на 1925 год. – Иркутск: Иркутский гос. ун-т, 1924. – 138 с. 43. Сибирский край. Статистический справочник. – Новосибирск: Статсектор крайплан, 1930. – 402 с. 44. Справочник по г. Красноярску на 1923 год. – Красноярск: Издание газеты «Красноярский рабочий», 1922. – 119 с. 45. 1937–1938 гг. Операции НКВД: Из хроники «большого террора» на томской земле. – Томск – М.: Водолей Publishers, 2006. – 462 с. 46. Под грифом секретности. Откочевки казахов в Китай в период коллективизации. Реэмиграция. 1928–1957 гг.: сб. док. – УстьКаменогорск, 1998. – 100 с. 47. Рогачев И. Российско-китайское межрегиональное и приграничное сотрудничество: основные направления, тенденции развития, перспективы // Международная жизнь. – 2005. – № 11. – С. 43–53.

352

Список литературы

48. Романов Н.С. Летопись города Иркутска за 1903–1924 гг. – Иркутск: Вост.-Сиб. кн. изд-во, 1994. – 555 с. 49. Русско-китайские отношения в ХХ веке. Т. IV. Советско-китайские отношения в 1937–1945. Кн. 1–2. – М.: Памятники исторической мысли, 2000. – 704 с. 50. Русско-китайские отношения в ХХ веке. Т. V. Кн. 1. Советскокитайские отношения в 1946–1948. – М.: Памятники исторической мысли, 2005. – 1128 с. 51. Русско-китайские отношения в ХХ веке. Т. V. Кн. 2. 1949 – февраль 1950. – М.: Памятники исторической мысли, 2005. – 1090 с. 52. Сафьянов И.Г. Тува в прошлом: в 2 т. Т. 2. Повесть о жизни. Гражданская война в Туве. – М.: ТИГИ, 2012. – 316 с. 53. Сафьянов М.Г. Танну-Тува в годы революции // Северная Азия. Кн. 4 (28) – М.: О-во изучения Урала, Сибири и Дальнего Востока, 1929. С. 57–75. 54. Саянский промыслово-охотничий район и соболиный промысел в нем. Отчет Саянской экспедиции Департамента земледелия, работавшей в 1914–1916 гг. под начальством старшего специалиста по промысловой охоте Д.К. Соловьева // Труды экспедиции по изучению соболя и исследованию соболиного промысла. Серия II: Саянская экспедиция. – [Пг.]: Государственное издательство, 1920. – 458 с. 55. Серебренников И.И. Сибиреведение. Конспект лекций по Сибиреведению, читанных на кооперативных курсах в г. Харбине в маеиюне 1920 г. – Харбин: Б. и., 1920. – 210 с. 56. Системная история международных отношений: в 4 т. События и документы. 1918–2000. Т. 2. Документы 1910­– 1940-х годов. – М.: Московский рабочий, 2000. – 247 с. 57. Спешнев Н.А. Пекин – страна моего детства. Китайская рапсодия. Записки синхронного переводчика. – СПб.: Бельведер, 2004. – 384 с. 58. Уорд Джон. Союзная интервенция в Сибири 1918–1919. Записки начальника английского экспедиционного отряда. – М. – П.: Гиз, 1923. – 269 с. 59. «Урянхайский вопрос» может быть разрешен лишь путем мирных переговоров». Документы Временного Сибирского и Российского правительств. 1918–1919 гг. // Исторический архив. – 1998. – № 3. – С. 85–88. 60. Устная история: человек в повседневности ХХ века: Воспоминания и интервью преподавателей, сотрудников, выпускников Красноярского государственного педагогического университета им. В.П. Аста353

Список литературы

фьева в связи с 80-летием со дня основания (о времени, о событиях, о своей жизни): хрестоматия для студентов гуманитарных факультетов по истории России ХХ века. Вып. 1. – Красноярск: Изд-во КГПУ им. В.П. Астафьева, 2010. – 300 с.; Вып. 3. – Красноярск: Изд-во КГПУ им. В. П. Астафьева, 2012. – 344 с. 61. Федотов В.П. Полвека вместе с Китаем: Воспоминания записки, размышления. – М.: РОССПЭН, 2005. – 639 с. 62. Черкунов А.Н. Календарь революции гор. Иркутска. – Иркутск: Изд. журн. «Двигатель», 1924. – 24 с. 63. Чичерин Г.В. Внешняя политика Советской России за 2 года. – М.: Гиз., 1920. – 32 с. 64. Шинкарев Л.И. Цеденбал и его время. Т. 2. Документы. Письма. Воспоминания. – М.: Собрание, 2006. – 423 с. 65. 饿國政府致中國南北政府各界書 Эго чжэнфу чжи Чжунго Нань Бэй чжэнфу ге цзе шу (Послание Российского правительства к правительствам Южного и Северного Китая). – М.: Издание Отдела Востока Народного Комиссариата по Иностранным делам, 1919. – 8 с.

1969.

354

Газеты 1. Шанхайская заря. – 1928. 2. Жизнь Сибири. – 1923. 3. Власть Советов. – 1959. 4. Власть Труда. – 1926, 1927, 1928, 1929. 5. Вперед. – 1920. 6. Гун-Бао. – 1933. 7. Забайкальский рабочий. – 1945. 8. За коммунизм. – 1962. 9. Известия. – 1929. 10. Известия Минусинского Совета. – 1918. 11. Kraschina.Ru. Рекламно-информационный журнал. – 2010. 12. Красноярский комсомолец. – 1939, 1959. 13. Китайский Благовестник. – 1931. 14. Красноярский рабочий. – 1920, 1923, 1924, 1945, 1956, 1959, 15. Молодая деревня. – 1929. 16. Новое русское слово. – 1932. 17. Отпор. – 1934. 18. Последние новости. – 1931. 19. Свободная Сибирь. – 1919.

Список литературы

20. Слово. – 1931. 21. Советская Сибирь. – 1929. 22. Советская Хакасия. – 1959. 23. Тихоокеанская Звезда. – 1930. 24. Тревога. – 1930. Литература 1. Аблажей Н.Н. Амнистия рядовых белогвардейцев и их репатриация из Китая в 1920-е гг. // Гуманитарные науки в Сибири. – 2007. – № 2. – С. 49–51. 2. Аблажей Н.Н. Сибирское областничество в эмиграции. – Новосибирск: Изд-во Института археологии и этнографии СО РАН, 2003. – 304 с. 3. Аблажей Н.Н. С востока на восток: Российская эмиграция в Китае. – Новосибирск: Логос, 2007. – 300 с. 4. Аблажей Н.Н. Казахский миграционный маятник «Казахстан – Синьцзян». Эмиграция. Репатриация. Интеграция. 2-е изд., испр. – Новосибирск: Изд-во СО РАН, 2015. – 255 с. 5. Аблажей Н. Н. РОВС и енисейское казачество // Гуманитарные науки в Сибири. – 2004. – № 2. – С. 84–87. 6. Аблажей Н.Н. Харбинская операция НКВД в 1937–1938 гг. // Гуманитарные науки в Сибири. – 2008. – № 2. – С. 80–85. 7. Аблова Н.Е. КВЖД и российская эмиграция в Китае: международные и политические аспекты истории (первая половина ХХ в.). – М.: Русская панорама, 2004. – 432 с. 8. Аблова Н.Е. КВЖД в международных отношениях и истории российской эмиграции в Китае (к 110-летию дороги) // Раздвигая горизонты науки. К 90-летию академика С.Л. Тихвинского. – М.: Памятники исторической мысли, 2008. – 888 с. 9. Азаренко Ю.А. События на КВЖД и сибирские коммунисты // Проблемы истории местного управления Сибири XVII–XVIII вв.: материалы науч. конф. – Вып. II. – Новосибирск, 1997. С. 103–112. 10. Андреев Ю.К. Из истории китайской книги в России в первые годы Советской власти // Вестник НГУ. Серия «История, филология». Т. 1. Вып. 2. Востоковедение. – 2002. – С. 78–81. 11. Архипов Л.Н. Вооруженные конфликты на советско-китайской границе в 60–70-е гг. ХХ в. // ХХ век и военные конфликты на Дальнем Востоке. Тезисы докладов и сообщений международной научной конференции, посвященной 50-летию Победы советского народа в Великой Отечественной войне. – Хабаровск, 1995. – С. 249–250. 355

Список литературы

12. Бабичев И. Участие китайских и корейских трудящихся в Гражданской войне на Дальнем Востоке. – Ташкент: Госиздат УзССР, 1959. – 83 с. 13. Базаров Б.В., Ганжуров Д.В. Российско-китайские отношения и роль регионов Восточной Сибири в их развитии (1989–1999 гг.). – Иркутск: Оттиск, 2002. – 132 с. 14. Баконина С.Н. Церковная жизнь русской эмиграции на Дальнем Востоке в 1920 – 1931 гг.: На материалах Харбинской епархии. – М.: Изд-во ПСТГУ, 2014. – 389 с. 15. Бармин В. СССР и Синьцзян 1918–1941. – Барнаул: БГПУ, 1999. – 191 с. 16. Бармин В.А. Синьцзян в советско-китайских отношениях 1941–1949 гг. – Барнаул: БГПУ, 1999. – 200 с. 17. Батбаяр Ц. Монголия и Япония в первой половине ХХ века. – Улан-Удэ: ВСГАКИ, 2002. – 229 с. 18. Башкуева Е.Ю. Китайцы в России (1860–1930): Обзор отечественной историографии // Научно-техническое и экономическое сотрудничество стран АТР в XXI веке: тр. III МНК творческой молодежи. Т. 3. – Хабаровск, 2003. – С. 293–297. 19. Белоносова И.В. Сын «Русской Алантиды» [Электронный ресурс]. – Режим доступа: // http://2010.gnesinstudy.ru/wp-content/uploads/ 2010/02/Belonosova.pdf. 20. Богатуров А.Д. Великие державы на Тихом океане. История и теория международных отношений в Восточной Азии после Второй Мировой войны. – М.: Сюита, 1997. – 353 с. 21. Бойко В.С. Китайские общины Западной Сибири в 1920– 1930-е годы: социально-политическая характеристика // Актуальные вопросы российско-китайских отношений: история и современность. – Барнаул, 2000. – С. 24–33. 22. Бойко В.С. Выходцы из Азии в торгово-экономической жизни и внешних связях Западной Сибири в ХХ в. // Сибирь в структуре трансазиатских связей: проблемы пограничных, торговых и межрегиональных взаимоотношений. – Барнаул, 2000. – С. 44–57. 23. Бойко В.С. Китайская община Барнаула в раннесоветский период: штрихи к социально-психологическому портрету // Четвертые востоковедные чтения памяти С.Г. Лившица: материалы IV региональной конференции. – Барнаул, 2002. – С. 175–180. 24. Борисов О.Б., Колосков Б.Т. Советско-китайские отношения. 1945–1977. – М.: Мысль, 1977. – 582 с. 356

Список литературы

25. Борисов О.Б. Внутренняя и внешняя политика Китая в 70-е годы. Политический очерк. – М.: Политиздат, 1982. – 384 с. 26. Была война... и была Победа! Красноярский край в Великой Отечественной войне 1941–1945. – Красноярск: Платина, 2005. – 176 с. 27. Ван Ци. Проблема восточного участка китайско-российской границы глазами китайских, российских и западных ученых. – М.: Русская панорама, 2010. – 176 с. 28. Василенко В.А. «Урянхайский вопрос» в международной политике России, Монголии, Китая (первая четверть ХХ века: источниковедение и историография проблемы // Россия и Монголия в первой половине ХХ века: концептуальные вопросы российско-монгольских отношений (дипломатия, экономика, наука): сб. науч. тр. – Улан-Батор; Иркутск: Изд-во БГУ, 2015. – С. 234–240. 29. Виноградова Т.И. Китайские газеты, изданные в СССР в довоенный период, в фонде Санкт-Петербургского филиала Института Востоковедения РАН // Восток. – 2005. – № 6. – С. 182–186. 30. Волохова А.А. К событиям на Даманском // Проблемы Дальнего Востока. – 1994. – № 3. – С. 94 – 97. 31. Волохова А.А. О некоторых проблемах советско-китайских отношений (по архивным материалам) // И не распалась связь времен. К 100-летию со дня рождения П.Е. Скачкова. – М.: Восточная литература, 1993. – С. 77–82. 32. Воскресенский А.Д. Россия и Китай: теория и история межгосударственных отношений. – М.: МОНФ, ИЦНУП, 1999. – 412 с. 33. Воскресенский А.Д. Китай и Россия в Евразии: историческая динамика политических взаимовлияний. – М.: Муравей, 2004. – 600 с. 34. Гавриленко В.К. «Казнь прокурора». Документальное повествование. – Абакан: АОЗТ «Хакасинтерсервис», 2000. – 240 с. 35. Галенович Ю.М. Цзян Чжунчжэн, или Неизвестный Чан Кайши. – М.: Муравей, 2000. – 368 с. 36. Гельбрас В.Г. Китайская реальность России. – М.: Муравей, 2001. – 320 с. 37. Годы свершений и надежд: Книга о делах и людях Ленинского района / сост.: Л.П. Бердников, В.В. Чагин, И.Н. Шаленков. – Красноярск: Платина, 1997. – 288 с. 38. Гончаров С., Ли Даньхуэй. О «территориальных претензиях» и «неравноправных договорах» в российско-китайских отношениях: мифы и реальность // ПДВ. – 2004. – № 4. – С. 117–130. 357

Список литературы

39. Григорьев А. В бой идут сибиряки (боевой путь 22-го гвардейского Красноярского бомбардировочного ордена Суворова авиационного полка) // Небо без границ. Очерки, воспоминания. – Красноярск: Изд-во Красноярского отделения Ассоциации «Русская энциклопедия», 1995. – С. 57–88. 40. Гузин А.С. О некоторых аспектах политико-дипломатической истории советско-китайского конфликта 1929 г. на КВЖД // Вестник Международного центра азиатских исследований. – Иркутск, 1999. – №  1. – С. 140–145. 41. Данькин Е.Н. История развития исторической науки в Хакасии. – Абакан: Бригантина, 2011. – 182 с. 42. Дацышен В.Г. Война на МНР. Халхин-Гол в нашей повседневности // Родина. – 2009. – № 8. – С. 17–19. 43. Дацышен В.Г. История китайских рабочих в Сибири в середине ХХ века // Китайские рабочие в СССР: опыт антропологического осмысления: сб. материалов междунар. науч.-практ. конф. (Пермь, 14– 15 мая 2015 года) / отв. ред. М.С. Каменский. – Пермь, 2015. – С. 13–19. 44. Дацышен В.Г. История русского китаеведения 1917–1945 гг. – М.: Весь мир, 2015. – 352 с. 45. Дацышен В.Г. «Не хочу скрывать мою сильную любовь к Вашей Родине, к русским». Письма из Китая. 1956–1961 гг. // Исторический архив. – 2009. – № 5. – С. 3–15. 46. Дацышен В.Г. Празднование 10-летия КНР в сибирском городе. Забытая страница советско-китайской дружбы // 60 лет КНР. Шестидесятилетие дипломатических отношений СССР/РФ и КНР: тезисы докл. XVIII Междунар. научн. конф. Ч. 1. – М., 2009. – С. 28–31. 47. Дацышен В.Г., Ондар Г.А. Саянский узел: Усинско-Урянхайский край и российско-тувинские отношения в 1911–1921 гг. – Кызыл: Респуб. типография, 2003. – 284 с. 48. Дацышен В.Г. Кафедра всеобщей истории Красноярского педагогического института в первые послевоенные годы. История и политика // История мировых цивилизаций: культурные события как отражение общественных процессов: материалы межрегиональной науч. конф. с междунар. участием, посв. 80-летию КГПУ. – Красноярск, 2012. – С. 144–165. 49. Дацышен В.Г. Китайские мигранты в СССР и советско-китайские отношения во второй половине 1920-х – начале 1930-х гг. // Актуальные проблемы Центральной Азии и Китая: история и современность. – Барнаул, 2006. – С. 250–261. 358

Список литературы

50. Дацышен В.Г. Китайские солдаты в России в 1929 г. // Общество и государство в Китае. Т. XLV. Ч. 2 / под ред. А.И. Кобзева. – М.: ИВ РАН, 2015. – С. 730–739. 51. Дацышен В.Г. Китайцы в Сибири XVII – ХХ: проблемы миграции и адаптации. – Красноярск: Сиб. федер. ун-т, 2008. – 327 с. 52. Дацышен В.Г. Лалетины: Сибирская фамилия с Вятской земли // Вятский государственный педагогический университет (институт) в ХХ веке: итоги, проблемы, перспективы развития: материалы конф. – Киров, 2001. – С. 47–54. 53. Дацышен В.Г. Митрополит Иннокентий Пекинский. – Гонконг: Братство святых первоверховных апостолов Петра и Павла, 2011. – 432 с. (Hong Kong: Orthodox Brotherhood of Apostles Saints Peter and Paul.) 54. Дацышен В.Г. Старейший китаевед Красноярска // Kraschina. Ru. Рекламно-информационный журнал. – 2011. – № 1 (18). – С. 25–27. 55. Дацышен В.Г. Четыреста лет истории русско-китайских отношений: сб. ст. Ч. 1. – М. – Берлин: Директ-Медиа, 2014. – 316 с. 56. Девятов А., Мартиросян М. Китайский прорыв и уроки для России. – М.: Вече, 2002. – 400 с. 57. Дед генерала (воспоминания А.Ю. Урдаева) // Kraschina.Ru. Рекламно-информационный журнал. – 2010. – № 4 (10). – С. 26–28. 58. Документы опровергают. Против фальсификации истории русско-китайских отношений. – М.: Мысль, 1982. – 512 с. 59. Дорохов В.Ж. УВД на границе. Деятельность УВД Хабаровского края по обеспечению государственной и общественной безопасности в условиях обострения советско-китайских противоречий: 1959 – 1972 годы. – Хабаровск: РИО ДВЮИ МВД России, 2015. – 275 с. 60. Евсеев С.А. Американские источники по советско-китайским пограничным столкновениям 1969 г. // Документ. Архив. История. Современность: сб. науч. трудов. Вып. 6. – Екатеринбург: Изд-во Уральского ун-та, 2006. – С. 435–443. 61. Забайкальцы – интернационалисты и миротворцы. Участники локальных войн и вооруженных конфликтов 1929–2008 гг. / гл. ред. Р.Ф.  Гениатулин; отв. ред. М.В. Константинов. – Чита: Забайкальский гос. гум.-пед. ун-т, 2009. – 424 с. 62. Зазерская Т.Г. Советские специалисты и формирование военно-промышленного комплекса в Китае (1949–1960). – СПб.: СанктПетерб. гос. ун-т, 2000. – 23 с.

359

Список литературы

63. Залеская О.В. Российско-китайские приграничные отношения на Дальнем Востоке (1917–1924 гг.). – Благовещенск: Изд-во БГПУ, 2002. –156 с. 64. Залеская О.В. Государственная торговля советского Дальнего Востока с Северо-Восточным Китаем в 1920-е гг. // Проблемы Дальнего Востока. – 2008. – № 3. – С. 43–57. 65. Залеская О.В. Приграничные отношения между Россией и Китаем на Дальнем Востоке в 1917–1924 гг.: учеб. пособие. – Благовещенск: БГПУ, 2004. – 175 с. 66. Залеская О.В. Китайские мигранты на Дальнем Востоке России (1917–1938 гг.). – Владивосток: Дальнаука, 2009. – 381 с. 67. Захаренко И.А. Стратегическая география: герои науки и судьбы научных школ. – Минск: Част. ин-т упр. и предпр., 2009. – 350 с. 68. Зыкова Н.Л. Монгольская экспедиция Иркутской конторы Всероссийского центрального союза потребительских обществ (Центросоюза) в 1919–1921 гг. // Вестник МЦАИ. № 7. – Иркутск, 2002. – С. 125–126. 69. Ивасита А. 4000 километров проблем. Российско-китайская граница. – М.: АСТ, Восток – Запад, 2006. – 336 с. 70. История семьи Кайгородовых // Kraschina.Ru. Рекламно-информационный журнал. – 2010. – № 6 (12). – С. 15–16. 71. Из истории взаимоотношений и сотрудничества России и Китая на Дальнем Востоке (1860–2008): тематический аннотированный перечень документов Государственного архива Хабаровского края. – Хабаровск: Издат. дом «Частная коллекция», 2009. – 208 с. 72. История международных отношений: учеб. пособие: в 4 ч. Ч. 2. / под ред. А.В. Шарапо. – Минск: БГУ, 2007. – 201 с. 73. История международных отношений на Дальнем Востоке 1945– 1977. – Хабаровск: Хабаровское книжное издательство, 1978. – 560 с. 74. История Северо-Восточного Китая XVII – XX вв. Кн. 2. Северо-Восточный Китай 1917–1949 гг. – Владивосток: Дальневост. кн. издво, 1989. – 352 с. 75. История Тувы. Т. 2. – М.: Наука, 1964. – 455 с. 76. История Хакасии. – М.: Восточная литература, 1993. – 528 с. 77. Ишаев В.И. Россия в Восточной Азии: сотрудничество, проблемы, перспективы. – М.: Институт международных экономических и политических исследований РАН, 2005. – 240 с. 78. Казанцев В.П., Салогуб Я.Л. Русская Маньчжурия: опыт освоения и управления (1890-е гг. – 1905 г.). – СПб.: Наука, 2012. – 288 с. 360

Список литературы

79. Каменский М.С. Китайцы на Среднем Урале в конце XIX – начале XXI в. – СПб.: Маматов, 2011. – 352 с. 80. Канск вплетается в судьбы [Электронный ресурс]. – Режим доступа: // http:// www. memorial. krsk. Ru /Public/10/20130213. htm. 81. Капица М.С. Советско-китайские отношения. – М.: Госполитиздат, 1958. – 427 с. 82. Капица М.С. КНР: три десятилетия – три политики. – М.: Политиздат, 1979. – 574 с. 83. Кара-Мурза Г. Как не надо писать историю (В.П. Савин – «Взаимоотношения царской России и СССР с Китаем») // Проблемы Китая. Записки Института; НИИ по Китаю при Ассоциации по изучению национальных и колониальных проблем. № 3. – М., 1930. – С. 235–236. 84. Карасев С.В. Проблемы плена в советско-японской войне и их последствия (1945–1956 годы). – Иркутск: Изд-во ИрГТУ, 2006. – 354 с. 85. Картунова А.И. В.К. Блюхер в Китае. – М.: Восточная литература; Наука, 1979. – 226 с. 86. Киреев Г.В. Россия – Китай. Неизвестные страницы пограничных переговоров. – М.: Российская политическая энциклопедия, 2006. – 416 с. 87. Китай в мировой и региональной политике: история и современность. – М.: ИДВ РАН, 2011. – 352 с. 88. Китайские добровольцы в боях за Советскую власть (1918– 1922). – М.: Изд-во восточной литературы, 1961. – 182 с. 89. Книга памяти жертв политических репрессий Красноярского края. – Т. 8 (Т-Ф) [Электронный ресурс]. – Режим доступа: www. memorial.krsk.ru/Articles/KP/8/f4.htm. 90. Кляус В.Л. «Русское Трехречье» Маньчжурии. Очерки фольклора и традиционной культуры. – М.: ИМЛИ РАН, 2015. – 384 с. 91. Комиссаров С.А., Кулагин А.А., Кривошеина Н.А. Очерки истории китайской архитектуры. – Новосибирск: НГУ, 2007. – 107 с. 92. Комиссаров С.А. Очерки истории и теории традиционной китайской медицины. – Новосибирск: НГУ, 2009. – 139 с. 93. Конфликт на КВЖД. – Хабаровск: Кн. изд-во, 1989. – 176 с. 94. Копнина Г.А., Фельде О.В. Путь в Россию и в науку // Новая университетская жизнь. – 2009. – № 19. – Красноярск. – 23 ноября. 95. Красильников С.А. Советская система принудительного труда: некоторые черты и особенности формирования в конце 1920-х – первой половине 1930-х годов [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://gf.nsu.ru/bakhrushin/krasilnikov1996.shtml. 361

Список литературы

96. Крюков М.В. К вопросу о разночтениях в тексте «Декларации Карахана» 1919 г. (опыт текстологического анализа) // Общество и государство в Китае. Т. XL / Ученые записки ИВ РАН. Отдела Китая. – Вып. 2. – М.: ИВ РАН, 2010. – С. 222. 97. Крюков В.М., Крюков М.В. Весна и осень революционной дипломатии: Первое десятилетие советской политики в Китае. Т. 1: 1917 – 1922. – М.: Памятники исторической мысли, 2015. – 615 с. 98. Кудренко В.К. Монгольское турне Бийской дивизии // Военноисторический журнал. – 2009. – № 2. – С. 55–59. 99. Кузин А.В. Советско-китайский вооруженный конфликт 1929 года: опыт, уроки // Приамурье – форпост России на дальневосточных рубежах: материалы регион. науч.-практ. конф.  – Благовещенск, 2007. – С. 225–229. 100. Кузьмин С.Л. История барона Унгерна: опыт реконструкции. – М.: Товарищество научных изданий КМК, 2011. – 659 с. 101. Кузьмин Ю.В. Урянхай в системе русско-монголо-китайских отношений. – Иркутск: ИГУ, 2000. – 66 с. 102. Кулик Б.Т. Советско-китайский раскол: причины и последствия. – М.: Ин-т Дальнего Востока РАН, 2000. – 640 с. 103. Куликова Г.В. Россия – Китай: народная дипломатия. – М.: ИД «Форум», 2012. – 512 с. 104. Кутаков Е., Горбунова Л. Низкий поклон вам, ветераны! // Небо без границ. Очерки, воспоминания. – Красноярск: Изд-во Красноярского отделения Ассоциации «Русская энциклопедия», 1995. – С. 340–347. 105. Лаппо Д., Мельчин А. Страницы великой дружбы. Участие китайских добровольцев на фронтах Гражданской войны в Советской России (1918–1922). – М.: Соцэкгиз, 1959. – 188 с. 106. Ларин А.Г. Китайцы в России. – М.: Восточная книга, 2000. – 354 с. 107. Ларин А.Г. Китайцы в России вчера и сегодня: исторический очерк. – М.: Муравей, 2003. – 223 с. 108. Ларин А.Г. Китайские мигранты в России. История и современность. – М.: Восточная книга, 2009. – 512 с. 109. Ларин В.Л. Китай и Дальний Восток России в первой половине 90-х: проблемы регионального взаимодействия. – Владивосток: Дальнаука, 1998. – 284 с. 110. Ларин В.Л. Российско-китайские отношения в региональных измерениях (80-е годы ХХ – начало XXI в.) – М.: Восток – Запад, 2005. – 390 с. 362

Список литературы

111. Ларин В.Л. В тени проснувшегося дракона. – Владивосток: Дальнаука, 2006. – 424 с. 112. Ли Пин. Культурная регионализация в условиях межкультурного взаимодействия (на примере автономного района Внутренняя Монголия КНР). – Чита: Поиск, 2008. – 208 с. 113. Линь Гуймэй, Лю Пэн. Воспоминания пожилого переводчика о путешествии китайских рабочих в Советский Союз // Китайские рабочие в СССР: опыт антропологического осмысления: сб. материалов междунар. науч.-практ. конф. (Пермь, 14–15 мая 2015 г.) / отв. ред. М.С. Каменский. – Пермь, 2015. – С. 43–48. 114. Лобода И.Г. Москва – Пекин: что дальше? – М.: ИНФРА-М, 1995. – 333 с. 115. Лопаткин Г. Летопись города Ачинска. – Ачинск: Свет, 1999. – 544 с. 116. Лубянка. Сталин и Главное управление госбезопасности НКВД. – М.: Международный фонд «Демократия», 2004. – 736 с. 117. Лузянин С.Г. Дипломатическая история событий на ХалхинГоле. 1932–1939 гг. // Новая и новейшая история. – 2001. – № 2. – С. 41–52. 118. Лузянин С.Г. Россия – Монголия – Китай в первой половине ХХ в. Политические взаимоотношения в 1911–1949 гг. – М.: Огни, 2000. – 320 с. 119. Лукин А.В. Медведь наблюдает за драконом. Образ Китая в России в XVII–XXI веках. – М.: АСТ: Восток – Запад, 2007. – 598 с. 120. Лю Юн-ань. Демократическое и социалистическое строительство в Северо-Восточном Китае. – М.: Госполитиздат, 1957. – 239 с. 121. Люди и судьбы. Биобиблиографический словарь востоковедов – жертв политического террора в советский период (1917–1991). – СПб.: Петербургское востоковедение, 2003. – 496 с. 122. Макеева С.Б. Советско-китайские отношения в Забайкалье в 1950-е годы // Вестник Челябинского государственного университета. История. – Вып. 40. – № 15. – 2010. – С. 97–102. 123. Малая энциклопедия Забайкалья: Международные связи / гл. ред. Р.Ф. Гениатулин. – Новосибирск: Наука, 2012. – 751 с. 124. Мармышев А.В., Елисеенко А.Г. Гражданская война в Енисейской губернии. – Красноярск: Изд-во ООО «Версо», 2008. – 416 с. 125. Машуков Ю.Г. Сквозь призму веков (очерк об истории взаимоотношений Красноярского края с Китаем) // Kraschina.Ru. Рекламноинформационный журнал. – 2009. – № 3 (03). – С. 14–17.

363

Список литературы

126. Международные отношения в Центральной Азии: история и современность: материалы междунар. науч. конф. – Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2008. – 432 с. 127. Мелихов Г.В. Белый Харбин: середина 20-х. – М.: Русский путь, 2003. – 440 с. 128. Мендикулова Г.М., Атантаева Б.Ж. История миграций между Казахстаном и Китаем в 1860–1960-е гг. – Алматы: СаГа, 2008. – 232 с. 129. Международные отношения в Центральной Азии. События и документы: учеб. пособие / отв. ред. А.Д. Богатуров. – М.: Аспект Пресс, 2011. – 560 с. 130. Мерк В.В. Китайская община Красноярска в начале 20-х годов ХХ века // Россия, Сибирь и Центральная Азия: Взаимодействие народов и культур: материалы междунар. науч.-практ. конф. – Барнаул, 2005. – С. 76–82. 131. Мерк В.В. Китайские заключенные Первого красноярского концлагеря // IV научные чтения памяти Ю.С. Булыгина: сб. науч. тр. – Барнаул, 2007. – С. 153–159. 132. Мерк В.В. Китайская община Восточной Сибири в 1920-х гг. // Вестник НГУ. Серия: История. Филология. – Вып. 4: Востоковедение. – 2007. – Т. 6. – С. 22–26. 133. Мировицкая Р.А. Очерк истории ранних российско-китайских отношений (20-е годы XX века) // Китай в мировой и региональной политике. История и современность. – Вып. XVII. – М.: ИДВ РАН, 2012. – С. 336–345. 134. Михалев В.П. Секция восточных народов при Сиббюро ЦК РКП(б). 1920 г. // Вестник Международного центра азиатских исследований. – Иркутск, 2000. – № 4. – С. 48–54. 135. Михалев С.Н. Стратегическое руководство. Россия / СССР в двух мировых войнах ХХ столетия. – Красноярск: РИО КГПУ, 2000. – 460 с. 136. Моллеров Н.М. История советско-тувинских отношений (1917–1944 гг.) – М.: Наука, 2005. – 326 с. 137. Моллеров Н.М. О смене властной элиты и политического курса в конце 1920-х годов в связи с китайскими и монгольскими событиями // Вестник Тувинского государственного университета. Социальные и гуманитарные науки. – Вып. 1. – Кызыл, 2013. – С. 24–36. 138. Монгуш М.В. Один народ: три судьбы. Тувинцы России, Монголии и Китая в сравнительном контексте. – Осака: Национальный музей этнологии, 2010. – 358 с. 364

Список литературы

139. Морозова В.С. Феномен региональной культуры в социокультурном пространстве приграничного взаимодействия РФ – КНР. – М.: ИД «Форум», 2011. – 224 с. 140. Муканова Г.К. Центральная Азия через призму отношений: Россия – Казахстан – Китай. – Петропавловск: Изд. центр СКУ, 2001. – 557 с. 141. Мусалов А. Даманский и Жаланашколь. Советско-китайский вооруженный конфликт 1969 года. – М.: Цейхгауз, 2005. – 40 с. 142. Мы вас помним, гордимся и чтим...: К 70-летию Великой Победы / ред.-сост. И.Г. Федоров. – Красноярск: Поликом, 2015. – 188 с. 143. Мясников В.С. Договорными статьями утвердили. Дипломатическая история российско-китайской границы. XVII–ХХ вв. – М.: РИО Мособлупрполиграфиздата, 1996. – 482 с.  144. Мясников В.С. Становление и развитие отечественного китаеведения // Проблемы Дальнего Востока. – 1974. – № 2. – С. 41–62. 145. Мясников В.С. И не распалась связь времен... // И не распалась связь времен. – М.: ИДВ РАН, 1993. – С. 284–294. 146. Мясников В.С. Квадратура китайского круга: избранные статьи: в 2 кн. – М.: Институт Востоковедения РАН, 2006. – Кн. 1. – 560 с.; М.: Институт Востоковедения РАН, 2006. – Кн. 2. – 558 с. 147. Мясников В.С. Кастальский ключ китаеведа. Т. 1. – М.: Наука, 2014. – 491 с. 148. На сопках Маньчжурии. № 81. декабрь 2000. – Новосибирск, 2000. – С. 7. 149. Небо без границ. Очерки, воспоминания. – Красноярск: Издво Красноярского отделения Ассоциации «Русская энциклопедия», 1995. – 352 с. 150. Неизвестные страницы войны // Kraschina.Ru. Рекламно-информационный журнал. – 2010. – № 9 (15). – С. 18–19. 151. Новикова Н.А. Становление и развитие китайской общины в Хакасии в советский период // Актуальные проблемы исторического краеведения в Сибири: материалы межрегиональной науч.-практ. конф. – Абакан, 2008. – С. 169–176. 152. Новикова Н.А. Условия жизни и профессиональной деятельности китайских рабочих в Черногорске в 30-е годы ХХ века // Сборник материалов IX краеведческих межрегиональных чтений им. В.А. Баландиной. – Черногорск, 2010. – С. 39–43. 153. Новоселов М. Вторая родина Енисейских казаков // Kraschina. Ru. Рекламно-информационный журнал. – 2010. – № 11 (17). – С. 32–33. 365

Список литературы

154. Новоселов М.Ю. Проблемы занятости и трудоустройства русских реэмигрантов из Китая в 50-х гг. XX в. // Восток и Запад: история, общество, культура: сб. научн. материалов по итогам I Междунар. заочной науч.-практ. конф. Красноярск: Литера-принт, 2012. – С. 106–109. 155. Новоселов М.Ю. Реэмигранты из Китая. Вклад в развитие науки и образования Красноярского края // Молодежь и наука: сб. материалов X Всероссийской науч.-технич. конф., посв. 385-летию со дня основания г. Красноярска. – Красноярск: Сиб. федер. ун-т, 2013 [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://conf.sfukras.ru/conf/mn2013/ sect?sec_id=914. 156. Новоселов М.Ю. Русские реэмигранты из Китая и советская репрессивная политика // Postępów w nauce. Nowe poglądy, problemy, innowacj Materiały Międzynarodowej Naukowi-Praktycznej Konferencji. – Łódź, 2012. – С. 48–51. 157. Окороков А.В. В боях за Поднебесную. Русский след в Китае. – М.: Вече, 2013. – С. 336. 158. Омельченко О.А. Социально-экономическая история Синьцзяна (1949–1978). – Барнаул: АлтГУ, 2002. – 225 с. 159. Орнацкая Т.А., Ципкин Ю.Н. Неформальные контакты во внешнеполитической деятельности Дальневосточной республики (1920–1922) // Записки Гродековского музея. – Вып. 13. – Хабаровск, 2006. – С. 44–49. 160. Основные направления и проблемы российского китаеведения / отв. ред. Н.Л. Мамаева; Ин-т Дальнего Востока РАН. – М.: Памятники исторической мысли, 2014. – 382 с. 161. Ощепков В.П. Россия и Китай в зеркале региональной политики. – М.: Научная книга, 1998. – 159 с. 162. Павлюкевич Р.В. Русский с китайцем – братья навек (формирование образа Китая в советских СМИ на примере соболезнований на смерть И.В. Сталина) // Мир Евразии: история, археология, этнография. – 2010. – № 1. – С. 46–50. 163. Петров А.И. История китайцев в России. 1856–1917 годы. – СПб.: ООО «Береста», 2003. – 960 с. 164. Петров И. Советско-китайские войны. Правда о Даманском. – М.: ЭКСМО, 2009. – 352 с. 165. Персиц М.А. Дальневосточная Республика и Китай: Роль ДВР в борьбе Советской власти за дружбу с Китаем в 1920–1922 гг. – М.: Наука, 1962. – 137 с.

366

Список литературы

166. Пескова Г.Н. Становление дипломатических отношений между Советской Россией и Китаем, 1917–1924 // Новая и новейшая история. – 1997. – № 4. – С. 105–134. 167. Пономарев В.В. Песнопения С. Савватеева и М. Алтабасова позднего периода [Электронный ресурс]. – Режим доступа: // http: sibmus. Info /texts/ ponomar/ pesnopeniya_savvat_altabas. htm. 168. Политика России и Китая в Центральной Азии во второй половине XIX – начале XXI в. – Барнаул: Азбука, 2014. – 460 с. 169. Попов Н.А. Участие китайских интернациональных частей в защите Советской республики в период гражданской войны (1918– 1920 годы) // Вопросы истории. – 1957. – № 10. – С. 109–123. 170. Попов В.С. Даманский. Незабываемый остров. 1969–2014. – М.: Издательская группа «Граница», 2014. – 240 с. 171. Порватова М.В., Сахнова О.Н. Реэмигранты из Китая в нашем селе [Электронный ресурс]. – Режим доступа: www.memorial.krsk. ru › Work/Konkurs/7/Porvatova.htm. 172. Приль Л. Маньчжурия – Томск – Синьцзян // Наука в Сибири. – 2004. – 16 июня. 173. Пын Мин. История Китайско-советской дружбы. – М.: Изд. социально-экономической литературы, 1959. – 360 с. 174. Пятунин С.В. Целинники-харбинцы // Красноярский рабочий. – 2004. – 11 июня. 175. Решетов А.М. Китайцы в Санкт-Петербурге (фрагменты истории) // Санкт-Петербург – Китай. Три века контактов. – СПб.: Европейский дом, 2006. – С. 9–24. 176. Рожденный на Енисее. Красноярскому комбайновому – 50! – Красноярск: Краснояр. книжное изд-во, 1991. – 208 с. 177. Романова Г. Взаимоотношения Советской России с Китаем и проблема КВЖД (1917–1920-е гг.) // Проблемы Дальнего Востока. – 2009. – № 1. – С. 105–115. 178. Россия и Китай: четыре века взаимодействия. История, современное состояние и перспективы развития российско-китайских отношений / под ред. А.В. Лукина. – М.: Весь мир, 2013. – 704 с. 179. Россия и Монголия: новый взгляд на историю взаимоотношений в ХХ веке. – М.: Институт востоковедения РАН, 2001. – 278 с. 180. Россия и СССР в войнах XX века. Потери вооруженных сил. Статистическое исследование / под ред. Г.Ф. Кривошеева. – М.: ОлмаПресс, 2001. – 608 с.

367

Список литературы

181. Русак В.С. Православие в Китае // Макарьевские чтения. – Горно-Алтайск, 2009. – С. 294–319. 182. Русские в Ханькоу. Из истории российско-китайских отношений второй половины XIX – первой половины ХХ в. // Россия и Китай: научные и культурные связи (по материалам архивных, рукописных, книжных и музейных фондов): сб. ст. № 2 Библиотека Российской академии наук; отв. ред. В.П. Леонов; рук. проекта Н.В. Колпакова; сост. Г.З. Пумпян. – СПб.: БАН, Альфарет, 2012. – С. 67–80. 183. Русско-китайские отношения в ХХ веке. Т. III. Советско-китайские отношения (сентябрь 1931 г. – сентябрь 1937 г.). – М.: Памятники исторической мысли, 2010. – 859 с.; T. IV. Кн. 1. Советско-китайские отношения в 1937–1944. – М.: Памятники исторической мысли, 2000. – 869 с. 184. Рябушкин Д.С. Остров Даманский, 2 марта 1969 года // Вопросы истории. – 2004. – № 5. – С. 148–152. 185. Рябушкин Д.С. Остров Даманский. Пограничный конфликт. Март 1969 г. – М.: Фонд «Русские Витязи», 2015. – 172 с. 186. Рябченко Н.П. Советско-китайское сотрудничество в антияпонской войне: этапы и проблемы // Россия и АТР. – 2015. – № 3. – С. 61–70. 187. Саая С.В. Россия и Тува: «Тувинский вопрос» в 1921–1924 гг. // Актуальные проблемы истории и культуры Саяно-Алтая. Вып. 11 / под ред. В.Н. Тугужековой. – Абакан: Изд-во ХГУ, 2010. – С. 61–67. 188. Савин В.П. Взаимоотношения царской России и СССР с Китаем. – М.:ОГИЗ, 1930. – 153 с. 189. Северо-Восточный Китай 1917–1949 гг. – Владивосток: Дальневост. кн. изд-во, 1989. – 350 с. 190. Сенкевич И. Красноярская гвардейская. – Красноярск: Краснояр. книжное изд-во, 1973. – 172 с. 191. Сидоров А.Ю. Внешняя политика в Советской России на Дальнем Востоке (1917–1922 гг.) – М.: МГИМО, 1998. – 173 с. 192. Сидоров А.Ю., Клейменова Н.Е. История международных отношений. 1918–1939. – М.: ЗАО Центрполиграф, 2008. – 640 с. 193. Силонов С.М. Интернирование в Советском Союзе китайских армий Ли Ду и Ван Дэлиня // Россия и АТР. – 2011. – № 4. – С. 76–80. 194. Силонов С.М. Интернированные китайцы в Сибири (на материалах Красноярского края) // Вестник НГУ. Серия: История. Филология. – 2007. – Т. 6. Вып. 4: Востоковедение. – С. 27–31.

368

Список литературы

195. Силонов С.М. Интернированные китайцы в Сибири (1930-е годы). – Красноярск: Сиб. федер. ун-т, 2015. – 199 с. 196. Синиченко В.В. Уголовная преступность азиатских мигрантов на Российском Дальнем Востоке и в Восточной Сибири (1856–1917) // Восток. – 2003. – № 5. – С. 138–146. 197. Системная история международных отношений: в 4 т. События и документы. 1918–2000 / отв. ред. А.Д. Богатуров. Т. 1. – М.: Московский раочий, НОФМО, 2000. – 520 с. 198. Скалов Г. КВЖД. Империализм и китайская реакция в событиях на КВЖД – М.–Л.: Гос. изд-во. Отдел военной литературы, 1930. – 64 с. 199. Скрупинская Н.В. Алтайский регион во внешнеэкономических связях СССР с Монголией и Китаем в 20–80-е гг. ХХ в.: автореф. дисс. … канд. ист. наук. – Барнаул: АлтГУ, 2005. – 21 с. 200. Сладковский М.И. История торгово-экономических отношений СССР с Китаем (1917–1974). – М.: Наука, 1977. – 368 с. 201. С любовью о прошлом и настоящем // На сопках Маньчжурии. – № 188. Февраль-март. – Новосибирск, 2015. – С. 3–7. 202. Смирнов С.В. Китайские и корейские рабочие на Урале в годы Первой мировой войны: проблемы взаимоотношений с русскими // Вторые Татищевские чтения: тез. докл. и сообщ. – Екатеринбург, 1999. – С. 146–149. 203. Смольников В. Записки шанхайского врача. – М.: Стратегия, 2001. – 228 с. 204. Соловьев А. Репрессии китайцев в Восточном Забайкалье // Книга памяти жертв политических репрессий в Восточном Забайкалье. Т. 8. – Чита: Поиск, 2010. – С. 62–87. 205. Соловьев Ф.В. Китайское отходничество на Дальнем Востоке России в эпоху капитализма. – М.: Наука, 1989. – 124 с. 206. Сорокопуд С.Н. Визит председателя Мао. Документальноприключенческая повесть. – Красноярск: Офсет, 2002. – 156 с. 207. Спиридонов М.Н. Японские военнопленные в Красноярском крае (1945–1948 гг.): проблемы размещения, содержания и трудового использования. – Красноярск: РИО КГПУ, 2003. – 227 с. 208. Степанов М.Г. Сталинские репрессии в Хакасии в конце 1930 – начале 1950-х гг. – Абакан: Хакас. кн. изд-во, 2006. – 182 с. 209. Строгова Е.А. Китайские мигранты в Якутии (конец XIX – 30-е годы ХХ в. // Вопросы истории. – 2007. – № 3. – 135–142. 210. Тарасов А.П. Даманский: оглянуться без ненависти. – Чита: Б. и., 2014. – 120 с. 369

Список литературы

211. Тарасов А. Китайцы в Забайкалье // Проблемы Дальнего Востока. – 2003. – № 5. – С. 61–78. 212. Тарасов А.П. Забайкалье и Китай: опыт анализа международных связей. – Чита: РИС ЗабГПУ, 2003. – 432 с. 213. Терентьев Н. Советский Союз, империализм и Китай. Захват КВЖД и разрыв советско-китайских отношений. Изд. 2-е. – М. – Л.: Гиз, 1929. – 94 с. 214. Тимофеев О.А. Российско-китайские отношения в Приамурье (сер. XIX – нач. ХХ в.). – Благовещенск: БГПУ, 2003. – 307 с. 215. Тихвинский С.Л. Избранные произведения: в 5 кн. Кн. 2. – М.: Наука, 2006. – 390 с. 216. Тихвинский С.Л. Восприятие в Китае образа России. – М.: Наука, 2008. – 246 с. 217. Туренко И.А. Фронт и тыл Енисея. – Красноярск: Краснояр. кн. изд-во, 1990. – 166 с. 218. Усов В. Трагедия на Уссури // Проблемы Дальнего Востока. 1994. – № 3. – С. 84–93. 219. Участие трудящихся зарубежных стран в Октябрьской революции. – М.: Наука, 1967. – 454 с. 220. Федюнинский И.И. На Востоке. – М.: Воениздат, 1985. – 224 с. 221. Фриз Г.Л. Открывая заново православное прошлое: микроисторический подход к религиозной практике в России периода империи // Нестор. №11. Журнал истории и культуры России и Восточной Европы. Смена парадигм: современная русистика. Источники, исследования, историография. – СПб.: Нестор-История, 2007. – С. 369–398. 222. Харбин. – 1991. – № 3 (6). 223. Хомякова А.А. Китайцы в Усолье-Сибирском. К вопросу об изменении представлений о китайцах в русском обществе // Преподавание истории и культуры стран Азии в средней и высшей школе России: исторический опыт и современные проблемы. – Вып. 3. – Красноярск: КГПУ, 2008. – С. 78–83. 224. Хочу увидеть родину отца // Kraschina.Ru. Рекламно-информационный журнал. – 2010. – № 1(7). – С. 33–34. 225. Хроленок С.Ф. Иммиграция рабочих на золотые прииски Сибири в дооктябрьский период // Хозяйственное освоение Сибири в XIX – начале ХХ вв. – Иркутск: ИГУ, 1991. – С. 23–78. 226. Цветко А.С. Советско-китайские культурные связи. – М.: Мысль, 1974. – 133 с. 370

Список литературы

227. Цзян Чжунчжэн (Чан Кайши). Советская Россия в Китае. Воспоминания и размышления в 70 лет. 2-е изд. – М.: Посев, 2009. – 440 с. 228. Цыплаков И.Ф. Международные связи города // Новосибирский архивный вестник. № 22. – Новосибирск, 2007. – С. 104–108. 229. Цыплаков И.Ф. Новосибирск. История. События. Факты // Новосибирский архивный вестник. – 2007. – № 22. – С. 121–126. 230. Чапыгин И.В. Казачья эмиграция в Китае. – Иркутск: Изд-во ИГУ, 2014. – 171 с. 231. Чернобай О.Л. Международные связи г. Новосибирска в начале ХХ в. // Вестник Томского гос. ун-та. – 2009. – № 3. – С. 122–126. 232. Чернолуцкая Е.Н. Депортация китайцев из Приморья (1938 г.) // Междунар. науч. конференция «Исторический опыт открытия, заселения и освоения Приамурья и Приморья в XVII–ХХ вв.: тез. докл. и сообщ. Т. II. – Владивосток, 1993. – С. 81. 233. Чжан Байчунь, Яо Фан, Чжан Цзючунь, Цзян Лун. Передача технологий из Советского Союза в Китай. 1949–1966 / пер. с кит. Е.И. Ганьшиной. – СПб.: Нестор-История, 2010. – 232 с. 234. Чугуевский Л.И. Периодическая печать на китайском языке в СССР (1918–1937) // Проблемы востоковедения. – 1959. – № 4. – С. 71–76. 235. Шекшеев А.П. Гражданская смута на Енисее: победители и побежденные. – Абакан: Хакас. кн. изд-во, 2006. – 594 с. 236. Шекшеев А.П. Атаман Алексей Никанорович Тялшинский. На конях от Карпат до Маньчжурии // Ада чир-суу – Отечество: краеведческий альманах. – Вып. 2. – Абакан, 2013. – С. 67–80. 237. Шелегов В. Душа светлеет в месяц ясный [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://www.proza.ru/2010/08/08/823. 238. Шэнь Чжихуа. Советские специалисты в Китае (1948–1960) / пер. с кит. А.А. Тагировой. – М.: Наука – Вост. лит., 2015. – 423 с. 239. Шойгу К. Перо черного грифа. – Кызыл: Новости Тувы, 1998. – 160 с. 240. Щит и меч Родины. – Красноярск: РИО-пресс, 2002. – 508 с. 241. Юрков С.Г. 50 лет советско-китайских отношений // Проблемы Дальнего Востока. – 1974. – № 2. – С. 63–75. 242. Ярославцев В. Небо без границ. Воздушный мост Аляска – Сибирь // Небо без границ. Очерки, воспоминания. – Красноярск: Издво Красноярского отделения Ассоциации «Русская энциклопедия», 1995. – С. 209–238. 371

Список литературы

243. Яхонтов К.С. Китайские и маньчжурские книги в Иркутске. – СПб.: Центр «Петербургское востоковедение», 1994. – 144 с. 244. И вэй Хун цзюнь чжаньши хэ тадэ сулянь цыцзы. (Солдат Красной армии и его советская жена) // Цзятин ю шэнхо бао (Семья и жизнь). – 1997. – № 3. – С. 3. 245. Ли Суйань. Чжун Су вэньхуа цзяолю ши (История китайскосоветских культурных обменов. 1931–1949). – Харбин, 2003. 246. Цан Хунсюе. Чжунъэ де цзинмао ланьин (Экономические отношения между Китаем и Россией). – Харбин, 1991. 247. Чжун-су гуаньси цыдянь (Энциклопедия китайско-советских отношений). – Далянь, 1990. 248. Чжун-Э гуаньси ши имин цыдянь (Словарь перевода терминов по истории русско-китайских отношений) / под ред. Хао Цзянхэна. – Харбин: Изд-во Хэйлунцзянцзяою, 2000. – 217 с. 249. Чэнь Цзяньхуа. Эрши шицзи Чжун-Э веньсюе гуанси (Культурные связи между Китаем и Россией в ХХ в.). – Пекин, 2002. – 332 с. 250. Pietrasiak M., Dacyszen W. Regionalny aspect historii stosunkow Rosyjsko-Chinskich. – Lodz, 2012. – 144 p.

372

Научное издание

Дацышен Владимир Григорьевич Кутилова Лариса Александровна Низовских Анна Вячеславовна Тарасов Михаил Георгиевич

ПРИЕНИСЕЙСКАЯ СИБИРЬ В СОВЕТСКО-КИТАЙСКИХ ОТНОШЕНИЯХ (1917 – НАЧАЛО 1980-х гг.) Монография

Редактор Л.А. Киселева Корректор Е.Г. Иванова Компьютерная верстка О.А. Кравченко

Подписано в печать 13.10.2016. Печать плоская. Формат 60×84/16 Бумага офсетная. Усл. печ. л. 23,4. Тираж 500 экз. Заказ № 1369 Библиотечно-издательский комплекс Сибирского федерального университета 660041, Красноярск, пр. Свободный, 82а Тел. (391) 206-26-67; http://bik.sfu-kras.ru E-mail: [email protected]